120 цитат Гарри Гаррисона для тех, кто любит думать

Подборка из 120 цитат Гарри Гаррисона: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Работа полиции не имеет ничего общего с тем, что показывают по телевизору. В основном скукота, хождения вокруг да около, составление служебных записок, писание рапортов – и надежда на какую-нибудь «подсадную утку».

   Работа полиции не имеет ничего общего с тем, что показывают по телевизору. В основном скукота, хождения вокруг да около, составление служебных записок, писание рапортов – и надежда на какую-нибудь «подсадную утку».

   — Энди · книга
2. «

   Ничто никогда не бывает просто, когда нужно отыскать ответ.

   Ничто никогда не бывает просто, когда нужно отыскать ответ.

   — Подвиньтесь! Подвиньтесь! · книга
3. «

   — Хочешь знать мое честное и беспристрастное мнение? — Иное нас и не устроит. — Ладно. Как бы это поизящнее преподнести... Короче, дерьмо на палочке. Вонючее и невкусное. — А вы можете сделать получше? — Мой котяра и то лучше делает. Да еще песочек сверху нагребает.

   — Хочешь знать мое честное и беспристрастное мнение? — Иное нас и не устроит. — Ладно. Как бы это поизящнее преподнести... Короче, дерьмо на палочке. Вонючее и невкусное. — А вы можете сделать получше? — Мой котяра и то лучше делает. Да еще песочек сверху нагребает.

   — Джим Боливар ди Гриз · книга
4. «

   По сути дела, нам нужно не так уж много — капельку человеческого тепла, и тогда мы сможем выжить.

   По сути дела, нам нужно не так уж много — капельку человеческого тепла, и тогда мы сможем выжить.

   — Язон динАльт · книга
5. «

   Наслаждайся летом своей жизни — за ним всегда идет зима.

   Наслаждайся летом своей жизни — за ним всегда идет зима.

   — Возвращение в Эдем · книга
6. «

   Мы учились ненавидеть тех, кто оставил нас в этом мире, потому что они никогда не вернутся, чтобы спасти нас. Мы должны позаботиться сами о своем спасении. Выживание — вот смысл нашего учения. Все, что идет против него, — неправильно.

   Мы учились ненавидеть тех, кто оставил нас в этом мире, потому что они никогда не вернутся, чтобы спасти нас. Мы должны позаботиться сами о своем спасении. Выживание — вот смысл нашего учения. Все, что идет против него, — неправильно.

   — Ханасу · книга
7. «

   Чтобы пересчитать возможные пути к спасению, мне хватило пальцев одной руки. Еще и лишние остались. Штук пять.

   Чтобы пересчитать возможные пути к спасению, мне хватило пальцев одной руки. Еще и лишние остались. Штук пять.

   — Джим Боливар ди Гриз · книга
8. «

   Вера — самое сокровенное богатство человека. Религия — исключительно тонкая материя, руками ее лучше не трогать. Я никому не диктую, во что ему верить, а во что — нет. Я даже внимательно выслушиваю искренне верующих, какую бы они чушь ни мололи.

   Вера — самое сокровенное богатство человека. Религия — исключительно тонкая материя, руками ее лучше не трогать. Я никому не диктую, во что ему верить, а во что — нет. Я даже внимательно выслушиваю искренне верующих, какую бы они чушь ни мололи.

   — Джим ди Гриз · книга
9. «

   Возле дюны была навалена груда камней. Подойдя к ней, линия рабов остановилась; рабы с восклицаниями опустились на песок. Очевидно, это был межевой знак, обозначавший границу владений. Чака подошёл и поставил ногу на один из камней, ожидая пока приблизится другая линия. Она также остановилась у межевого знака; обе группы равнодушно, без интереса смотрели друг на друга и лишь хозяева проявили некоторое оживление. Второй хозяин остановился за добрых десять шагов от Чаки и поднял над головой каменный молоток. — Ненавижу тебя, Чака! — проревел он. — Ненавижу тебя, Фасимба! — был ответ. Обмен проклятиями был столь же формальным, как и па-де-де в балете. Оба потрясли оружием и выкрикнули несколько угроз, потом сели и принялись спокойно разговаривать.

