151 афоризмов Генри Лайона Олди

Ниже 151 цитата Генри Лайона Олди — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Вдали шумело море; этот звук был здесь настолько обычен и повседневен, что чувства отказывались его воспринимать. Так бывает с молодостью: замечаешь ее преимущества, лишь утратив навеки.

   Вдали шумело море; этот звук был здесь настолько обычен и повседневен, что чувства отказывались его воспринимать. Так бывает с молодостью: замечаешь ее преимущества, лишь утратив навеки.

   — Песни Петера Сьлядека · книга
2. «

   Умение владеть собой — признак величия. Достойный не поддается гневу.

   Умение владеть собой — признак величия. Достойный не поддается гневу.

   — Иди куда хочешь · книга
3. «

   Надежда — отрава хуже «аква тофаны»: её не надо тайком подливать в вино. Глупцы сами спешат отхлебнуть.

   Надежда — отрава хуже «аква тофаны»: её не надо тайком подливать в вино. Глупцы сами спешат отхлебнуть.

   — Песни Петера Сьлядека · книга
4. «

   Лишь имея возможность убить, понимаешь, что можно и не убивать.

   Лишь имея возможность убить, понимаешь, что можно и не убивать.

   — Змееныш Цай · книга
5. «

   На всякий случай. Я предполагал, что случаи — и всякие, и особо оригинальные — не заставят себя ждать.

   На всякий случай. Я предполагал, что случаи — и всякие, и особо оригинальные — не заставят себя ждать.

   — Восставшие из рая · книга
6. «

   Воздастся по вере, В молитве и в блуде. Пускай мы не звери, Но разве мы люди?

   Воздастся по вере, В молитве и в блуде. Пускай мы не звери, Но разве мы люди?

   — Ниру Бобовай · книга
7. «

   От чего умирают шуты? От обиды, петли и саркомы, От ножа, От презрения знакомых, От упавшей с небес темноты. От чего умирают шуты? От слепого внимания Фортуны. Рвутся нервы, как дряхлые струны, Рвутся жизней гнилые холсты. От чего умирают шуты? От смертельного яда в кефире, От тоски, От бодяги в эфире, От скотов, перешедших на «ты», Оттого, что увяли цветы, Оттого, что становится поздно Длить себя. Умирают серьезно, Лбом в опилки, Как падают звезды… А живут — а живут, как шуты.

   От чего умирают шуты? От обиды, петли и саркомы, От ножа, От презрения знакомых, От упавшей с небес темноты. От чего умирают шуты? От слепого внимания Фортуны. Рвутся нервы, как дряхлые струны, Рвутся жизней гнилые холсты. От чего умирают шуты? От смертельного яда в кефире, От тоски, От бодяги в эфире, От скотов, перешедших на «ты», Оттого, что увяли цветы, Оттого, что становится поздно Длить себя. Умирают серьезно, Лбом в опилки, Как падают звезды… А живут — а живут, как шуты.

   — Шутиха · книга
8. «

   ... разные гости бродят под горбатым небосводом, званые и незваные, ища подходящий дом, куда можно зайти на минутку и остаться навсегда, неся хозяину в лучшем случае – удивление…

   ... разные гости бродят под горбатым небосводом, званые и незваные, ища подходящий дом, куда можно зайти на минутку и остаться навсегда, неся хозяину в лучшем случае – удивление…

   — Ахмад Джаммаль · книга
9. «

   Глупое сердце вовремя спохватилось, протолкнув в сосуды свежую порцию крови. В висках заныло, предвещая мигрень. Отгораживайся от прошлого, запирай его на сто замков, прячь в самом дальнем чулане памяти – ночью, темной, как обида, прошлое выбирается наружу, находит тебя, садится у изголовья…

   Глупое сердце вовремя спохватилось, протолкнув в сосуды свежую порцию крови. В висках заныло, предвещая мигрень. Отгораживайся от прошлого, запирай его на сто замков, прячь в самом дальнем чулане памяти – ночью, темной, как обида, прошлое выбирается наружу, находит тебя, садится у изголовья…

   — Королева Ойкумены · книга
10. «

    С годами чувства притупляются. Тускнеет не яркость мира — короста, наросшая на человеке, не пропускает свет в должной мере. Глохнут звуки. Музыка превращается в невнятный шум. Запахи утрачивают резкость. Ландыши не напоминают о весне. Любовь? — привычка. Ненависть? — брюзжание. Нас готовят к уходу — туда, где не место страстям. Слава старикам и старухам, сохранившим свежесть восприятия! Слава седым непоседам и лысым завсегдатаям театров! Низкий поклон морщинистым ведьмам, чей глаз остер и слух чуток! Иногда кажется, что им просто повезло. В другой раз думаешь: в чем их секрет? А всего-то и надо, что признать: не мир, но я. Не любимый в юности поэт утратил мощь таланта – я остыла к его строкам. Не пейзаж лишился былого очарования – я смотрю на него, близоруко щурясь. Стоит только признать, признаться, взять вину на собственные плечи – и мир вновь засияет. Великий Космос, как же это трудно! Куда легче согласиться, что в наше время деревья росли до небес…

