15 цитат Гильермо деля Торо — коротко и по делу

Ниже 15 цитат Гильермо деля Торо — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   ...люблю часовые механизмы, — добавляет он. — Мне кажется, они символизируют механику Вселенной, циклическую природу сущего, неотвратимость.

   ...люблю часовые механизмы, — добавляет он. — Мне кажется, они символизируют механику Вселенной, циклическую природу сущего, неотвратимость.

   — Кабинет редкостей. Мои зарисовки, коллекции и другие одержимости · книга
2. «

   Вот она, Америка во всей красе. Коричневому брату не дадут спокойно отлить в темной подворотне, зато белый парень может ходить голым по «Перекрестку мира», и никто ему слова не скажет.

   Вот она, Америка во всей красе. Коричневому брату не дадут спокойно отлить в темной подворотне, зато белый парень может ходить голым по «Перекрестку мира», и никто ему слова не скажет.

   — Аугустин Элисальде · книга
3. «

   Человек изобрёл чудовищ, чтобы объяснить всю Вселенную.

   Человек изобрёл чудовищ, чтобы объяснить всю Вселенную.

   — Кабинет редкостей. Мои зарисовки, коллекции и другие одержимости · книга
4. «

   Девочка слишком невинна для здешних мест, а мать слабая, не сможет дочку защитить. Она из тех женщин, что ищут силы в мужчинах, а не в собственной душе.

   Девочка слишком невинна для здешних мест, а мать слабая, не сможет дочку защитить. Она из тех женщин, что ищут силы в мужчинах, а не в собственной душе.

   — Корнелия Функе · книга
5. «

   То, что мы понимаем, как что-то работает, еще не означает, что мы понимаем это «что-то».

   То, что мы понимаем, как что-то работает, еще не означает, что мы понимаем это «что-то».

   — Штамм · книга
6. «

   Я с детства договорился с монстрами об альянсе. Смотрите, есть два подхода. Первый: в шкафу живет ужас, а на улице тебя все хотят изнасиловать, а потом убить, необязательно в такой последовательности. Либо, как в рассказа­х Мэри Шелли, монстры – это те, кого не приняло большинство. Отщепенцы. Монстром может оказать­ся любой из нас. Это подход, который мне близок.

   Я с детства договорился с монстрами об альянсе. Смотрите, есть два подхода. Первый: в шкафу живет ужас, а на улице тебя все хотят изнасиловать, а потом убить, необязательно в такой последовательности. Либо, как в рассказа­х Мэри Шелли, монстры – это те, кого не приняло большинство. Отщепенцы. Монстром может оказать­ся любой из нас. Это подход, который мне близок.
7. «

   — Завтра! Завтра я тебе кое-что подарю. Это будет сюрприз. — Сюрприз? — Офелия всматривалась в мамино бледное лицо. – Да. – Это книга? – спросила Офелия. – Книга? – Мама тихонько засмеялась. – Не книга, нет. Гораздо лучше! Офелия не стала напоминать, что для неё ничего не может быть лучше книги. Мама не поймёт. Она не ищет в книгах убежища, не переносится в другой, волшебный мир. Она видит только этот мир, да и то не всегда, подумала Офелия. Мама накрепко привязана к земле, оттого она такая грустная. Книги могли бы ей многое рассказать о мире, о дальних странах, о зверях и растениях, о звёздах! Книжные страницы могут стать открытыми окнами и дверями, на бумажных крыльях можно улететь прочь. Может быть, мама просто разучилась летать. А может, никогда не умела.

   — Завтра! Завтра я тебе кое-что подарю. Это будет сюрприз. — Сюрприз? — Офелия всматривалась в мамино бледное лицо. – Да. – Это книга? – спросила Офелия. – Книга? – Мама тихонько засмеялась. – Не книга, нет. Гораздо лучше! Офелия не стала напоминать, что для неё ничего не может быть лучше книги. Мама не поймёт. Она не ищет в книгах убежища, не переносится в другой, волшебный мир. Она видит только этот мир, да и то не всегда, подумала Офелия. Мама накрепко привязана к земле, оттого она такая грустная. Книги могли бы ей многое рассказать о мире, о дальних странах, о зверях и растениях, о звёздах! Книжные страницы могут стать открытыми окнами и дверями, на бумажных крыльях можно улететь прочь. Может быть, мама просто разучилась летать. А может, никогда не умела.

   — Корнелия Функе · книга
8. «

   Отец осторожно подвёл сына к краю и не дал ему отшатнуться — заставил смотреть в бездну. – Чувствуешь страх? – спросил отец. – Никогда о нём не забывай. Этот страх ты должен чувствовать в минуту слабости – когда захочешь забыть, кто ты есть и что ты служишь отчизне. Когда перед тобой встанет выбор – жизнь или честь. Если предашь свою страну, своё имя, своё наследие – это всё равно что сделать шаг в пропасть. Бездна не видна, однако она реальна. Никогда не забывай об этом, сын мой…

   Отец осторожно подвёл сына к краю и не дал ему отшатнуться — заставил смотреть в бездну. – Чувствуешь страх? – спросил отец. – Никогда о нём не забывай. Этот страх ты должен чувствовать в минуту слабости – когда захочешь забыть, кто ты есть и что ты служишь отчизне. Когда перед тобой встанет выбор – жизнь или честь. Если предашь свою страну, своё имя, своё наследие – это всё равно что сделать шаг в пропасть. Бездна не видна, однако она реальна. Никогда не забывай об этом, сын мой…

   — Корнелия Функе · книга
9. «

   Ни у одиночества, ни у любви нет границ. Боль и удовольствие преходящи, но насыщенны.

   Ни у одиночества, ни у любви нет границ. Боль и удовольствие преходящи, но насыщенны.

   — Кабинет редкостей. Мои зарисовки, коллекции и другие одержимости · книга
10. «

    Принцип врача: «Первым делом — не навреди». Принцип политика: «Первым делом—выступи по телевидению».

    Принцип врача: «Первым делом — не навреди». Принцип политика: «Первым делом—выступи по телевидению».

    — директор Барнс · книга
11. «

    Всегда говори, что думаешь, всегда делай, что говоришь, и знай, что делает тебя счастливым. Живи или умри, твердо придерживаясь принятых решений, делая то, что считаешь правильным.

    Всегда говори, что думаешь, всегда делай, что говоришь, и знай, что делает тебя счастливым. Живи или умри, твердо придерживаясь принятых решений, делая то, что считаешь правильным.

    — Кабинет редкостей. Мои зарисовки, коллекции и другие одержимости · книга
12. «

    Такая жестокость... Слишком много она здесь видела жестокости. Иногда ей казалось, что всё это налипло на её сердце, словно плесень.

    Такая жестокость... Слишком много она здесь видела жестокости. Иногда ей казалось, что всё это налипло на её сердце, словно плесень.

    — Корнелия Функе · книга
13. «

    Наши стандарты разрушительны, поскольку мы делим все на черное и белое, хотя существовать возможно лишь в области серого, иначе придется жить в страхе. Думаю, монстры никогда не врут. Они такие, какие есть.

    Наши стандарты разрушительны, поскольку мы делим все на черное и белое, хотя существовать возможно лишь в области серого, иначе придется жить в страхе. Думаю, монстры никогда не врут. Они такие, какие есть.
14. «

    В мире, где все придерживаются прагматизма и материализма, страх — единственная эмоция, которая позволяет искушенному человеку поверить в нечто потустороннее.

    В мире, где все придерживаются прагматизма и материализма, страх — единственная эмоция, которая позволяет искушенному человеку поверить в нечто потустороннее.
15. «

    Человек смертен, пока у него нет сына.

    Человек смертен, пока у него нет сына.

    — Корнелия Функе · книга