324 цитаты от Генри Лайона Олди

Ниже 324 цитаты Генри Лайона Олди — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Сопротивление пороку есть благо, аскет терпел и нам велел, все зло от баб и так далее.

   Сопротивление пороку есть благо, аскет терпел и нам велел, все зло от баб и так далее.

   — Шмагия · книга
2. «

   В мир мы приходим нагими и беспомощными, и, уходя, ничего не уносим с собой.

   В мир мы приходим нагими и беспомощными, и, уходя, ничего не уносим с собой.

   — Перекресток · книга
3. «

   Бесстрастность – вот то, что дал мне Сарт, и бесстрастность стала сердцевиной дерева моей жизни. Ты говоришь мне о погибших, девушка корчится под бичом, убийца Лоренцо пьет чужие души – умом я понимаю все это, но ничто больше не трогает меня! Я просил – я получил.

   Бесстрастность – вот то, что дал мне Сарт, и бесстрастность стала сердцевиной дерева моей жизни. Ты говоришь мне о погибших, девушка корчится под бичом, убийца Лоренцо пьет чужие души – умом я понимаю все это, но ничто больше не трогает меня! Я просил – я получил.

   — Шейх · книга
4. «

   Мы уделяем снам слишком большое внимание. Вещий сон. Дурной сон. Сон в руку. «Дорожная карта» сновидений. Путешествия в мире грез. Проникновение в иные реальности. Астрал, ментал, эфир… За всем этим фейерверком кроется страх – банальный, скучный, как вид из окна на стройплощадку. Когда мы в сознании, когда бодрствуем – мы ясно чувствуем, как привычки, стандарты и нормы огораживают нас защитным кругом. А во сне? Во сне к нам могут подкрасться, и мы не услышим. Во сне нас обидят, а мы не успеем защититься. Беззащитность сна, уязвимость сна; доверчивость, которая расшатывает опоры настороженности. Давайте увешаем ее медалями и орденами, нарядим в загадочный костюм, наденем маску с длинными носом и ушами, похожими на нетопырей; придадим страху оригинальности, добавим тайны, как перчику в суп… Сон любят сравнивать со смертью. Еще один слой шелухи.

   Мы уделяем снам слишком большое внимание. Вещий сон. Дурной сон. Сон в руку. «Дорожная карта» сновидений. Путешествия в мире грез. Проникновение в иные реальности. Астрал, ментал, эфир… За всем этим фейерверком кроется страх – банальный, скучный, как вид из окна на стройплощадку. Когда мы в сознании, когда бодрствуем – мы ясно чувствуем, как привычки, стандарты и нормы огораживают нас защитным кругом. А во сне? Во сне к нам могут подкрасться, и мы не услышим. Во сне нас обидят, а мы не успеем защититься. Беззащитность сна, уязвимость сна; доверчивость, которая расшатывает опоры настороженности. Давайте увешаем ее медалями и орденами, нарядим в загадочный костюм, наденем маску с длинными носом и ушами, похожими на нетопырей; придадим страху оригинальности, добавим тайны, как перчику в суп… Сон любят сравнивать со смертью. Еще один слой шелухи.

   — Кукольных дел мастер · книга
5. «

   Лучше жить рядом с замком некромантов и не платить никаких налогов, чем… Ну, сами понимаете.

   Лучше жить рядом с замком некромантов и не платить никаких налогов, чем… Ну, сами понимаете.

   — Приют героев · книга
6. «

   Время… мы всегда живем в неудачное время, потому что удачных времен не бывает.

   Время… мы всегда живем в неудачное время, потому что удачных времен не бывает.

   — Герой должен быть один · книга
7. «

   Воздастся по вере, В молитве и в блуде. Пускай мы не звери, Но разве мы люди?

   Воздастся по вере, В молитве и в блуде. Пускай мы не звери, Но разве мы люди?

   — Ниру Бобовай · книга
8. «

   Я болен. Мой взгляд двуцветен. Я верю в добро и зло. Я знаю: виновен ветер, Когда на ветке излом...

   Я болен. Мой взгляд двуцветен. Я верю в добро и зло. Я знаю: виновен ветер, Когда на ветке излом...

   — Петер Сьлядек · книга
9. «

   ... многие стали ходить в храмы строго раз в неделю — словно исполняя скучную и малопонятную повинность.

   ... многие стали ходить в храмы строго раз в неделю — словно исполняя скучную и малопонятную повинность.

   — Ожидающий на перекрестках · книга
10. «

    Судьба — опасный виночерпий. Ее чашу пьешь до конца.

