245 цитат Фёдора Михайловича Достоевского о смысле жизни

Ниже 245 цитат Фёдора Михайловича Достоевского — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Она очень расстроена и телом и душой, головой особенно.

   Она очень расстроена и телом и душой, головой особенно.

   — Идиот · книга
2. «

   Человек ищет не столько Бога, сколько чудес.

   Человек ищет не столько Бога, сколько чудес.

   — Fyodor Dostoyevsky · книга
3. «

   В основании всех человеческих добродетелей лежит глубочайший эгоизм.

   В основании всех человеческих добродетелей лежит глубочайший эгоизм.

   — Князь · книга
4. «

   Их воскресила любовь, сердце одного заключало бесконечные источники жизни для сердца другого.

   Их воскресила любовь, сердце одного заключало бесконечные источники жизни для сердца другого.

   — Преступление и наказание · книга
5. «

   Когда я вижу вокруг себя, как люди, не зная, куда девать свое свободное время, изыскивают самые жалкие занятия и развлечения, я разыскиваю книгу и говорю внутренне: этого одного довольно на целую жизнь.

   Когда я вижу вокруг себя, как люди, не зная, куда девать свое свободное время, изыскивают самые жалкие занятия и развлечения, я разыскиваю книгу и говорю внутренне: этого одного довольно на целую жизнь.
6. «

   Великодушное сердце может полюбить из жалости.

   Великодушное сердце может полюбить из жалости.

   — Иван Петрович · книга
7. «

   Порядочный человек обязан скучать.

   Порядочный человек обязан скучать.

   — Аркадий Иванович Свидригайлов · книга
8. «

   Перестать читать книги — значит перестать мыслить.

   Перестать читать книги — значит перестать мыслить.
9. «

   В каждой женщине есть своя изюминка, но для того, чтобы ее найти, не нужно крошить весь пирог.

   В каждой женщине есть своя изюминка, но для того, чтобы ее найти, не нужно крошить весь пирог.
10. «

    Чем хитрей человек, тем он меньше подозревает, что его на простом собьют. Хитрейшего человека именно на простейшем надо сбивать.

    Чем хитрей человек, тем он меньше подозревает, что его на простом собьют. Хитрейшего человека именно на простейшем надо сбивать.

    — Родион Раскольников · книга
11. «

    А между тем это был ведь человек умнейший и даровитейший, человек, так сказать, даже науки, хотя, впрочем, в науке... ну, одним словом, в науке он сделал не так много и, кажется, совсем ничего. Но ведь с людьми науки у нас на Руси это сплошь да рядом случается.

    А между тем это был ведь человек умнейший и даровитейший, человек, так сказать, даже науки, хотя, впрочем, в науке... ну, одним словом, в науке он сделал не так много и, кажется, совсем ничего. Но ведь с людьми науки у нас на Руси это сплошь да рядом случается.

    — Бесы · книга
12. «

    Посмотрите кругом на дары Божии: небо ясное, воздух чистый, травка нежная, птички, природа прекрасная и безгрешная, а мы, только мы одни безбожные и глупые и не понимаем, что жизнь есть рай, ибо стоит только нам захотеть понять и тотчас же он настанет во всей красоте своей, обнимемся мы и заплачем...

    Посмотрите кругом на дары Божии: небо ясное, воздух чистый, травка нежная, птички, природа прекрасная и безгрешная, а мы, только мы одни безбожные и глупые и не понимаем, что жизнь есть рай, ибо стоит только нам захотеть понять и тотчас же он настанет во всей красоте своей, обнимемся мы и заплачем...

    — Fyodor Dostoyevsky · книга
13. «

    Небо было такое звездное, такое светлое небо, что взглянув на него, невольно нужно было спросить себя неужели же могут жить под таким небом разные сердитые и капризные люди?

    Небо было такое звездное, такое светлое небо, что взглянув на него, невольно нужно было спросить себя неужели же могут жить под таким небом разные сердитые и капризные люди?

    — Белые ночи · книга
14. «

    Власть даётся только тому, кто посмеет наклониться и взять её. Тут одно только, одно: стоит только посметь!

