39 цитат Фёдора Михайловича Достоевский: цитаты о любви — читать онлайн

Фёдор Михайлович Достоевский: цитаты о любви — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 39 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Истина без любви – ложь.

   Истина без любви – ложь.

   — Фёдор Михайлович Достоевский
2. «

   Из-под беспрерывной к вам ненависти, искренней и самой полной, каждое мгновение сверкает любовь и… безумие… самая искренняя и безмерная любовь и – безумие! Напротив, из-за любви, которую она ко мне чувствует, тоже искренно, каждое мгновение сверкает ненависть, – самая великая! Я бы никогда не мог вообразить прежде все эти… метаморфозы.

   Из-под беспрерывной к вам ненависти, искренней и самой полной, каждое мгновение сверкает любовь и… безумие… самая искренняя и безмерная любовь и – безумие! Напротив, из-за любви, которую она ко мне чувствует, тоже искренно, каждое мгновение сверкает ненависть, – самая великая! Я бы никогда не мог вообразить прежде все эти… метаморфозы.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
3. «

   Твою любовь от злости не отличишь, а пройдет она, так, может, еще пуще беда будет. Ненавидеть будешь очень ее за эту теперешнюю любовь, за всю эту муку, которую теперь принимаешь.

   Твою любовь от злости не отличишь, а пройдет она, так, может, еще пуще беда будет. Ненавидеть будешь очень ее за эту теперешнюю любовь, за всю эту муку, которую теперь принимаешь.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
4. «

   Кто ж третий может вполне узнать дела двух любящих?

   Кто ж третий может вполне узнать дела двух любящих?

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
5. «

   А клейкие листочки, а дорогие могилы, а голубое небо, а любимая женщина! Как же жить-то будешь, чем ты любить-то их будешь? — горестно восклицал Алеша. — С таким адом в груди и в голове разве это возможно?

   А клейкие листочки, а дорогие могилы, а голубое небо, а любимая женщина! Как же жить-то будешь, чем ты любить-то их будешь? — горестно восклицал Алеша. — С таким адом в груди и в голове разве это возможно?

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
6. «

   Как это случилось, он и сам не знал, но вдруг что-то как бы подхватило его и как бы бросило к ее ногам. Он плакал и обнимал ее колени. В первое мгновение она ужасно испугалась, и всё лицо ее помертвело. Она вскочила с места и, задрожав, смотрела на него. Но тотчас же, в тот же миг она всё поняла. В глазах ее засветилось бесконечное счастье; она поняла, и для нее уже не было сомнения, что он любит, бесконечно любит ее и что настала же наконец эта минута... Они хотели было говорить, но не могли. Слезы стояли в их глазах. Они оба были бледны и худы; но в этих больных и бледных лицах уже сияла заря обновленного будущего, полного воскресения в новую жизнь. Их воскресила любовь, сердце одного заключало бесконечные источники жизни для сердца другого. Они положили ждать и терпеть. Им оставалось еще семь лет; а до тех пор столько нестерпимой муки и столько бесконечного счастия! Но он воскрес, и он знал это, чувствовал вполне всем обновившимся существом своим, а она — она ведь и жила только одною его жизнью! Вечером того же дня, когда уже заперли казармы, Раскольников лежал на нарах и думал о ней. В этот день ему даже показалось, что как будто все каторжные, бывшие враги его, уже глядели на него иначе. Он даже сам заговаривал с ними, и ему отвечали ласково. Он припомнил теперь это, но ведь так и должно было быть: разве не должно теперь все измениться? Он думал об ней. Он вспомнил, как он постоянно ее мучил и терзал ее сердце; вспомнил ее бледное, худенькое личико, но его почти и не мучили теперь эти воспоминания: он знал, какою бесконечною любовью искупит он теперь все ее страдания.

   Как это случилось, он и сам не знал, но вдруг что-то как бы подхватило его и как бы бросило к ее ногам. Он плакал и обнимал ее колени. В первое мгновение она ужасно испугалась, и всё лицо ее помертвело. Она вскочила с места и, задрожав, смотрела на него. Но тотчас же, в тот же миг она всё поняла. В глазах ее засветилось бесконечное счастье; она поняла, и для нее уже не было сомнения, что он любит, бесконечно любит ее и что настала же наконец эта минута... Они хотели было говорить, но не могли. Слезы стояли в их глазах. Они оба были бледны и худы; но в этих больных и бледных лицах уже сияла заря обновленного будущего, полного воскресения в новую жизнь. Их воскресила любовь, сердце одного заключало бесконечные источники жизни для сердца другого. Они положили ждать и терпеть. Им оставалось еще семь лет; а до тех пор столько нестерпимой муки и столько бесконечного счастия! Но он воскрес, и он знал это, чувствовал вполне всем обновившимся существом своим, а она — она ведь и жила только одною его жизнью! Вечером того же дня, когда уже заперли казармы, Раскольников лежал на нарах и думал о ней. В этот день ему даже показалось, что как будто все каторжные, бывшие враги его, уже глядели на него иначе. Он даже сам заговаривал с ними, и ему отвечали ласково. Он припомнил теперь это, но ведь так и должно было быть: разве не должно теперь все измениться? Он думал об ней. Он вспомнил, как он постоянно ее мучил и терзал ее сердце; вспомнил ее бледное, худенькое личико, но его почти и не мучили теперь эти воспоминания: он знал, какою бесконечною любовью искупит он теперь все ее страдания.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
7. «