    Судьба — опасный виночерпий. Ее чашу пьешь до конца.

    — Мой дедушка - истребитель · книга
11. «

    Он боялся, что у этих воспоминаний острые зубы. Острые зубы и долгая жизнь.

    Он боялся, что у этих воспоминаний острые зубы. Острые зубы и долгая жизнь.

    — Дикари Ойкумены. Вожак · книга
12. «

    Нет, ваша честь, я не тронулся. Я под присягой.

    Нет, ваша честь, я не тронулся. Я под присягой.

    — Шмагия · книга
13. «

    В детстве сомнения невыносимы. Нужно обрасти толстой корой, нацепить броню годовых колец, чтобы не сломаться от самой возможности двух выходов из положения...

    В детстве сомнения невыносимы. Нужно обрасти толстой корой, нацепить броню годовых колец, чтобы не сломаться от самой возможности двух выходов из положения...

    — Мой дедушка - истребитель · книга
14. «

    Банальность...это та мудрость, которую мы разучились понимать. Привыкли.

    Банальность...это та мудрость, которую мы разучились понимать. Привыкли.

    — Словоблуд-Брихас · книга
15. «

    Измениться — изменить себя... или изменить себе?

    Измениться — изменить себя... или изменить себе?

    — Петер Сьлядек · книга
16. «

    Спасибо, Фатум, за обман И за случайность поворота, Где трижды новые ворота Нас в сотый раз сведут с ума.

    Спасибо, Фатум, за обман И за случайность поворота, Где трижды новые ворота Нас в сотый раз сведут с ума.

    — Песни Петера Сьлядека · книга
17. «

    Есть вещи, которых лучше не понимать. Есть поступки, о которых лучше не вспоминать. И есть места, куда лучше не возвращаться. Жизнь проста, дружок. Это мы вечно все усложняем…

    Есть вещи, которых лучше не понимать. Есть поступки, о которых лучше не вспоминать. И есть места, куда лучше не возвращаться. Жизнь проста, дружок. Это мы вечно все усложняем…

    — Куколка · книга
18. «

    Смешная штука — жизнь. Все прекрасно знают, куда ведет нас течение, и тем не менее каждый надеется, что именно его забросит в иное русло.

    Смешная штука — жизнь. Все прекрасно знают, куда ведет нас течение, и тем не менее каждый надеется, что именно его забросит в иное русло.

    — Я возьму сам · книга
19. «

    — Я вам нравлюсь. Вы желаете обладать мной. Немедленно. Но мешает ограничение: мораль, сомнение в моем согласии, уголовная ответственность за насилие… Допустим, все ограничения сняты. Допустим, вы повалили меня на пол и достигли цели. Будете ли вы счастливы? – Да что вы такое говорите? Разумеется, нет! – Ответ принят. Вы будете удовлетворены. А счастливы вы сейчас. В эту самую минуту. Из-за ограничений. Превращающих в счастье каждую поблажку.

    — Я вам нравлюсь. Вы желаете обладать мной. Немедленно. Но мешает ограничение: мораль, сомнение в моем согласии, уголовная ответственность за насилие… Допустим, все ограничения сняты. Допустим, вы повалили меня на пол и достигли цели. Будете ли вы счастливы? – Да что вы такое говорите? Разумеется, нет! – Ответ принят. Вы будете удовлетворены. А счастливы вы сейчас. В эту самую минуту. Из-за ограничений. Превращающих в счастье каждую поблажку.

    — Дитя Ойкумены · книга
20. «

    Мы — мужчины, отцы, смертные или бессмертные, — думалось Гермию, — зачиная детей, никогда не думаем о них, с головой окунаясь в реку сиюминутного наслаждения. Да и потом мы на самом деле заботимся не о них, а о себе, пытаясь вырастить продолжение себя, способное доделать за нас, долюбить за нас, доказать за нас, — и, заменяя любовь пользой, мы теряем их, как теряется драгоценная брошь из прохудившейся сумки. Мы теряем своих сыновей — и их находят другие.

    Мы — мужчины, отцы, смертные или бессмертные, — думалось Гермию, — зачиная детей, никогда не думаем о них, с головой окунаясь в реку сиюминутного наслаждения. Да и потом мы на самом деле заботимся не о них, а о себе, пытаясь вырастить продолжение себя, способное доделать за нас, долюбить за нас, доказать за нас, — и, заменяя любовь пользой, мы теряем их, как теряется драгоценная брошь из прохудившейся сумки. Мы теряем своих сыновей — и их находят другие.

    — Герой должен быть один · книга