53 коротких цитаты Фёдора Михайловича Достоевский: цитаты о любви

Фёдор Михайлович Достоевский: цитаты о любви — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 53 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Старики очень любили друг друга. И любовь, и долговременная свычка связали их неразрывно... ... Он уважал ее и любил беспредельно, несмотря на то, что это была женщина только добрая и ничего больше не умевшая, как только любить его, и ужасно досадовал на то, что она в свою очередь была с ним, по простоте своей, даже иногда слишком и неосторожно наружу...оба они, даже на два часа, не могли расстаться друг с другом без тоски и без боли.

   Старики очень любили друг друга. И любовь, и долговременная свычка связали их неразрывно... ... Он уважал ее и любил беспредельно, несмотря на то, что это была женщина только добрая и ничего больше не умевшая, как только любить его, и ужасно досадовал на то, что она в свою очередь была с ним, по простоте своей, даже иногда слишком и неосторожно наружу...оба они, даже на два часа, не могли расстаться друг с другом без тоски и без боли.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
2. «

   Боже тебя сохрани, милого мальчика, когда-нибудь у любимой женщины за вину свою прощения просить! У любимой особенно, особенно, как бы ни был ты пред ней виноват! Потому женщина — это, брат, черт знает что такое, уж в них-то я по крайней мере знаю толк! Ну попробуй пред ней сознаться в вине, «виноват дескать, прости, извини»: тут-то и пойдет град попреков! Ни за что не простит прямо и просто, а унизит тебя до тряпки, вычитает, чего даже не было, всё возьмет, ничего не забудет, своего прибавит, и тогда уж только простит. И это еще лучшая, лучшая из них! Последние поскребки выскребет и всё тебе на голову сложит — такая, я тебе скажу, живодерность в них сидит, во всех до единой, в этих ангелах-то, без которых жить-то нам невозможно! Видишь, голубчик, я откровенно и просто скажу: всякий порядочный человек должен быть под башмаком хоть у какой-нибудь женщины. Таково мое убеждение; не убеждение, а чувство. Мужчина должен быть великодушен, и мужчину это не замарает. Героя даже не замарает, Цезаря не замарает!

   Боже тебя сохрани, милого мальчика, когда-нибудь у любимой женщины за вину свою прощения просить! У любимой особенно, особенно, как бы ни был ты пред ней виноват! Потому женщина — это, брат, черт знает что такое, уж в них-то я по крайней мере знаю толк! Ну попробуй пред ней сознаться в вине, «виноват дескать, прости, извини»: тут-то и пойдет град попреков! Ни за что не простит прямо и просто, а унизит тебя до тряпки, вычитает, чего даже не было, всё возьмет, ничего не забудет, своего прибавит, и тогда уж только простит. И это еще лучшая, лучшая из них! Последние поскребки выскребет и всё тебе на голову сложит — такая, я тебе скажу, живодерность в них сидит, во всех до единой, в этих ангелах-то, без которых жить-то нам невозможно! Видишь, голубчик, я откровенно и просто скажу: всякий порядочный человек должен быть под башмаком хоть у какой-нибудь женщины. Таково мое убеждение; не убеждение, а чувство. Мужчина должен быть великодушен, и мужчину это не замарает. Героя даже не замарает, Цезаря не замарает!

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
3. «

   И что ты молча и проникновенно глядишь на меня кроткими глазами своими? Рассердись, я не хочу любви твоей, потому что сам не люблю тебя.

   И что ты молча и проникновенно глядишь на меня кроткими глазами своими? Рассердись, я не хочу любви твоей, потому что сам не люблю тебя.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
4. «

   Одной любви мало; любовь оказывается делами; а ты как рассуждаешь: «Хоть и страдай со мной, но живи со мной», — ведь это не гуманно, не благородно! Говорить о всеобщей любви, восторгаться общечеловеческими вопросами и в то же время делать преступления против любви и не замечать их — непонятно!

   Одной любви мало; любовь оказывается делами; а ты как рассуждаешь: «Хоть и страдай со мной, но живи со мной», — ведь это не гуманно, не благородно! Говорить о всеобщей любви, восторгаться общечеловеческими вопросами и в то же время делать преступления против любви и не замечать их — непонятно!

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
5. «

   Да что мне ваш гнев? Я люблю без надежды и знаю, что после этого в тысячу раз больше буду любить вас.

   Да что мне ваш гнев? Я люблю без надежды и знаю, что после этого в тысячу раз больше буду любить вас.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
6. «

   В истинно любящем сердце или ревность убивает любовь, или любовь убивает ревность.

   В истинно любящем сердце или ревность убивает любовь, или любовь убивает ревность.

