Генри Лайон Олди: 290 цитат на каждый день

Ниже 290 цитат Генри Лайона Олди — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   ...привычка — это смерть. Поэты уходят в писцы, живописцы в маляры…

   ...привычка — это смерть. Поэты уходят в писцы, живописцы в маляры…

   — Перекресток · книга
2. «

   В личном деле Тизитля стояла отметка: «Не склонен к депрессии». О да, вздохнул Тизитль, пряча нож. Не склонен. Пока не наклонят и не отымеют по полной, во все дырки.

   В личном деле Тизитля стояла отметка: «Не склонен к депрессии». О да, вздохнул Тизитль, пряча нож. Не склонен. Пока не наклонят и не отымеют по полной, во все дырки.

   — Дикари Ойкумены. Вожак · книга
3. «

   – Знаешь, Химера, – сказал Бритва, уходя. – Можно жить и впятером. – Можно и одному, – ответила я. – Можно. Вот без одного – труднее...

   – Знаешь, Химера, – сказал Бритва, уходя. – Можно жить и впятером. – Можно и одному, – ответила я. – Можно. Вот без одного – труднее...

   — Регина Ван Фрассен · книга
4. «

   Когда надо, Юлия убедит слона забраться в мышиную норку…

   Когда надо, Юлия убедит слона забраться в мышиную норку…

   — Кукольных дел мастер · книга
5. «

   Ник был как воздух. Значение воздуха понимаешь, когда нечем дышать.

   Ник был как воздух. Значение воздуха понимаешь, когда нечем дышать.

   — Королева Ойкумены · книга
6. «

   Догадки мои столь смутны и страшны, что их опасно высказывать вслух — от этого они могут сделаться явью.

   Догадки мои столь смутны и страшны, что их опасно высказывать вслух — от этого они могут сделаться явью.

   — Словоблуд · книга
7. «

   Толчея и суматоха повседневности мало располагают к подведению итогов.

   Толчея и суматоха повседневности мало располагают к подведению итогов.

   — Гроза в Безначалье · книга
8. «

   Не садитесь играть с судьбой. У нее всегда три туза в рукаве.

   Не садитесь играть с судьбой. У нее всегда три туза в рукаве.

   — Куколка · книга
9. «

   Всех никогда нельзя спасти. Значит, надо спасать, кого можно.

   Всех никогда нельзя спасти. Значит, надо спасать, кого можно.

   — Изгнанница Ойкумены · книга
10. «

    Сейчас речь пойдет о «проблеме финишной ленточки». Мы – я имею в виду человечество – категорически не умеем адекватно воспринимать финалы. Счастливый? – нежизненно, скажем мы. Так не бывает. Ужасный? – оскорблены в лучших чувствах, мы браним автора за то, что лишил нас надежды. Дай, сукин сын, хоть парус на горизонте! Двусмыслица? – о, кипя от гнева, мы готовы убить мерзавца, который поставил нас перед выбором. Выбирать – проклятие рода людского, и да минует нас оно! Открытый? – мы и вовсе лишим эту закавыку гордого имени: «финал». Думать самостоятельно – пытка. А если в конце повествования стоит жирная точка, всем сестрам выдано по серьгам, а всякому кулику по болоту – честное слово, мы никогда не простим создателю, умело связавшему концы с концами, одного-единственного, зато смертного греха. Он же лишил нас возможности продолжения, не так ли?! Финалы – не наш конек. Они оскорбляют человеческое подсознание самим фактом своего существования. Не в этом ли залог нашей чудовищной жизнеспособности?

    Сейчас речь пойдет о «проблеме финишной ленточки». Мы – я имею в виду человечество – категорически не умеем адекватно воспринимать финалы. Счастливый? – нежизненно, скажем мы. Так не бывает. Ужасный? – оскорблены в лучших чувствах, мы браним автора за то, что лишил нас надежды. Дай, сукин сын, хоть парус на горизонте! Двусмыслица? – о, кипя от гнева, мы готовы убить мерзавца, который поставил нас перед выбором. Выбирать – проклятие рода людского, и да минует нас оно! Открытый? – мы и вовсе лишим эту закавыку гордого имени: «финал». Думать самостоятельно – пытка. А если в конце повествования стоит жирная точка, всем сестрам выдано по серьгам, а всякому кулику по болоту – честное слово, мы никогда не простим создателю, умело связавшему концы с концами, одного-единственного, зато смертного греха. Он же лишил нас возможности продолжения, не так ли?! Финалы – не наш конек. Они оскорбляют человеческое подсознание самим фактом своего существования. Не в этом ли залог нашей чудовищной жизнеспособности?

    — Кукольных дел мастер · книга
11. «

    Смерть – это когда-то, а жить надо сегодня. И не торопиться складывать лапки.

    Смерть – это когда-то, а жить надо сегодня. И не торопиться складывать лапки.

