219 известных цитат Генри Лайона Олди

Ниже 219 цитат Генри Лайона Олди — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Книг на русском здесь почти не читали, да и в разговорах многие старались обходиться лишь самым необходимыми русскими словами, редко попадающими в печатные издания.

   Книг на русском здесь почти не читали, да и в разговорах многие старались обходиться лишь самым необходимыми русскими словами, редко попадающими в печатные издания.

   — Недостающий компонент · книга
2. «

   Война — это хорошо, как бы кощунственно ни звучали такие слова. Наконец-то честная битва вместо всех этих остобхутевших интриг, недомолвок, хитростей, уступок.

   Война — это хорошо, как бы кощунственно ни звучали такие слова. Наконец-то честная битва вместо всех этих остобхутевших интриг, недомолвок, хитростей, уступок.

   — Иди куда хочешь · книга
3. «

   Старик в частных беседах обожал повторять раз за разом: «Что внутри, то и снаружи!» И уточнял: «Наше восприятие реальности всегда соответствует нашим представлениям о реальности.» Тогда мне виделось это откровением. Позже – спорной гипотезой. Ещё позже – шуткой старого оригинала. Чем мне видится это сейчас? – приговором.

   Старик в частных беседах обожал повторять раз за разом: «Что внутри, то и снаружи!» И уточнял: «Наше восприятие реальности всегда соответствует нашим представлениям о реальности.» Тогда мне виделось это откровением. Позже – спорной гипотезой. Ещё позже – шуткой старого оригинала. Чем мне видится это сейчас? – приговором.

   — Регина Ван Фрассен · книга
4. «

   Чувства и эмоции очищают душу, как вода — тело. Но ходить целый день мокрым — глупо.

   Чувства и эмоции очищают душу, как вода — тело. Но ходить целый день мокрым — глупо.

   — Куколка · книга
5. «

   Это свойственно человеку. После острого тянет на кисленькое. После смерти — на смех.

   Это свойственно человеку. После острого тянет на кисленькое. После смерти — на смех.

   — Дикари Ойкумены. Волчонок · книга
6. «

   Все ограничения ведут к счастью. Но есть ограничения, ведущие к счастью общества вопреки счастью индивидуума.

   Все ограничения ведут к счастью. Но есть ограничения, ведущие к счастью общества вопреки счастью индивидуума.

   — Дитя Ойкумены · книга
7. «

   Я хочу любить, Айзек. Я очень хочу любить. Кого мне нанять, чтобы он помог мне правильно любить?

   Я хочу любить, Айзек. Я очень хочу любить. Кого мне нанять, чтобы он помог мне правильно любить?

   — Кукольных дел мастер · книга
8. «

   – Боишься трупов, колдун? – Я не боюсь трупов, ваше величество... Это трупы боятся меня. – Встань, колдун. Чего же ты боишься? – Я боюсь тайн, ваше величество. Тайн, которые мне не предназначены.

   – Боишься трупов, колдун? – Я не боюсь трупов, ваше величество... Это трупы боятся меня. – Встань, колдун. Чего же ты боишься? – Я боюсь тайн, ваше величество. Тайн, которые мне не предназначены.

   — Вазак · книга
9. «

   Ограничения связывают идеалы с реальностью.

   Ограничения связывают идеалы с реальностью.

   — Дитя Ойкумены · книга
10. «

    Случаются люди, не умеющие мечтать. Если однажды к ним все же забредает мечта, она не терпит соперниц, становясь идеей-фикс.

    Случаются люди, не умеющие мечтать. Если однажды к ним все же забредает мечта, она не терпит соперниц, становясь идеей-фикс.

    — Королева Ойкумены · книга
11. «

    Мы убили самих себя, не спрашивая, кому это на пользу; мы полагали, что мстим или добиваемся справедливости, а на самом деле мы просто убивали.

    Мы убили самих себя, не спрашивая, кому это на пользу; мы полагали, что мстим или добиваемся справедливости, а на самом деле мы просто убивали.

    — Одиссей, сын Лаэрта. Человек номоса · книга
12. «

    Жестокость – изнанка обиды. Ненависть – изнанка слабости. Жалость – изнанка взгляда в зеркало. Агрессия – тыл гордыни. Теперь возьмем всё это – плюс многое другое – разделим на бумажные жребии, бросим в шляпу, встряхнем, хорошенько перемешаем и начнем тянуть билетики в другом порядке. Думаете, что-то изменится? Ничего подобного. От перемены мест слагаемых, даже если слагаются не числа, а чувства… Банальность – изнанка мудрости.

