78 цитат Габриэля Гарсиы Маркеса: от иронии до философии

Ниже 78 цитат Габриэля Гарсиы Маркеса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Однажды он разжег во дворе костёр из кукол Ремедиос, украшавших его спальню со дня свадьбы. Бдительная Урсула обнаружила, что делает её сын, но не смогла остановить его. — У тебя сердце из камня, — сказала она. — Причём тут сердце, — ответил он, — в комнате полно моли.

   Однажды он разжег во дворе костёр из кукол Ремедиос, украшавших его спальню со дня свадьбы. Бдительная Урсула обнаружила, что делает её сын, но не смогла остановить его. — У тебя сердце из камня, — сказала она. — Причём тут сердце, — ответил он, — в комнате полно моли.

   — Урсула · книга
2. «

   Не говори мне о политике, — отвечал ему полковник. — Наше дело — продавать рыбок.

   Не говори мне о политике, — отвечал ему полковник. — Наше дело — продавать рыбок.

   — полковник Аурелиано Буэндиа · книга
3. «

   Любовь — это неестественная тяга друг к другу чужих людей, обрекающая их на деспотичную и унизительную взаимозависимость, которая чем сильнее, тем эфемернее и бессмысленнее.

   Любовь — это неестественная тяга друг к другу чужих людей, обрекающая их на деспотичную и унизительную взаимозависимость, которая чем сильнее, тем эфемернее и бессмысленнее.

   — Абренунсио · книга
4. «

   ... она обладала редким даром не существовать до тех пор, пока в ней не появится необходимость.

   ... она обладала редким даром не существовать до тех пор, пока в ней не появится необходимость.

   — Сто лет одиночества · книга
5. «

   Он опять перескочил через несколько страниц, стараясь забежать вперед и выяснить дату и обстоятельства своей смерти. Но, еще не дойдя до последнего стиха, понял, что ему уже не выйти из этой комнаты, ибо, согласно пророчеству пергаментов, прозрачный (или призрачный) город будет сметен с лица земли ураганом и стерт из памяти людей в то самое мгновение, когда Аурелиано Бабилонья кончит расшифровывать пергаменты, и что все в них записанное никогда и ни за что больше не повторится, ибо тем родам человеческим, которые обречены на сто лет одиночества, не суждено появиться на земле дважды.

   Он опять перескочил через несколько страниц, стараясь забежать вперед и выяснить дату и обстоятельства своей смерти. Но, еще не дойдя до последнего стиха, понял, что ему уже не выйти из этой комнаты, ибо, согласно пророчеству пергаментов, прозрачный (или призрачный) город будет сметен с лица земли ураганом и стерт из памяти людей в то самое мгновение, когда Аурелиано Бабилонья кончит расшифровывать пергаменты, и что все в них записанное никогда и ни за что больше не повторится, ибо тем родам человеческим, которые обречены на сто лет одиночества, не суждено появиться на земле дважды.

   — Сто лет одиночества · книга
6. «

   Он тоже пытался утопить свою давнюю боль в чужих разбитых сердцах.

   Он тоже пытался утопить свою давнюю боль в чужих разбитых сердцах.

   — Любовь во время чумы · книга
7. «

   Она не была привержена порядку, хотя ей казалось обратное, просто у нее был свой собственный отчаянный метод: она прятала беспорядок.

   Она не была привержена порядку, хотя ей казалось обратное, просто у нее был свой собственный отчаянный метод: она прятала беспорядок.

   — Любовь во время чумы · книга
8. «

   ... всю свою жизнь она коротала так, словно за окнами неистовствует проливной ливень.

   ... всю свою жизнь она коротала так, словно за окнами неистовствует проливной ливень.

   — Сто лет одиночества · книга
9. «

   В его мыслях о близких не было сентиментальности — он сурово подводил итоги своей жизни, начиная понимать, как сильно любил в действительности тех людей, которых больше всего ненавидел.

   В его мыслях о близких не было сентиментальности — он сурово подводил итоги своей жизни, начиная понимать, как сильно любил в действительности тех людей, которых больше всего ненавидел.

   — Сто лет одиночества · книга
10. «

    Почему, черт подери, ничего не изменилось в этом мире после моей смерти? Как это может быть, что солнце по-прежнему всходит и заходит и даже не споткнется? Почему, о мать моя, воскресенье осталось воскресеньем, а жара той же несносной жарой, что и при мне?

    Почему, черт подери, ничего не изменилось в этом мире после моей смерти? Как это может быть, что солнце по-прежнему всходит и заходит и даже не споткнется? Почему, о мать моя, воскресенье осталось воскресеньем, а жара той же несносной жарой, что и при мне?

    — Сакариас · книга
11. «

    То и дело отрывался от занятий и звонил целыми днями, день за днём, пока не понял, что у этого телефона нет сердца.

    То и дело отрывался от занятий и звонил целыми днями, день за днём, пока не понял, что у этого телефона нет сердца.

    — Вспоминая моих грустных шлюх · книга
12. «

    — Когда проснусь, — сказал он, — напомните мне, что я хочу на ней жениться.

    — Когда проснусь, — сказал он, — напомните мне, что я хочу на ней жениться.

    — Хроника объявленной смерти · книга
13. «

    Возраст — это не то, сколько тебе лет, а как ты их чувствуешь.

    Возраст — это не то, сколько тебе лет, а как ты их чувствуешь.

    — Вспоминая моих грустных шлюх · книга
14. «

    ... человек не рождается раз и навсегда в тот день, когда мать производит его на свет, но жизнь заставляет его снова и снова — много раз — родиться заново самому.

    ... человек не рождается раз и навсегда в тот день, когда мать производит его на свет, но жизнь заставляет его снова и снова — много раз — родиться заново самому.

    — Любовь во время чумы · книга
15. «

    Она вошла в старость с неумершей тоской по прошлому.

    Она вошла в старость с неумершей тоской по прошлому.

    — Сто лет одиночества · книга
16. «

    Много раз делал он отчаянные усилия сосредоточиться и снова вызвать Ремедиос, но та не повиновалась. Он искал ее в мастерской сестер, за опущенными занавесками окон ее дома, в конторе ее отца, но встречал только в своем сердце, и образ этот скрашивал его страшное одиночество.

    Много раз делал он отчаянные усилия сосредоточиться и снова вызвать Ремедиос, но та не повиновалась. Он искал ее в мастерской сестер, за опущенными занавесками окон ее дома, в конторе ее отца, но встречал только в своем сердце, и образ этот скрашивал его страшное одиночество.

    — Сто лет одиночества · книга
17. «

    — От тебя остались одни кости. — Готовлю себя на продажу, — сказал Полковник. — Уже есть заказ от фабрики кларнетов.

    — От тебя остались одни кости. — Готовлю себя на продажу, — сказал Полковник. — Уже есть заказ от фабрики кларнетов.

    — Полковник · книга
18. «

    Так было всегда: запах горького миндаля наводил на мысль о несчастной любви.

    Так было всегда: запах горького миндаля наводил на мысль о несчастной любви.

    — Любовь во время чумы · книга
19. «

    Тот, у кого нет памяти, делает её из бумаги.

    Тот, у кого нет памяти, делает её из бумаги.

    — Любовь во время чумы · книга
20. «

    Но на самом деле за минувшие два года он свел последние счеты с жизнью, и даже старость была для него уже позади.

    Но на самом деле за минувшие два года он свел последние счеты с жизнью, и даже старость была для него уже позади.

    — Сто лет одиночества · книга