16 цитат Ганса Кристиана Андерсена, которые стоит перечитать

Подборка из 16 цитат Ганса Кристиана Андерсена: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я желаю тебе добра, потому и браню тебя — так всегда узнаются истинные друзья!

   Я желаю тебе добра, потому и браню тебя — так всегда узнаются истинные друзья!

   — Курица · книга
2. «

   — Погляди в стекло, Герда, — сказал он. Каждая снежинка казалась под стеклом куда больше, чем была на самом деле, и походила на роскошный цветок или десятиугольную звезду. Это было так красиво! — Видишь, как хитро сделано! — сказал Кай. — Гораздо интереснее настоящих цветов! И какая точность! Ни единой неправильной линии! Ах, если б только они не таяли!

   — Погляди в стекло, Герда, — сказал он. Каждая снежинка казалась под стеклом куда больше, чем была на самом деле, и походила на роскошный цветок или десятиугольную звезду. Это было так красиво! — Видишь, как хитро сделано! — сказал Кай. — Гораздо интереснее настоящих цветов! И какая точность! Ни единой неправильной линии! Ах, если б только они не таяли!

   — Кай · книга
3. «

   Когда отдаляешься от гор, только тогда видишь их в подлинном обличии, так же и с друзьями.

   Когда отдаляешься от гор, только тогда видишь их в подлинном обличии, так же и с друзьями.
4. «

   — Сильнее, чем она есть, я не могу ее сделать. Не видишь разве, как велика ее сила? Не видишь, что ей служат и люди и звери? Ведь она босая обошла полсвета! Не у нас занимать ей силу, ее сила в ее сердце, в том, что она невинный милый ребенок.

   — Сильнее, чем она есть, я не могу ее сделать. Не видишь разве, как велика ее сила? Не видишь, что ей служат и люди и звери? Ведь она босая обошла полсвета! Не у нас занимать ей силу, ее сила в ее сердце, в том, что она невинный милый ребенок.

   — Снежная королева · книга
5. «

   Она была феей Печали и всегда управлялась со своими делами сама, не перепоручая их никому: так по крайней мере она знала, что все наверняка будет сделано как следует.

   Она была феей Печали и всегда управлялась со своими делами сама, не перепоручая их никому: так по крайней мере она знала, что все наверняка будет сделано как следует.

   — Калоши счастья · книга
6. «

   Все говорили, что новый красивее всех. Такой молоденький, прелестный! И старые лебеди склонили перед ним головы. А он совсем смутился и спрятал голову под крыло, сам не зная зачем. Он был чересчур счастлив, но нисколько не гордился: доброе сердце не знает гордости, помня то время, когда все его презирали и гнали. А теперь все говорят, что он прекраснейший между прекрасными птицами!

   Все говорили, что новый красивее всех. Такой молоденький, прелестный! И старые лебеди склонили перед ним головы. А он совсем смутился и спрятал голову под крыло, сам не зная зачем. Он был чересчур счастлив, но нисколько не гордился: доброе сердце не знает гордости, помня то время, когда все его презирали и гнали. А теперь все говорят, что он прекраснейший между прекрасными птицами!

   — Гадкий утёнок · книга
7. «

   Да, нелегко в наши дни стать поэтом, сначала нужно много чего переварить.

   Да, нелегко в наши дни стать поэтом, сначала нужно много чего переварить.

   — Суп из колбасной палочки · книга
8. «

   Её сила — в её любящем сердце.

   Её сила — в её любящем сердце.

   — Снежная королева · книга
9. «

   Будь я богат, я б и сейчас мечтал О той, что безвозвратно потерял... Она теперь красива и умна, Но до сих пор сума моя бедна, А сказки не заменят капитал, Которого всевышний мне не дал.

   Будь я богат, я б и сейчас мечтал О той, что безвозвратно потерял... Она теперь красива и умна, Но до сих пор сума моя бедна, А сказки не заменят капитал, Которого всевышний мне не дал.

   — лейтенант · книга
10. «

    Ученый чувствовал себя плохо, а горе и заботы по-прежнему преследовали его: он писал об истине, добре и красоте, а люди понимали во всем этом столько же, сколько коровы в розах.

    Ученый чувствовал себя плохо, а горе и заботы по-прежнему преследовали его: он писал об истине, добре и красоте, а люди понимали во всем этом столько же, сколько коровы в розах.

    — Тень · книга
11. «

    Королю предсказали, будто дочь его выйдет замуж за простого солдата, а короли этого не любят! «Вот бы на нее поглядеть!» — подумал солдат. Да кто бы ему позволил?!

    Королю предсказали, будто дочь его выйдет замуж за простого солдата, а короли этого не любят! «Вот бы на нее поглядеть!» — подумал солдат. Да кто бы ему позволил?!

    — Огниво · книга
12. «

    Все дети смирно сидели на школьных скамейках и учились у своих наставников; наша ромашка тоже смирно сидела на своем стебельке и училась у ясного солнышка и у всей окружающей природы, училась познавать благость божью.

    Все дети смирно сидели на школьных скамейках и учились у своих наставников; наша ромашка тоже смирно сидела на своем стебельке и училась у ясного солнышка и у всей окружающей природы, училась познавать благость божью.

    — Ромашка · книга
13. «

    Меня сделали писателем песни отца и речи безумных.

    Меня сделали писателем песни отца и речи безумных.
14. «

    Ромашку ничуть не заботило, что она такой бедненький, простенький цветочек, которого никто не видит и не замечает в густой траве; нет, она была довольна всем, жадно тянулась к солнцу, любовалась им и слушала, как поет где-то высоко-высоко в небе жаворонок.

    Ромашку ничуть не заботило, что она такой бедненький, простенький цветочек, которого никто не видит и не замечает в густой траве; нет, она была довольна всем, жадно тянулась к солнцу, любовалась им и слушала, как поет где-то высоко-высоко в небе жаворонок.

    — Ромашка · книга
15. «

    Познать себя самое — большой шаг вперед.

    Познать себя самое — большой шаг вперед.

    — Лён · книга
16. «

    Светила луна, а в Италии лунная ночь не темней тусклого северного зимнего дня. Она даже светлей, потому что воздух светится и ободряет нас, тогда как на севере холодное свинцовое небо нас давит к земле, к холодной сырой земле.

    Светила луна, а в Италии лунная ночь не темней тусклого северного зимнего дня. Она даже светлей, потому что воздух светится и ободряет нас, тогда как на севере холодное свинцовое небо нас давит к земле, к холодной сырой земле.

    — Бронзовый кабан · книга