   — Фёдор Михайлович Достоевский
7. «

   Я скажу лишь теперь о любви Пушкина к народу русскому. Это была любовь всеобъемлющая, такая любовь, какую еще никто не выказывал до него. «Не люби ты меня, а полюби ты мое» — вот что вам скажет всегда народ, если захочет увериться в искренности вашей любви к нему. Полюбить, то есть пожалеть народ за его нужды, бедность, страдания, может и всякий барин, особенно из гуманных и европейски просвещенных. Но народу надо, чтоб его не за одни страдания его любили, а чтоб полюбили и его самого. Что же значит полюбить его самого? «А полюби ты то, что я люблю, почти ты то, что я чту» — вот что значит и вот как Вам ответит народ, а иначе он никогда Вас за своего не признает, сколько бы Вы там о нем ни печалились. Фальшь тоже всегда разглядит, какими бы жалкими словами Вы ни соблазняли его.

   Я скажу лишь теперь о любви Пушкина к народу русскому. Это была любовь всеобъемлющая, такая любовь, какую еще никто не выказывал до него. «Не люби ты меня, а полюби ты мое» — вот что вам скажет всегда народ, если захочет увериться в искренности вашей любви к нему. Полюбить, то есть пожалеть народ за его нужды, бедность, страдания, может и всякий барин, особенно из гуманных и европейски просвещенных. Но народу надо, чтоб его не за одни страдания его любили, а чтоб полюбили и его самого. Что же значит полюбить его самого? «А полюби ты то, что я люблю, почти ты то, что я чту» — вот что значит и вот как Вам ответит народ, а иначе он никогда Вас за своего не признает, сколько бы Вы там о нем ни печалились. Фальшь тоже всегда разглядит, какими бы жалкими словами Вы ни соблазняли его.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
8. «

   Всякая любовь проходит, а несходство навсегда остается.

   Всякая любовь проходит, а несходство навсегда остается.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
9. «

   Я никогда не мог понять, как можно любить своих ближних. Именно ближних-то, по-моему, и невозможно любить, а разве лишь дальних. <...> Чтобы полюбить человека, надо, чтобы тот спрятался, а чуть лишь покажет лицо свое — пропала любовь.

   Я никогда не мог понять, как можно любить своих ближних. Именно ближних-то, по-моему, и невозможно любить, а разве лишь дальних. <...> Чтобы полюбить человека, надо, чтобы тот спрятался, а чуть лишь покажет лицо свое — пропала любовь.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
10. «

    Не пищею только, не платьями ценными, не гордостью и не завистью счастлив будешь, а умножившеюся бессчетно любовью.

    Не пищею только, не платьями ценными, не гордостью и не завистью счастлив будешь, а умножившеюся бессчетно любовью.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
11. «

    Ищите любви и копите любовь в сердцах ваших. Любовь столь всесильна, что перерождает и нас самих.

    Ищите любви и копите любовь в сердцах ваших. Любовь столь всесильна, что перерождает и нас самих.

    — Фёдор Михайлович Достоевский
12. «

    ... Любовь деятельная сравнительно с любовью мечтательною есть дело жестокое и устрашающее.

    ... Любовь деятельная сравнительно с любовью мечтательною есть дело жестокое и устрашающее.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
13. «

    Мне даже кажется, что совсем и не бывает на свете такой любви, чтоб оба друг друга любили как ровные, а?

    Мне даже кажется, что совсем и не бывает на свете такой любви, чтоб оба друг друга любили как ровные, а?

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
14. «

    Можно ли любить всех, всех людей, всех своих ближних? Конечно, нет, и даже неестественно.

    Можно ли любить всех, всех людей, всех своих ближних? Конечно, нет, и даже неестественно.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
15. «

    Но в этих глазах, равно как и в очертании прелестных губ, было нечто такое, во что, конечно, можно было брату его влюбиться ужасно, но что, может быть, нельзя было долго любить.

    Но в этих глазах, равно как и в очертании прелестных губ, было нечто такое, во что, конечно, можно было брату его влюбиться ужасно, но что, может быть, нельзя было долго любить.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
16. «

    Может быть, ты будешь её вечно любить, но, может быть, не будешь с нею всегда счастлив...

    Может быть, ты будешь её вечно любить, но, может быть, не будешь с нею всегда счастлив...

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
17. «

    Оба сидели рядом, грустные и убитые, как бы после бури выброшенные на пустой берег одни. Он смотрел на Соню и чувствовал, как много на нём было её любви, и странно, ему стало вдруг тяжело и больно, что его так любят.

    Оба сидели рядом, грустные и убитые, как бы после бури выброшенные на пустой берег одни. Он смотрел на Соню и чувствовал, как много на нём было её любви, и странно, ему стало вдруг тяжело и больно, что его так любят.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
18. «

    О любви писать не хочу, ибо любовь не на словах, а на деле. Когда-то доберусь до дела? Давно пора.

    О любви писать не хочу, ибо любовь не на словах, а на деле. Когда-то доберусь до дела? Давно пора.

    — Фёдор Михайлович Достоевский
19. «

    Чтобы любить друг друга, нужно бороться с собой.

    Чтобы любить друг друга, нужно бороться с собой.

    — Фёдор Михайлович Достоевский
20. «

    Знаете ли, до какой степени одурманения может иногда полюбить женщина?

    Знаете ли, до какой степени одурманения может иногда полюбить женщина?

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга