105 мудрых мыслей Ги де Мопассана

Подборка из 105 цитат Ги де Мопассана: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Религии — все до одной — нелепы: их мораль рассчитана на детей, их обещания эгоистичны и чудовищно глупы. Одна лишь смерть несомненна.

   Религии — все до одной — нелепы: их мораль рассчитана на детей, их обещания эгоистичны и чудовищно глупы. Одна лишь смерть несомненна.

   — Норбер де Варен · книга
2. «

   Он стал ей чужим, и путь к его душе и сердцу для неё закрылся. Она часто думала об этом, спрашивая себя, как могло случиться, что после того, как они встретились, полюбили друг друга и женились в порыве страсти, они вдруг оказались совсем чуждыми друг другу, словно никогда не спали рядом. И почему она не так уж остро страдает от того, что покинута? Или такова жизнь? Или они ошиблись? Неужели же ей нечего больше ждать от будущего?

   Он стал ей чужим, и путь к его душе и сердцу для неё закрылся. Она часто думала об этом, спрашивая себя, как могло случиться, что после того, как они встретились, полюбили друг друга и женились в порыве страсти, они вдруг оказались совсем чуждыми друг другу, словно никогда не спали рядом. И почему она не так уж остро страдает от того, что покинута? Или такова жизнь? Или они ошиблись? Неужели же ей нечего больше ждать от будущего?

   — Жизнь · книга
3. «

   Женщины всегда ждут чего-то иного, не того, что существует в действительности!

   Женщины всегда ждут чего-то иного, не того, что существует в действительности!

   — Милый друг · книга
4. «

   Хорошо все-таки, когда на старости лет у тебя есть дети!

   Хорошо все-таки, когда на старости лет у тебя есть дети!

   — Норбер де Варен · книга
5. «

   Я ничто, потому что не захотел быть чем-либо.

   Я ничто, потому что не захотел быть чем-либо.

   — Наше сердце · книга
6. «

   Мало-помалу, однако, ее тоска по далеким странам ослабела. Привычка наложила на ее жизнь отпечаток покорности, подобно тому, как некоторые воды отлагают на предметы слой извести. И в ее сердце снова родилось нечто вроде интереса к тысяче незначительных мелочей обыденной жизни, забота о простых, обыкновенных, повседневных занятиях. Она была охвачена какой-то созерцательной меланхолией, смутным разочарованием жизнью. Что ей было нужно? Чего она желала? Она и сама не знала этого. Ее не томила жажда светской жизни; у нее не было потребности удовольствий, не было даже влечения к доступным радостям; да каковы они, впрочем? Подобно старым креслам гостиной, полинявшим от времени, все понемногу обесцвечивалось в ее глазах, все стиралось, все принимало бледный и тусклый оттенок.

   Мало-помалу, однако, ее тоска по далеким странам ослабела. Привычка наложила на ее жизнь отпечаток покорности, подобно тому, как некоторые воды отлагают на предметы слой извести. И в ее сердце снова родилось нечто вроде интереса к тысяче незначительных мелочей обыденной жизни, забота о простых, обыкновенных, повседневных занятиях. Она была охвачена какой-то созерцательной меланхолией, смутным разочарованием жизнью. Что ей было нужно? Чего она желала? Она и сама не знала этого. Ее не томила жажда светской жизни; у нее не было потребности удовольствий, не было даже влечения к доступным радостям; да каковы они, впрочем? Подобно старым креслам гостиной, полинявшим от времени, все понемногу обесцвечивалось в ее глазах, все стиралось, все принимало бледный и тусклый оттенок.

   — Жизнь · книга
7. «

   Очень любить — как это мало! Когда любишь — просто любишь, ни более, ни менее. Это не нуждается ни в каких дополнениях. Сверх этого слова невозможно ничего ни придумать, ни сказать. Оно кратко, оно самодовлеюще.

   Очень любить — как это мало! Когда любишь — просто любишь, ни более, ни менее. Это не нуждается ни в каких дополнениях. Сверх этого слова невозможно ничего ни придумать, ни сказать. Оно кратко, оно самодовлеюще.

   — Наше сердце · книга
8. «

   Неведомая сила заставляла встречаться их глаза, поднимавшиеся одновременно, словно по приказу какой-то родственной воли; между ними уже возникала та тонкая и неопределённая нежность, которая быстро образуется между молодыми людьми, когда юноша не безобразен, а девушка красива. Они чувствовали себя счастливыми друг возле друга, потому, быть может, что думали один о другом.

   Неведомая сила заставляла встречаться их глаза, поднимавшиеся одновременно, словно по приказу какой-то родственной воли; между ними уже возникала та тонкая и неопределённая нежность, которая быстро образуется между молодыми людьми, когда юноша не безобразен, а девушка красива. Они чувствовали себя счастливыми друг возле друга, потому, быть может, что думали один о другом.

