173 цитат Габриэля Гарсиы Маркеса, которые цепляют

Ниже 173 цитаты Габриэля Гарсиы Маркеса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Но не было в эти времена ни одного заезжего иностранца, ни одного случайного приятеля или друга, которому бы он не говорил: «Я уйду туда, где меня любят».

   Но не было в эти времена ни одного заезжего иностранца, ни одного случайного приятеля или друга, которому бы он не говорил: «Я уйду туда, где меня любят».

   — Генерал в своем лабиринте · книга
2. «

   Мне приснилось, будто я присутствую на собственных похоронах и иду вместе с друзьями, одетыми в торжественный траур, но настроение у нас — праздничное. Такое впечатление, что все мы счастливы оттого, что вместе. А я — больше всех счастлив, что смерть дала мне такую прекрасную возможность — снова оказаться вместе с моими друзьями из Латинской Америки, самыми старинными, самыми любимыми, и я хочу идти с ними и дальше, но один из них строго и решительно дает мне понять, что для меня праздник окончен. «Ты единственный, кто не может идти», — говорит он. И тут я понял, что умереть — значит никогда больше не быть с друзьями.

   Мне приснилось, будто я присутствую на собственных похоронах и иду вместе с друзьями, одетыми в торжественный траур, но настроение у нас — праздничное. Такое впечатление, что все мы счастливы оттого, что вместе. А я — больше всех счастлив, что смерть дала мне такую прекрасную возможность — снова оказаться вместе с моими друзьями из Латинской Америки, самыми старинными, самыми любимыми, и я хочу идти с ними и дальше, но один из них строго и решительно дает мне понять, что для меня праздник окончен. «Ты единственный, кто не может идти», — говорит он. И тут я понял, что умереть — значит никогда больше не быть с друзьями.

   — Двенадцать рассказов-странников · книга
3. «

   Да, это был – что бы там ни говорили – настоящий траур, и скорбь была неподдельной, ибо его [диктатора] смерть, которой мы так долго и так вожделенно ждали, многое открыла нам в нас самих, и прежде всего то, что, ожидая в полной безнадежности, когда он издохнет от любой из своих королевских болезней, когда вести о его кончине, – столько раз передававшиеся шепотом из уст в уста и столько раз опровергавшиеся, – станут наконец правдой, мы кончились сами, выгорели дотла, и теперь мы не поверили в его окончательный уход не потому, что в действительности не были убеждены в этом, а потому, что в глубине души этого уже не хотели; мы не могли себе представить, как будем жить дальше, как вообще может продолжаться жизнь без него – наша жизнь, в которой он, как оказалось, занимал такое непомерно большое место…

   Да, это был – что бы там ни говорили – настоящий траур, и скорбь была неподдельной, ибо его [диктатора] смерть, которой мы так долго и так вожделенно ждали, многое открыла нам в нас самих, и прежде всего то, что, ожидая в полной безнадежности, когда он издохнет от любой из своих королевских болезней, когда вести о его кончине, – столько раз передававшиеся шепотом из уст в уста и столько раз опровергавшиеся, – станут наконец правдой, мы кончились сами, выгорели дотла, и теперь мы не поверили в его окончательный уход не потому, что в действительности не были убеждены в этом, а потому, что в глубине души этого уже не хотели; мы не могли себе представить, как будем жить дальше, как вообще может продолжаться жизнь без него – наша жизнь, в которой он, как оказалось, занимал такое непомерно большое место…

   — Осень патриарха · книга
4. «

   Худший способ скучать по человеку — это быть с ним и понимать, что он никогда не будет твоим.

   Худший способ скучать по человеку — это быть с ним и понимать, что он никогда не будет твоим.
5. «

   Она переносила несчастье с неодолимой улыбкой, которой научилась у своего супруга, – улыбайся, не доставляй беде удовольствия.

   Она переносила несчастье с неодолимой улыбкой, которой научилась у своего супруга, – улыбайся, не доставляй беде удовольствия.

   — Любовь во время чумы · книга
6. «

   Если ты любишь что-то — отпусти. Если оно твоё — оно вернётся.