   А женщина любящая, о, женщина любящая — даже пороки, даже злодейства любимого существа обоготворит! Он сам не подыщет своим злодействам таких оправданий, какие она ему найдет. Это великодушно, но не оригинально.

   А женщина любящая, о, женщина любящая — даже пороки, даже злодейства любимого существа обоготворит! Он сам не подыщет своим злодействам таких оправданий, какие она ему найдет. Это великодушно, но не оригинально.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
8. «

   Друзья мои, — проговорил он, — Бог уже потому мне необходим, что это единственное существо, котрое можно вечно любить...

   Друзья мои, — проговорил он, — Бог уже потому мне необходим, что это единственное существо, котрое можно вечно любить...

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
9. «

   Вы мне ненавистны, — именно тем, что я так много вам позволила, и еще ненавистнее тем, что так мне нужны.

   Вы мне ненавистны, — именно тем, что я так много вам позволила, и еще ненавистнее тем, что так мне нужны.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
10. «

    Пусть они нас проклинают, а мы их всё-таки будем любить; они и не устоят.

    Пусть они нас проклинают, а мы их всё-таки будем любить; они и не устоят.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
11. «

    Нельзя любить то, чего не знаешь!

    Нельзя любить то, чего не знаешь!

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
12. «

    Поглядеть на нее значило облиться светом, радостью, счастьем.

    Поглядеть на нее значило облиться светом, радостью, счастьем.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
13. «

    Любовью все покупается, все спасается... Любовь такое бесценное сокровище, что на нее весь мир купить можешь, и не только свои, но и чужие еще грехи выкупишь.

    Любовью все покупается, все спасается... Любовь такое бесценное сокровище, что на нее весь мир купить можешь, и не только свои, но и чужие еще грехи выкупишь.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
14. «

    Братья, любовь — учительница, но нужно уметь ее приобрести, ибо она трудно приобретается, дорого покупается, долгою работой и через долгий срок, ибо не на мгновение лишь случайное надо любить, а на весь срок. А случайно-то и всяк полюбить может, и злодей полюбит.

    Братья, любовь — учительница, но нужно уметь ее приобрести, ибо она трудно приобретается, дорого покупается, долгою работой и через долгий срок, ибо не на мгновение лишь случайное надо любить, а на весь срок. А случайно-то и всяк полюбить может, и злодей полюбит.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
15. «

    Если ты меня забудешь, не забуду я тебя.

    Если ты меня забудешь, не забуду я тебя.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
16. «

    Я буду вас любить почти так, как его...

    Я буду вас любить почти так, как его...

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
17. «

    Вы меня любите по-прежнему?

    Вы меня любите по-прежнему?

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
18. «

    Он легкомысленен, мямля, жесток, эгоист, низкие привычки, но ты его цени, уж потому, что есть и гораздо хуже.

    Он легкомысленен, мямля, жесток, эгоист, низкие привычки, но ты его цени, уж потому, что есть и гораздо хуже.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
19. «

    Но ощущение любви этих невинных и прекрасных людей осталось во мне навеки, и я чувствую, что их любовь изливается на меня и теперь оттуда. Я видел их сам, их: познал и убедился, я любил их, я страдал за них потом.

    Но ощущение любви этих невинных и прекрасных людей осталось во мне навеки, и я чувствую, что их любовь изливается на меня и теперь оттуда. Я видел их сам, их: познал и убедился, я любил их, я страдал за них потом.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
20. «

    Я никогда не мог понять, как можно любить своих ближних. Именно ближних-то, по-моему, и невозможно любить, а разве лишь дальних. <...> Чтобы полюбить человека, надо, чтобы тот спрятался, а чуть лишь покажет лицо свое — пропала любовь.

    Я никогда не мог понять, как можно любить своих ближних. Именно ближних-то, по-моему, и невозможно любить, а разве лишь дальних. <...> Чтобы полюбить человека, надо, чтобы тот спрятался, а чуть лишь покажет лицо свое — пропала любовь.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга