Ганс Кристиан Андерсен: 72 фразы, которые разошлись на цитаты

Подборка из 72 цитаты Ганса Кристиана Андерсена: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Самая драгоценная награда для сердца певца — это слёзы.

   Самая драгоценная награда для сердца певца — это слёзы.
2. «

   Вино бросилось им в головы, а рассудок, конечно, и вон сейчас! Целые стада и целые деревни вместе с крестьянами ставились на карту и проигрывались. Кутежи и карты до добра не доводят. В господской усадьбе дела шли все хуже и хуже. Не прошло и шести лет, как барин пошел с сумою.

   Вино бросилось им в головы, а рассудок, конечно, и вон сейчас! Целые стада и целые деревни вместе с крестьянами ставились на карту и проигрывались. Кутежи и карты до добра не доводят. В господской усадьбе дела шли все хуже и хуже. Не прошло и шести лет, как барин пошел с сумою.

   — Всему свое место · книга
3. «

   Все провозвестники духа подобно пророку Илье, восходят на небеса.

   Все провозвестники духа подобно пророку Илье, восходят на небеса.

   — Бронзовый кабан · книга
4. «

   Чтобы жить, нужно солнце, свобода и маленький цветок.

   Чтобы жить, нужно солнце, свобода и маленький цветок.
5. «

   Воробышки порядком иззябли.

   Воробышки порядком иззябли.

   — История года · книга
6. «

   ...захотелось им добраться и до неба. Чем выше они поднимались, тем сильнее кривлялось зеркало, так что они еле удерживали его в руках. Но вот они взлетели совсем высоко, как вдруг зеркало до того перекорежило от гримас, что оно вырвалось у них из рук, полетело на землю и разбилось на миллионы, биллионы осколков, и оттого произошло еще больше бед. Некоторые осколки, с песчинку величиной, разлетаясь по белу свету, попадали людям в глаза, да так там и оставались. А человек с таким осколком в глазу начинал видеть все навыворот или замечать в каждой вещи только дурное — ведь каждый осколок сохранял свойство всего зеркала. Некоторым людям осколки попадали прямо в сердце, и это было страшнее всего: сердце делалось как кусок льда. Были среди осколков и большие — их вставили в оконные рамы, и уж в эти-то окна не стоило смотреть на своих добрых друзей. Наконец, были и такие осколки, которые пошли на очки, и худо было, если такие очки надевали для того, чтобы лучше видеть и правильно судить о вещах.

   ...захотелось им добраться и до неба. Чем выше они поднимались, тем сильнее кривлялось зеркало, так что они еле удерживали его в руках. Но вот они взлетели совсем высоко, как вдруг зеркало до того перекорежило от гримас, что оно вырвалось у них из рук, полетело на землю и разбилось на миллионы, биллионы осколков, и оттого произошло еще больше бед. Некоторые осколки, с песчинку величиной, разлетаясь по белу свету, попадали людям в глаза, да так там и оставались. А человек с таким осколком в глазу начинал видеть все навыворот или замечать в каждой вещи только дурное — ведь каждый осколок сохранял свойство всего зеркала. Некоторым людям осколки попадали прямо в сердце, и это было страшнее всего: сердце делалось как кусок льда. Были среди осколков и большие — их вставили в оконные рамы, и уж в эти-то окна не стоило смотреть на своих добрых друзей. Наконец, были и такие осколки, которые пошли на очки, и худо было, если такие очки надевали для того, чтобы лучше видеть и правильно судить о вещах.

   — Снежная королева · книга
7. «

   Много лет назад жил-был на свете король; он так любил наряжаться, что тратил на новые платья все свои деньги, и парады, театры, загородные прогулки занимали его только потому, что он мог тогда показаться в новом наряде. На каждый час дня у него был особый наряд, и как про других королей часто говорили: «Король в совете», так про него говорили: «Король в гардеробной»

   Много лет назад жил-был на свете король; он так любил наряжаться, что тратил на новые платья все свои деньги, и парады, театры, загородные прогулки занимали его только потому, что он мог тогда показаться в новом наряде. На каждый час дня у него был особый наряд, и как про других королей часто говорили: «Король в совете», так про него говорили: «Король в гардеробной»

   — Новое платье короля · книга
8. «

   ...чтобы быть счастливым, нужно просто быть довольным своей судьбой, и всё!

   ...чтобы быть счастливым, нужно просто быть довольным своей судьбой, и всё!