   Возле дюны была навалена груда камней. Подойдя к ней, линия рабов остановилась; рабы с восклицаниями опустились на песок. Очевидно, это был межевой знак, обозначавший границу владений. Чака подошёл и поставил ногу на один из камней, ожидая пока приблизится другая линия. Она также остановилась у межевого знака; обе группы равнодушно, без интереса смотрели друг на друга и лишь хозяева проявили некоторое оживление. Второй хозяин остановился за добрых десять шагов от Чаки и поднял над головой каменный молоток. — Ненавижу тебя, Чака! — проревел он. — Ненавижу тебя, Фасимба! — был ответ. Обмен проклятиями был столь же формальным, как и па-де-де в балете. Оба потрясли оружием и выкрикнули несколько угроз, потом сели и принялись спокойно разговаривать.

   — вождь Чака · книга
10. «

    Как писали древние, свобода смеётся над тюремщиками.

    Как писали древние, свобода смеётся над тюремщиками.

    — Джим диГриз · книга
11. «

    Политикам все равно не верит ни один здравомыслящий, а их предвыборные обещания произносятся лишь для привлечения внимания масс.

    Политикам все равно не верит ни один здравомыслящий, а их предвыборные обещания произносятся лишь для привлечения внимания масс.

    — Джим ди Гриз · книга
12. «

    — Вы сумасшедшие? — Мы не сумасшедшие, просто мы не совсем в своём уме.

    — Вы сумасшедшие? — Мы не сумасшедшие, просто мы не совсем в своём уме.

    — Джим ди Гриз · книга
13. «

    Ночь выдалась тяжёлая, а безмятежный сон в стане врага — лучшая маскировка для агента.

    Ночь выдалась тяжёлая, а безмятежный сон в стане врага — лучшая маскировка для агента.

    — Джим диГриз · книга
14. «

    Мир великолепен, пока ты смотришь на него.

    Мир великолепен, пока ты смотришь на него.

    — Подвиньтесь! Подвиньтесь! · книга
15. «

    Не может быть иной благодарности, кроме зарплаты. Работа есть работа.

    Не может быть иной благодарности, кроме зарплаты. Работа есть работа.

    — Подвиньтесь! Подвиньтесь! · книга
16. «

    — Нет! Я не хотел воспитать из своих сыновей мошенников! — Разве? — Ну... Я хотел воспитать вас хорошими мошенниками. Чтобы вы воровали только у богатых, никому не причиняли вреда, были вежливыми и дружелюбными.

    — Нет! Я не хотел воспитать из своих сыновей мошенников! — Разве? — Ну... Я хотел воспитать вас хорошими мошенниками. Чтобы вы воровали только у богатых, никому не причиняли вреда, были вежливыми и дружелюбными.

    — Джеймс ди Гриз · книга
17. «

    — Тот, кто убил, заслуживает смерти. — Чепуха. Это не вернет мертвого к жизни. А общество, прибегающее к убийству, само становится убийцей. А сейчас у тебя вообще отвиснет челюсть. Высшая мера наказания не останавливает рост преступности, это доказанный факт. Насилие порождает насилие, убийство порождает убийство.

    — Тот, кто убил, заслуживает смерти. — Чепуха. Это не вернет мертвого к жизни. А общество, прибегающее к убийству, само становится убийцей. А сейчас у тебя вообще отвиснет челюсть. Высшая мера наказания не останавливает рост преступности, это доказанный факт. Насилие порождает насилие, убийство порождает убийство.

    — Джим ди Гриз · книга
18. «

    Откройте ворота в ад и посмотрите, что оттуда полезет...

    Откройте ворота в ад и посмотрите, что оттуда полезет...

    — Неукротимая планета · книга
19. «

    Царская милость есть царская милость, от неё не отвертишься.

    Царская милость есть царская милость, от неё не отвертишься.

    — Джеймс ди Гриз · книга
20. «

    Культура – такое же изобретение человечества, как вилка или компьютер. Но разница между ними всё же есть. Мы легко совершенствуем компьютеры и столовые приборы, но что касается культуры – стоп, никаких перемен. Всякий убежден, что его образ мыслей является единственным и уникальным, а остальное – безумие и извращение.

    Культура – такое же изобретение человечества, как вилка или компьютер. Но разница между ними всё же есть. Мы легко совершенствуем компьютеры и столовые приборы, но что касается культуры – стоп, никаких перемен. Всякий убежден, что его образ мыслей является единственным и уникальным, а остальное – безумие и извращение.

    — Слон · книга