Генри Лайон Олди: цитаты про жизнь: 49 фраз, которые разошлись на цитаты

Ниже 49 цитат Генри Лайона Олди: цитаты про жизня — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Для многих открытие простого факта, что черное и белое — всего лишь слова, но никак не противоположные объекты в морали, этике и обыденности, является невероятной ценностью, долженствующей подтвердить их высокий уровень мудрости. Так ребенок хвастается перед матерью пойманной жужелицей, в которой для дитяти сокрыты все красоты мироздания, и вызывает в лучшем случае брезгливую улыбку. Раскаленное добела железо, касаясь зрачков, дарует вечную черноту. Из черных туч падает белый снег. Тень хороша темная, а имя — светлое, но бывает и наоборот. Ну и что? Вы хотите сказать мне, что здесь сокрыты некие тайны?

   Для многих открытие простого факта, что черное и белое — всего лишь слова, но никак не противоположные объекты в морали, этике и обыденности, является невероятной ценностью, долженствующей подтвердить их высокий уровень мудрости. Так ребенок хвастается перед матерью пойманной жужелицей, в которой для дитяти сокрыты все красоты мироздания, и вызывает в лучшем случае брезгливую улыбку. Раскаленное добела железо, касаясь зрачков, дарует вечную черноту. Из черных туч падает белый снег. Тень хороша темная, а имя — светлое, но бывает и наоборот. Ну и что? Вы хотите сказать мне, что здесь сокрыты некие тайны?

   — Генри Лайон Олди · книга
2. «

   Смешная штука — жизнь. Все прекрасно знают, куда ведет нас течение, и тем не менее каждый надеется, что именно его забросит в иное русло.

   Смешная штука — жизнь. Все прекрасно знают, куда ведет нас течение, и тем не менее каждый надеется, что именно его забросит в иное русло.

   — Генри Лайон Олди · книга
3. «

   Можно прогнать злыдней. Можно отвадить лысого бедуля, если гаденыш угнездится под стрехой. Можно истребить жирующих в запечье лихачей-одноглазиков. Но суку-скуку — ее трехдневной гульбой не прогонишь, если хозяева вконец оскучились.

   Можно прогнать злыдней. Можно отвадить лысого бедуля, если гаденыш угнездится под стрехой. Можно истребить жирующих в запечье лихачей-одноглазиков. Но суку-скуку — ее трехдневной гульбой не прогонишь, если хозяева вконец оскучились.

   — Генри Лайон Олди · книга
4. «

   Чаще всего идеалы, рушась, дают идеалисту по зубам

   Чаще всего идеалы, рушась, дают идеалисту по зубам

   — Генри Лайон Олди · книга
5. «

   Без минуты покоя жизнь топит человека в себе, заполняя легкие души водой сиюминутного, и ты понимаешь: никогда больше тебе уже не удастся вздохнуть полной грудью.

   Без минуты покоя жизнь топит человека в себе, заполняя легкие души водой сиюминутного, и ты понимаешь: никогда больше тебе уже не удастся вздохнуть полной грудью.

   — Генри Лайон Олди · книга
6. «

   Удивительная штука – достоверность. Досточтимая верность. Достопочтенная верность. От-и-до-верность. На-все-сто-верность. А если задуматься: чему верность? Правде, скажете вы. Реальности. Прожиточному минимуму фактов, который мы зовем реальностью. Вот так скажете вы, и попадете пальцем в небо. Неплохое достижение – пальцем в небо. И пальцу приятно, и небу без разницы. Ходишь потом, демонстрируешь направо и налево чудесный палец, хвастаешься… Достоверность – это сличение подозрительной загогулины с нашим куцым жизненным опытом. С нашим представлением о том, какие бывают загогулины. С нашей уверенностью, что уж мы-то знаем в загогулинах толк. С нашим убеждением, что любой другой жизненный опыт – чушь и набор фантиков. Достоверность, синьоры и синьориты – это очная ставка чужака-пришельца с Его Высочеством Самомнением, наследным принцем страны Самообмана. И ни на грош больше, право слово. Шлюха она, эта ваша достоверность.