    С годами чувства притупляются. Тускнеет не яркость мира — короста, наросшая на человеке, не пропускает свет в должной мере. Глохнут звуки. Музыка превращается в невнятный шум. Запахи утрачивают резкость. Ландыши не напоминают о весне. Любовь? — привычка. Ненависть? — брюзжание. Нас готовят к уходу — туда, где не место страстям. Слава старикам и старухам, сохранившим свежесть восприятия! Слава седым непоседам и лысым завсегдатаям театров! Низкий поклон морщинистым ведьмам, чей глаз остер и слух чуток! Иногда кажется, что им просто повезло. В другой раз думаешь: в чем их секрет? А всего-то и надо, что признать: не мир, но я. Не любимый в юности поэт утратил мощь таланта – я остыла к его строкам. Не пейзаж лишился былого очарования – я смотрю на него, близоруко щурясь. Стоит только признать, признаться, взять вину на собственные плечи – и мир вновь засияет. Великий Космос, как же это трудно! Куда легче согласиться, что в наше время деревья росли до небес…

    — Регина Ван Фрассен · книга
11. «

    Вопрос: что делают в аду? Ответ: мучаются. Вопрос: кто мучается в аду? Ответ: все. Все. Когда вы мучаетесь, это уже ад. Он в вас. Ад в вас, дорогие мои, он шипит и пенится, как недобродившее вино, он ударяет в голову мягкими коварными молоточками; ад в вас, любезные господа.

    Вопрос: что делают в аду? Ответ: мучаются. Вопрос: кто мучается в аду? Ответ: все. Все. Когда вы мучаетесь, это уже ад. Он в вас. Ад в вас, дорогие мои, он шипит и пенится, как недобродившее вино, он ударяет в голову мягкими коварными молоточками; ад в вас, любезные господа.

    — Великий Здрайца · книга
12. «

    Основательность – это умение разделять, опираясь на разум. Но смелость – это талант смешивать, опираясь на интуицию. Одно без другого ущербно.

    Основательность – это умение разделять, опираясь на разум. Но смелость – это талант смешивать, опираясь на интуицию. Одно без другого ущербно.

    — Регина Ван Фрассен · книга
13. «

    Вера, она горами движет... лбом упрётся, натужится и движет...

    Вера, она горами движет... лбом упрётся, натужится и движет...

    — Аглая Вертенна · книга
14. «

    Учителя фехтования отмечают, что трудней всего биться без штанов, а обнажённому — и вовсе на грани подвига.

    Учителя фехтования отмечают, что трудней всего биться без штанов, а обнажённому — и вовсе на грани подвига.

    — Приют героев · книга
15. «

    На бульваре Джудж-ан-Маджудж хватало скороспелых циников, случайных мизантропов и взрослых, опытных, славно поживших на белом свете людей от пятнадцати до двадцати пяти лет.

    На бульваре Джудж-ан-Маджудж хватало скороспелых циников, случайных мизантропов и взрослых, опытных, славно поживших на белом свете людей от пятнадцати до двадцати пяти лет.

    — Захребетник · книга
16. «

    Есть вещи, которых лучше не понимать. Есть поступки, о которых лучше не вспоминать. И есть места, куда лучше не возвращаться. Жизнь проста, дружок. Это мы вечно все усложняем…

    Есть вещи, которых лучше не понимать. Есть поступки, о которых лучше не вспоминать. И есть места, куда лучше не возвращаться. Жизнь проста, дружок. Это мы вечно все усложняем…

    — Куколка · книга
17. «

    Маркиз считал себя человеком с опытом. Сегодня его опыт расширили до границ, за которыми начинались выжженные пустоши.

    Маркиз считал себя человеком с опытом. Сегодня его опыт расширили до границ, за которыми начинались выжженные пустоши.

    — Дикари Ойкумены. Вожак · книга
18. «

    Какие простые истины узнаем мы иногда, и до чего же трудно привыкать к жизни, в которой есть место вот таким простым истинам!

    Какие простые истины узнаем мы иногда, и до чего же трудно привыкать к жизни, в которой есть место вот таким простым истинам!

    — Чэн · книга
19. «

    Пустота — это пауза между тем, что есть, и тем, что может быть. Пустота — это возможность бытия...

    Пустота — это пауза между тем, что есть, и тем, что может быть. Пустота — это возможность бытия...

    — Марцелл · книга
20. «

    Один и тот же человек наслаждается 6-м концертом Штеймана для фагота с оркестром, а час спустя – дегенеративным комик-шоу «Загляни под юбку». Один и тот же человек рыдает, стоя в Кремерской галерее искусств у «Скорбной Регины», а назавтра точит слезы, листая очередной том похождений межпланетной страдалицы Анны-Марии Рудивокс. Ты подаешь нищему грошик и тратишь сотню на проститутку. Переводишь старушку через дорогу и забываешь о могиле собственной матери. Свято блюдешь диету, чтобы однажды напиться до полусмерти под бифштекс с кровью. Ссоришься с другом, миришься с врагом; путаешь одного с другим, говоришь комплименты и гадости каждому из них поочередно, и ты искренен во всех случаях. Почему «ты»? – я. Мы. Мир стал бы отвратителен, будь мы устроены иначе.

    Один и тот же человек наслаждается 6-м концертом Штеймана для фагота с оркестром, а час спустя – дегенеративным комик-шоу «Загляни под юбку». Один и тот же человек рыдает, стоя в Кремерской галерее искусств у «Скорбной Регины», а назавтра точит слезы, листая очередной том похождений межпланетной страдалицы Анны-Марии Рудивокс. Ты подаешь нищему грошик и тратишь сотню на проститутку. Переводишь старушку через дорогу и забываешь о могиле собственной матери. Свято блюдешь диету, чтобы однажды напиться до полусмерти под бифштекс с кровью. Ссоришься с другом, миришься с врагом; путаешь одного с другим, говоришь комплименты и гадости каждому из них поочередно, и ты искренен во всех случаях. Почему «ты»? – я. Мы. Мир стал бы отвратителен, будь мы устроены иначе.

    — Кукольных дел мастер · книга