    Власть даётся только тому, кто посмеет наклониться и взять её. Тут одно только, одно: стоит только посметь!

    — Родион Раскольников · книга
15. «

    Впоследствии, кроме гражданской скорби, он стал впадать и в шампанское...

    Впоследствии, кроме гражданской скорби, он стал впадать и в шампанское...

    — Бесы · книга
16. «

    Покоя нет. Будущность чревата. Что-то недоделанное в мире.

    Покоя нет. Будущность чревата. Что-то недоделанное в мире.
17. «

    Нельзя любить то, чего не знаешь!

    Нельзя любить то, чего не знаешь!

    — Иван Павлович Шатов · книга
18. «

    Знайте, что есть такой предел позора в сознании собственного ничтожества и слабосилия, дальше которого человек уже не может идти и с которого начинает ощущать в самом позоре своем громадное наслаждение.

    Знайте, что есть такой предел позора в сознании собственного ничтожества и слабосилия, дальше которого человек уже не может идти и с которого начинает ощущать в самом позоре своем громадное наслаждение.

    — Ипполит Терентьев · книга
19. «

    Нет, не «русская душа потёмки», а у него самого на душе потёмки.

    Нет, не «русская душа потёмки», а у него самого на душе потёмки.

    — Идиот · книга
20. «

    Я клоп и признаю со всем принижением, что ничего не могу понять, для чего все так устроено. Люди сами, значит, виноваты: им дан был рай, они захотели свободы и похитили огонь с небеси, сами зная, что станут несчастны, значит нечего их жалеть. О, по моему, по жалкому, земному эвклидовскому уму моему, я знаю лишь то, что страдание есть, что виновных нет, что все одно из другого выходит прямо и просто, что все течет и уравновешивается, — но ведь это лишь эвклидовская дичь, ведь я знаю же это, ведь жить по ней я не могу же согласиться! Что мне в том, что виновных нет и что все прямо и просто одно из другого выходит, и что я это знаю — мне надо возмездие, иначе ведь я истреблю себя. И возмездие не в бесконечности где-нибудь и когда-нибудь, а здесь уже на земле, и чтоб я его сам увидал. Я веровал, я хочу сам и видеть, а если к тому часу буду уже мертв, то пусть воскресят меня, ибо если все без меня произойдет, то будет слишком обидно. Не для того же я страдал, чтобы собой, злодействами и страданиями моими унавозить кому-то будущую гармонию. Я хочу видеть своими глазами, как лань ляжет подле льва и как зарезанный встанет и обнимется с убившим его. Я хочу быть тут, когда все вдруг узнают, для чего все так было.

    Я клоп и признаю со всем принижением, что ничего не могу понять, для чего все так устроено. Люди сами, значит, виноваты: им дан был рай, они захотели свободы и похитили огонь с небеси, сами зная, что станут несчастны, значит нечего их жалеть. О, по моему, по жалкому, земному эвклидовскому уму моему, я знаю лишь то, что страдание есть, что виновных нет, что все одно из другого выходит прямо и просто, что все течет и уравновешивается, — но ведь это лишь эвклидовская дичь, ведь я знаю же это, ведь жить по ней я не могу же согласиться! Что мне в том, что виновных нет и что все прямо и просто одно из другого выходит, и что я это знаю — мне надо возмездие, иначе ведь я истреблю себя. И возмездие не в бесконечности где-нибудь и когда-нибудь, а здесь уже на земле, и чтоб я его сам увидал. Я веровал, я хочу сам и видеть, а если к тому часу буду уже мертв, то пусть воскресят меня, ибо если все без меня произойдет, то будет слишком обидно. Не для того же я страдал, чтобы собой, злодействами и страданиями моими унавозить кому-то будущую гармонию. Я хочу видеть своими глазами, как лань ляжет подле льва и как зарезанный встанет и обнимется с убившим его. Я хочу быть тут, когда все вдруг узнают, для чего все так было.

    — Fyodor Dostoyevsky · книга