   Удивительная штука – достоверность. Досточтимая верность. Достопочтенная верность. От-и-до-верность. На-все-сто-верность. А если задуматься: чему верность? Правде, скажете вы. Реальности. Прожиточному минимуму фактов, который мы зовем реальностью. Вот так скажете вы, и попадете пальцем в небо. Неплохое достижение – пальцем в небо. И пальцу приятно, и небу без разницы. Ходишь потом, демонстрируешь направо и налево чудесный палец, хвастаешься… Достоверность – это сличение подозрительной загогулины с нашим куцым жизненным опытом. С нашим представлением о том, какие бывают загогулины. С нашей уверенностью, что уж мы-то знаем в загогулинах толк. С нашим убеждением, что любой другой жизненный опыт – чушь и набор фантиков. Достоверность, синьоры и синьориты – это очная ставка чужака-пришельца с Его Высочеством Самомнением, наследным принцем страны Самообмана. И ни на грош больше, право слово. Шлюха она, эта ваша достоверность.

   — Генри Лайон Олди · книга
7. «

   Я не учил латынь, мне трудно найти разумный и убедительный ответ. Кроме единственного, рожденного не рассудком, но сердцем, потому что рассудок – хромой поводырь.

   Я не учил латынь, мне трудно найти разумный и убедительный ответ. Кроме единственного, рожденного не рассудком, но сердцем, потому что рассудок – хромой поводырь.

   — Генри Лайон Олди · книга
8. «

   – Дружок, хочешь послушать сказку? – Нет! Нет! Не хочу!!! – А придется, дружок…

   – Дружок, хочешь послушать сказку? – Нет! Нет! Не хочу!!! – А придется, дружок…

   — Генри Лайон Олди · книга
9. «

   Есть вещи, которых лучше не понимать. Есть поступки, о которых лучше не вспоминать. И есть места, куда лучше не возвращаться. Жизнь проста, дружок. Это мы вечно все усложняем…

   Есть вещи, которых лучше не понимать. Есть поступки, о которых лучше не вспоминать. И есть места, куда лучше не возвращаться. Жизнь проста, дружок. Это мы вечно все усложняем…

   — Генри Лайон Олди · книга
10. «

    Толчея и суматоха повседневности мало располагают к подведению итогов.

    Толчея и суматоха повседневности мало располагают к подведению итогов.

    — Генри Лайон Олди · книга
11. «

    Голос не дрогнул, лицо сохраняло спокойствие. Так говорят о покойнике, когда-то – родном, любимом, сейчас же – прахе, тени, памяти. Так калеки вспоминают о давно утраченной ноге.

    Голос не дрогнул, лицо сохраняло спокойствие. Так говорят о покойнике, когда-то – родном, любимом, сейчас же – прахе, тени, памяти. Так калеки вспоминают о давно утраченной ноге.

    — Генри Лайон Олди · книга
12. «

    Событие, что еще вчера приводило тебя в отчаяние, низвергая душу во мрак Аида, при свете дня вызывает лишь кривую улыбку. Событие осталось неизменным, как вид с обрыва. Изменился твой взгляд на него. Лучи солнца изгнали ночных призраков, и мир засиял новыми красками. Впрочем, стоит облаку закрыть лик светила...

    Событие, что еще вчера приводило тебя в отчаяние, низвергая душу во мрак Аида, при свете дня вызывает лишь кривую улыбку. Событие осталось неизменным, как вид с обрыва. Изменился твой взгляд на него. Лучи солнца изгнали ночных призраков, и мир засиял новыми красками. Впрочем, стоит облаку закрыть лик светила...

    — Генри Лайон Олди · книга
13. «

    Смерть – это когда-то, а жить надо сегодня. И не торопиться складывать лапки.

    Смерть – это когда-то, а жить надо сегодня. И не торопиться складывать лапки.

    — Генри Лайон Олди · книга
14. «

    Глядя на рыжего, барон напомнил себе, что жемчужина прячется в склизкой плоти моллюска. Что урок можно получить от случайного прохожего. Что философы древности во многом правы… В чем именно правы философы древности, он размышлять не стал.