   — Талисман · книга
9. «

   Все дети смирно сидели на школьных скамейках и учились у своих наставников; наша ромашка тоже смирно сидела на своем стебельке и училась у ясного солнышка и у всей окружающей природы, училась познавать благость божью.

   Все дети смирно сидели на школьных скамейках и учились у своих наставников; наша ромашка тоже смирно сидела на своем стебельке и училась у ясного солнышка и у всей окружающей природы, училась познавать благость божью.

   — Ромашка · книга
10. «

    Почтенный старый фонарь не хотел обижать никого, а тем более свое начальство.

    Почтенный старый фонарь не хотел обижать никого, а тем более свое начальство.

    — Старый уличный фонарь · книга
11. «

    Хорошо ведь иметь верный кусок хлеба на старости лет!

    Хорошо ведь иметь верный кусок хлеба на старости лет!

    — Снежная королева · книга
12. «

    Да оно и лучше промолчать, если не отличаешься умом.

    Да оно и лучше промолчать, если не отличаешься умом.

    — Отпрыск райского растения · книга
13. «

    Море представляло собой вечное разнообразие; в несколько часов тут можно было насмотреться больше, чем в целый год где-нибудь на берегах пресных внутренних озер.

    Море представляло собой вечное разнообразие; в несколько часов тут можно было насмотреться больше, чем в целый год где-нибудь на берегах пресных внутренних озер.

    — Дин Винчестер · книга
14. «

    Что касается живого соловья, то никогда ведь нельзя знать заранее, что именно споет он, а у искусственного же все известно наперед.

    Что касается живого соловья, то никогда ведь нельзя знать заранее, что именно споет он, а у искусственного же все известно наперед.

    — Соловей · книга
15. «

    В садике цвело множество пышных, гордых цветов, и чем меньше они благоухали, тем больше важничали. Пионы так и раздували щеки — им все хотелось стать побольше роз; да разве в величине дело? Пестрее, наряднее тюльпанов никого не было, они отлично знали это и старались держаться возможно прямее, чтобы больше бросаться в глаза. Никто из гордых цветов не замечал маленькой ромашки, росшей где-то у канавы.

    В садике цвело множество пышных, гордых цветов, и чем меньше они благоухали, тем больше важничали. Пионы так и раздували щеки — им все хотелось стать побольше роз; да разве в величине дело? Пестрее, наряднее тюльпанов никого не было, они отлично знали это и старались держаться возможно прямее, чтобы больше бросаться в глаза. Никто из гордых цветов не замечал маленькой ромашки, росшей где-то у канавы.

    — Ромашка · книга
16. «

    Когда отдаляешься от гор, только тогда видишь их в подлинном обличии, так же и с друзьями.

    Когда отдаляешься от гор, только тогда видишь их в подлинном обличии, так же и с друзьями.
17. «

    Это критика, а ведь критик всегда задним умом крепок.

    Это критика, а ведь критик всегда задним умом крепок.

    — Суп из колбасной палочки · книга
18. «

    Сказать правду, так он потому все сильнее влюблялся, что не мог жениться на своей возлюбленной, подумать только — она предпочла ему другого!

    Сказать правду, так он потому все сильнее влюблялся, что не мог жениться на своей возлюбленной, подумать только — она предпочла ему другого!

    — Жених и невеста · книга
19. «

    В большом городе, где столько домов и людей, что не всем и каждому удается отгородить себе хоть маленькое местечко для садика и где поэтому большинству жителей приходится довольствоваться комнатными цветами в горшках, жили двое бедных детей, но у них был садик побольше цветочного горшка.

    В большом городе, где столько домов и людей, что не всем и каждому удается отгородить себе хоть маленькое местечко для садика и где поэтому большинству жителей приходится довольствоваться комнатными цветами в горшках, жили двое бедных детей, но у них был садик побольше цветочного горшка.

    — Снежная королева · книга
20. «

    Жил-был купец, такой богач, что мог бы вымостить серебряными деньгами целую улицу, да еще переулок в придачу; того, однако, он не делал, — он знал, куда девать деньги, и если уж расходовал скиллинг, то наживал целый далер. Так вот какой был купец!

    Жил-был купец, такой богач, что мог бы вымостить серебряными деньгами целую улицу, да еще переулок в придачу; того, однако, он не делал, — он знал, куда девать деньги, и если уж расходовал скиллинг, то наживал целый далер. Так вот какой был купец!

    — Сундук-самолет · книга