   — Жизнь · книга
9. «

   Дорогой друг, влюблённый мужчина перестаёт для меня существовать. Он глупеет, больше того: он становится опасен. С теми, кто любит меня как женщину или притворяется влюблённым, я порываю всякие отношения, во-первых, потому, что они мне надоедают, а во-вторых, потому, что я их боюсь, как бешеных собак, которые всегда могут наброситься. Я подвергаю их моральному карантину до тех пор, пока они не вылечатся. Запомните это. Я отлично знаю, что для вас любовь — это нечто вроде голода, а для меня это... это нечто вроде духовной связи, в которую не верят мужчины. Вы довольствуетесь формами её проявления, а мне важен дух.

   Дорогой друг, влюблённый мужчина перестаёт для меня существовать. Он глупеет, больше того: он становится опасен. С теми, кто любит меня как женщину или притворяется влюблённым, я порываю всякие отношения, во-первых, потому, что они мне надоедают, а во-вторых, потому, что я их боюсь, как бешеных собак, которые всегда могут наброситься. Я подвергаю их моральному карантину до тех пор, пока они не вылечатся. Запомните это. Я отлично знаю, что для вас любовь — это нечто вроде голода, а для меня это... это нечто вроде духовной связи, в которую не верят мужчины. Вы довольствуетесь формами её проявления, а мне важен дух.

   — Мадлен Форестье · книга
10. «

    Его великой силой и великой слабостью была доброта, такая доброта, которой не хватало рук, чтобы ласкать, раздавать, обнимать, — доброта творца, беспорядочная и безудержная, подобная какому-то отмертвлению волевого нерва, недостатку энергии, почти пороку.

    Его великой силой и великой слабостью была доброта, такая доброта, которой не хватало рук, чтобы ласкать, раздавать, обнимать, — доброта творца, беспорядочная и безудержная, подобная какому-то отмертвлению волевого нерва, недостатку энергии, почти пороку.

    — Жизнь · книга
11. «

    Иллюзии свои порой оплакиваешь так же горько, как покойников.

    Иллюзии свои порой оплакиваешь так же горько, как покойников.

    — Жизнь · книга
12. «

    Он нашел в своем сердце большое и глубокое чувство, состоящее из любви, благодарности и тысячи тонких нитей, то, из чего создаются прочные и долгие связи.

    Он нашел в своем сердце большое и глубокое чувство, состоящее из любви, благодарности и тысячи тонких нитей, то, из чего создаются прочные и долгие связи.

    — Новогодний подарок · книга
13. «

    Есть у тебя талант или нет, — не все ли равно, раз всему на свете приходит конец!

    Есть у тебя талант или нет, — не все ли равно, раз всему на свете приходит конец!

    — Норбер де Варен · книга
14. «

    ... и любовь опутала его, точно сетью.

    ... и любовь опутала его, точно сетью.

    — Драгоценности · книга
15. «

    Жизнь — гора. Поднимаясь, ты глядишь вверх, и ты счастлив, но только успел взобраться на вершину, как уже начинается спуск, а впереди — смерть. Поднимаешься медленно, спускаешься быстро. В ваши годы все мы были веселы. Все мы были полны надежд, которые, кстати сказать, никогда не сбываются. В мои годы человек не ждет уже ничего… кроме смерти.

    Жизнь — гора. Поднимаясь, ты глядишь вверх, и ты счастлив, но только успел взобраться на вершину, как уже начинается спуск, а впереди — смерть. Поднимаешься медленно, спускаешься быстро. В ваши годы все мы были веселы. Все мы были полны надежд, которые, кстати сказать, никогда не сбываются. В мои годы человек не ждет уже ничего… кроме смерти.

    — Норбер де Варен · книга
16. «

    Навязчивые мысли грызут так же упорно, как неизлечимые болезни. Внедрившись однажды в душу, они пожирают её, не дают ни о чём думать, ничем интересоваться.

    Навязчивые мысли грызут так же упорно, как неизлечимые болезни. Внедрившись однажды в душу, они пожирают её, не дают ни о чём думать, ничем интересоваться.

    — Сильна как смерть · книга
17. «

    ...когда в разлуке много думаешь о любимых людях, но отвыкаешь ежечасно видеть их, то при встрече ощущаешь некоторую отчужденность до тех пор, пока не скрепятся вновь узы совместной жизни.

    ...когда в разлуке много думаешь о любимых людях, но отвыкаешь ежечасно видеть их, то при встрече ощущаешь некоторую отчужденность до тех пор, пока не скрепятся вновь узы совместной жизни.

    — Жизнь · книга
18. «

    Мы ужасно подвержены влиянию того, что нас окружает.

    Мы ужасно подвержены влиянию того, что нас окружает.

    — Орля · книга
19. «

    — Да, любовь — это единственная радость в жизни, но мы сами часто портим ее, предъявляя слишком большие требования. — Да… да… хорошо быть любимой…

    — Да, любовь — это единственная радость в жизни, но мы сами часто портим ее, предъявляя слишком большие требования. — Да… да… хорошо быть любимой…

    — Клотильда де Марель (Clotilde de Marelle) · книга
20. «

    Кто не уважает себя, тот несчастен, но зато тот, кто слишком доволен собой, глуп.

    Кто не уважает себя, тот несчастен, но зато тот, кто слишком доволен собой, глуп.