    Глядя на рыжего, барон напомнил себе, что жемчужина прячется в склизкой плоти моллюска. Что урок можно получить от случайного прохожего. Что философы древности во многом правы… В чем именно правы философы древности, он размышлять не стал.

    — Генри Лайон Олди · книга
15. «

    Напустили туману, высосали из пальца уйму скрытых смыслов в простых двух буквах – а на самом деле… Спать больше надо! Если верить медикусам, для здравого рассудка очень полезно.

    Напустили туману, высосали из пальца уйму скрытых смыслов в простых двух буквах – а на самом деле… Спать больше надо! Если верить медикусам, для здравого рассудка очень полезно.

    — Генри Лайон Олди · книга
16. «

    Когда слова вертятся на языке, толкаясь и отпихивая друг друга локтями, — все они кажутся невероятно значимыми и ужасно нравятся сами себе. Но лист бумаги нейтрально бел, он такой плоский, этот хитрый лист бумаги, что стоит словам сбежать вниз по кончику пера и упасть на заснеженную равнину, как они намертво примерзают к ней, и становятся плоскими, и лишь уныло переругиваются со вздорными запятыми.

    Когда слова вертятся на языке, толкаясь и отпихивая друг друга локтями, — все они кажутся невероятно значимыми и ужасно нравятся сами себе. Но лист бумаги нейтрально бел, он такой плоский, этот хитрый лист бумаги, что стоит словам сбежать вниз по кончику пера и упасть на заснеженную равнину, как они намертво примерзают к ней, и становятся плоскими, и лишь уныло переругиваются со вздорными запятыми.

    — Генри Лайон Олди · книга
17. «

    Это свойственно человеку. После острого тянет на кисленькое. После смерти — на смех.

    Это свойственно человеку. После острого тянет на кисленькое. После смерти — на смех.

    — Генри Лайон Олди · книга
18. «

    Хорошая штука – скорость нервных реакций. Полезная. Торопясь и успевая, мы выигрываем время. А что проигрываем? Жизнь? Мудрость? Ничего? Зато, медля, колеблясь и опаздывая, мы чувствуем себя значительными. Пусть самообман, но какой приятный…

    Хорошая штука – скорость нервных реакций. Полезная. Торопясь и успевая, мы выигрываем время. А что проигрываем? Жизнь? Мудрость? Ничего? Зато, медля, колеблясь и опаздывая, мы чувствуем себя значительными. Пусть самообман, но какой приятный…

    — Генри Лайон Олди · книга
19. «

    Жизнь лучше рассматривать со стороны. Из горних, значит, высей. Тогда она выглядит законченным и гармоничным артефактом, творением крылатого гения, а не сплошным недоразумением простака. Глядя изнутри, ничего в жизни толком не разглядишь. Суета, томление духа, крошки в мятой простыне; одни камни собирают, другие разбрасывают, третьи этим камнем ближнего искренне любят, по темечку. А главное, замысла глазом не окинуть. Не познать в целостности.

    Жизнь лучше рассматривать со стороны. Из горних, значит, высей. Тогда она выглядит законченным и гармоничным артефактом, творением крылатого гения, а не сплошным недоразумением простака. Глядя изнутри, ничего в жизни толком не разглядишь. Суета, томление духа, крошки в мятой простыне; одни камни собирают, другие разбрасывают, третьи этим камнем ближнего искренне любят, по темечку. А главное, замысла глазом не окинуть. Не познать в целостности.

    — Генри Лайон Олди · книга
20. «

    Женщины так глядят на своих мужчин, оставшись с ними наедине. На пожилых, лысых, смешных мужчин, зачастую еще не выяснивших, что они – свои. Глядят, не видя лысины. Не замечая возраста. Обращая комическое в величественное.

    Женщины так глядят на своих мужчин, оставшись с ними наедине. На пожилых, лысых, смешных мужчин, зачастую еще не выяснивших, что они – свои. Глядят, не видя лысины. Не замечая возраста. Обращая комическое в величественное.

    — Генри Лайон Олди · книга