   Если ты любишь что-то — отпусти. Если оно твоё — оно вернётся.
7. «

   «Ничего, спи спокойно, мать, президенты в этом дворце не засиживаются, дай бог прожить здесь хотя бы полмесяца», – и он верил тому, что говорил, не только тогда, но и в каждый миг своей долгой жизни деспота и отшельника, – и верил тем сильнее, чем больше убеждался, что у властелина не бывает и двух одинаковых дней; ему всегда мерещилась некая скрытая цель в том, что премьер-министр во время ежедневных докладов прибавлял к пышному букету лжи скромный полевой цветок правды…

   «Ничего, спи спокойно, мать, президенты в этом дворце не засиживаются, дай бог прожить здесь хотя бы полмесяца», – и он верил тому, что говорил, не только тогда, но и в каждый миг своей долгой жизни деспота и отшельника, – и верил тем сильнее, чем больше убеждался, что у властелина не бывает и двух одинаковых дней; ему всегда мерещилась некая скрытая цель в том, что премьер-министр во время ежедневных докладов прибавлял к пышному букету лжи скромный полевой цветок правды…

   — Осень патриарха · книга
8. «

   И он даже успел узнать ее в этой сумятице, разглядеть сквозь неповторимо горькие слезы из-за того, что он умирает один, без нее, и еще успел посмотреть на нее последний раз в жизни таким сияющим, таким печальным, таким благодарным взглядом, какого она не видела у него ни разу за полвека их жизни вместе, и сумел сказать ей на последнем выдохе: – Один Бог знает, как я тебя любил.

   И он даже успел узнать ее в этой сумятице, разглядеть сквозь неповторимо горькие слезы из-за того, что он умирает один, без нее, и еще успел посмотреть на нее последний раз в жизни таким сияющим, таким печальным, таким благодарным взглядом, какого она не видела у него ни разу за полвека их жизни вместе, и сумел сказать ей на последнем выдохе: – Один Бог знает, как я тебя любил.

   — Любовь во время чумы · книга
9. «

   Он любил похвастаться, что ему знакомы порты всей планеты, однако не знал ни одного города на материке.

   Он любил похвастаться, что ему знакомы порты всей планеты, однако не знал ни одного города на материке.

   — Трамонтана · книга
10. «

    Человек не связан с землей, если в ней не лежит его покойник.

    Человек не связан с землей, если в ней не лежит его покойник.

    — Хосе Аркадио Буэндиа · книга
11. «

    СССР — это 22 400 000 квадратных километров без единой рекламы кока-колы!

    СССР — это 22 400 000 квадратных километров без единой рекламы кока-колы!
12. «

    Сидя среди бегоний в коридоре, у сундука со старой одеждой, она в который раз творила вечное чудо, создавая новые вещи из ничего.

    Сидя среди бегоний в коридоре, у сундука со старой одеждой, она в который раз творила вечное чудо, создавая новые вещи из ничего.

    — Полковнику никто не пишет · книга
13. «

    Нет лекарства, которое способно вылечить то, что может вылечить счастье.

    Нет лекарства, которое способно вылечить то, что может вылечить счастье.
14. «

    – Из мечты каши не сваришь. – Каши не сваришь, но она накормит.

    – Из мечты каши не сваришь. – Каши не сваришь, но она накормит.

    — жена Полковника · книга
15. «

    Я всегда считал, что выражение умереть от любви — не более чем поэтическая вольность. В тот вечер, возвращаясь домой без кота и без нее, я убедился, что не просто можно умереть, но что я сам, старый и без никого, умираю из-за любви. И еще я понял, что правда и другое: ни на что на свете я не променял бы наслаждение своим страданием.

    Я всегда считал, что выражение умереть от любви — не более чем поэтическая вольность. В тот вечер, возвращаясь домой без кота и без нее, я убедился, что не просто можно умереть, но что я сам, старый и без никого, умираю из-за любви. И еще я понял, что правда и другое: ни на что на свете я не променял бы наслаждение своим страданием.

    — Вспоминая моих грустных шлюх · книга
16. «

    Кто ждет долго, может подождать еще немного.

    Кто ждет долго, может подождать еще немного.

    — Полковнику никто не пишет · книга
17. «

    Нас окружают необыкновенные, фантастические вещи, а писатели упорно рассказывают нам о маловажных, повседневных событиях.

    Нас окружают необыкновенные, фантастические вещи, а писатели упорно рассказывают нам о маловажных, повседневных событиях.
18. «

    Дайте мне предрассудок, и я переверну весь мир.

    Дайте мне предрассудок, и я переверну весь мир.

    — Хроника объявленной смерти · книга
19. «

    В то утро я сделал выбор между жизнью и смертью, предпочтя смерть. Однако был по-прежнему жив, держал в руках обломок весла и собирался опять бороться за жизнь. За то единственное, что мне уже было недорого.

    В то утро я сделал выбор между жизнью и смертью, предпочтя смерть. Однако был по-прежнему жив, держал в руках обломок весла и собирался опять бороться за жизнь. За то единственное, что мне уже было недорого.

    — Десять дней в море без еды и воды · книга
20. «

    Нет ничего опаснее, чем память, увековеченная на бумаге.

    Нет ничего опаснее, чем память, увековеченная на бумаге.

    — Симон Боливар · книга