    Жестокость – изнанка обиды. Ненависть – изнанка слабости. Жалость – изнанка взгляда в зеркало. Агрессия – тыл гордыни. Теперь возьмем всё это – плюс многое другое – разделим на бумажные жребии, бросим в шляпу, встряхнем, хорошенько перемешаем и начнем тянуть билетики в другом порядке. Думаете, что-то изменится? Ничего подобного. От перемены мест слагаемых, даже если слагаются не числа, а чувства… Банальность – изнанка мудрости.

    — Регина Ван Фрассен · книга
13. «

    Монетка на дне. Мне?

    Монетка на дне. Мне?

    — Ниру Бобовай · книга
14. «

    Мир несовершенен. Человек – не формула. Власть и деньги не являются обязательными признаками негодяя. Бедность и безвестность не являются обязательными атрибутами святого. Знавала я нищих подонков, знавала и богатых филантропов. Я не могу спасти всех. Я не могу перекроить Вселенную. Я могу лишь хорошо делать свою работу. Что мешает мне заснуть? Сотрясатели основ обрушивают дом себе на голову. Борцы с несправедливостью заливают мир кровью. Пророки ведут стадо к обрыву. За одного бульдозериста можно смело дать сотню парламентских демагогов. За одного стоматолога – две сотни чиновников. За музыканта-виртуоза – кабинет министров, и премьера в нагрузку.

    Мир несовершенен. Человек – не формула. Власть и деньги не являются обязательными признаками негодяя. Бедность и безвестность не являются обязательными атрибутами святого. Знавала я нищих подонков, знавала и богатых филантропов. Я не могу спасти всех. Я не могу перекроить Вселенную. Я могу лишь хорошо делать свою работу. Что мешает мне заснуть? Сотрясатели основ обрушивают дом себе на голову. Борцы с несправедливостью заливают мир кровью. Пророки ведут стадо к обрыву. За одного бульдозериста можно смело дать сотню парламентских демагогов. За одного стоматолога – две сотни чиновников. За музыканта-виртуоза – кабинет министров, и премьера в нагрузку.

    — Регина Ван Фрассен · книга
15. «

    Превозносить, вместо того чтобы пытаться понять, — значит обидеть.

    Превозносить, вместо того чтобы пытаться понять, — значит обидеть.

    — Гроза в Безначалье · книга
16. «

    Он знал за собой плохую черту: придумать что-нибудь и сразу поверить в это, как в святую истину.

    Он знал за собой плохую черту: придумать что-нибудь и сразу поверить в это, как в святую истину.

    — Песни Петера Сьлядека · книга
17. «

    Хитрец Исуклик всегда делал так: сперва смеялся, а потом шутил. Чтобы знали заранее: шутка.

    Хитрец Исуклик всегда делал так: сперва смеялся, а потом шутил. Чтобы знали заранее: шутка.

    — Кукольных дел мастер · книга
18. «

    ... многие стали ходить в храмы строго раз в неделю — словно исполняя скучную и малопонятную повинность.

    ... многие стали ходить в храмы строго раз в неделю — словно исполняя скучную и малопонятную повинность.

    — Ожидающий на перекрестках · книга
19. «

    Она брюзжала на возраст просто так, для разнообразия. Меньше всего ей хотелось вновь становиться молоденькой дурочкой. Да-да, святая правда! — а кто не верит, пусть идет себе мимо.

    Она брюзжала на возраст просто так, для разнообразия. Меньше всего ей хотелось вновь становиться молоденькой дурочкой. Да-да, святая правда! — а кто не верит, пусть идет себе мимо.

    — Маг в законе · книга
20. «

    Вопрос: что делают в аду? Ответ: мучаются. Вопрос: кто мучается в аду? Ответ: все. Все. Когда вы мучаетесь, это уже ад. Он в вас. Ад в вас, дорогие мои, он шипит и пенится, как недобродившее вино, он ударяет в голову мягкими коварными молоточками; ад в вас, любезные господа.

    Вопрос: что делают в аду? Ответ: мучаются. Вопрос: кто мучается в аду? Ответ: все. Все. Когда вы мучаетесь, это уже ад. Он в вас. Ад в вас, дорогие мои, он шипит и пенится, как недобродившее вино, он ударяет в голову мягкими коварными молоточками; ад в вас, любезные господа.

    — Великий Здрайца · книга