    — Кукольных дел мастер · книга
12. «

    Пустота — это пауза между тем, что есть, и тем, что может быть. Пустота — это возможность бытия...

    Пустота — это пауза между тем, что есть, и тем, что может быть. Пустота — это возможность бытия...

    — Марцелл · книга
13. «

    «Какие комментарии? – читалось на лице щеголя, когда он наполнял третий стаканчик. – Никаких комментариев. Дама хочет водки. Обычное дело. И лишь невежа или, допустим, самоубийца рискнет…»

    «Какие комментарии? – читалось на лице щеголя, когда он наполнял третий стаканчик. – Никаких комментариев. Дама хочет водки. Обычное дело. И лишь невежа или, допустим, самоубийца рискнет…»

    — Куколка · книга
14. «

    Для рассудка, скользкой улитки в раковине черепа, звезды – искушение, собеседники, морок.

    Для рассудка, скользкой улитки в раковине черепа, звезды – искушение, собеседники, морок.

    — Дикари Ойкумены. Волчонок · книга
15. «

    Такие любят, застегнув мундир на все пуговицы. Иначе стесняются.

    Такие любят, застегнув мундир на все пуговицы. Иначе стесняются.

    — Приют героев · книга
16. «

    Неисповедимость путей Господних дарует нам великое благо – благо сомнения. Ибо где нет сомнения, там нет и веры; где нет сомнения, там нет знания; где нет сомнения, там нет милосердия. Но все же: как славно было бы не испытывать этого мучительного чувства раздвоенности! Стоять легче, чем бежать, быть целым проще, нежели разбитым на осколки. Искренне надеюсь, что в размышлениях скромного монаха нет ничего еретического, – и всё-таки сомневаюсь, сомневаюсь…

    Неисповедимость путей Господних дарует нам великое благо – благо сомнения. Ибо где нет сомнения, там нет и веры; где нет сомнения, там нет знания; где нет сомнения, там нет милосердия. Но все же: как славно было бы не испытывать этого мучительного чувства раздвоенности! Стоять легче, чем бежать, быть целым проще, нежели разбитым на осколки. Искренне надеюсь, что в размышлениях скромного монаха нет ничего еретического, – и всё-таки сомневаюсь, сомневаюсь…

    — отец Ремедий · книга
17. «

    ... разные гости бродят под горбатым небосводом, званые и незваные, ища подходящий дом, куда можно зайти на минутку и остаться навсегда, неся хозяину в лучшем случае – удивление…

    ... разные гости бродят под горбатым небосводом, званые и незваные, ища подходящий дом, куда можно зайти на минутку и остаться навсегда, неся хозяину в лучшем случае – удивление…

    — Ахмад Джаммаль · книга
18. «

    Хорошая штука – скорость нервных реакций. Полезная. Торопясь и успевая, мы выигрываем время. А что проигрываем? Жизнь? Мудрость? Ничего? Зато, медля, колеблясь и опаздывая, мы чувствуем себя значительными. Пусть самообман, но какой приятный…

    Хорошая штука – скорость нервных реакций. Полезная. Торопясь и успевая, мы выигрываем время. А что проигрываем? Жизнь? Мудрость? Ничего? Зато, медля, колеблясь и опаздывая, мы чувствуем себя значительными. Пусть самообман, но какой приятный…

    — Куколка · книга
19. «

    Не сравнивайте былое со входом, смертного с тризной, грядущее с вечным и выход с рождением — иначе быть вам тогда подобным Аргусу Золотые Ресницы, звездному титану, чья неисчислимость взглядов находила рыбью чешуйку в водах Океана и пушинку в просторах эфира, но уже таится под фригийским колпачком серп из адаманта, вот-вот блеснет исподтишка: украшать отныне мириадам ваших глаз — суетную прелесть хвостов павлиньих.

    Не сравнивайте былое со входом, смертного с тризной, грядущее с вечным и выход с рождением — иначе быть вам тогда подобным Аргусу Золотые Ресницы, звездному титану, чья неисчислимость взглядов находила рыбью чешуйку в водах Океана и пушинку в просторах эфира, но уже таится под фригийским колпачком серп из адаманта, вот-вот блеснет исподтишка: украшать отныне мириадам ваших глаз — суетную прелесть хвостов павлиньих.

    — Одиссей, сын Лаэрта. Человек номоса · книга
20. «

    Так ли это плохо? Мы, дети цивилизации, разучились быть естественными. И скептически кривим рот, когда при нас дают волю чувствам. Мужчины обнимаются – гомосексуалисты. Женщина плачет – истеричка. Старик хохочет – идиот. Малыша не придуши, дуреха – от большой-то любви…

    Так ли это плохо? Мы, дети цивилизации, разучились быть естественными. И скептически кривим рот, когда при нас дают волю чувствам. Мужчины обнимаются – гомосексуалисты. Женщина плачет – истеричка. Старик хохочет – идиот. Малыша не придуши, дуреха – от большой-то любви…

    — Регина Ван Фрассен · книга