17 сильных цитат Грэма Джойс: жизненные цитаты

Подборка из 17 цитат Грэма Джойс: жизненные цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Но больше всего меня пугают личины. Личины, которые он надевает. И маски, которые надеваю я, чтобы поддержать его маски. И ты, Мэтт, ради него делаешь то же самое. Мы все это делаем ради него и друг ради друга. Маски из крови и плоти. От кого мы прячемся?

   Но больше всего меня пугают личины. Личины, которые он надевает. И маски, которые надеваю я, чтобы поддержать его маски. И ты, Мэтт, ради него делаешь то же самое. Мы все это делаем ради него и друг ради друга. Маски из крови и плоти. От кого мы прячемся?

   — Грэм Джойс · книга
2. «

   Взрослые — почти все взрослые — полагают, что детей нужно ограждать от правды. Вот они и лгут, когда речь идет о таких вещах, которых они сами обычно боятся: секс, наркотики, религия, любовь, ненависть, язык, погода... Ведь им отчаянно хочется верить, что дети растут в чистоте и невинности. Люди лгут не затем, чтобы обеспечить ребенку беззаботную жизнь, а для того, чтобы взрослые могли сохранять душевное спокойствие.

   Взрослые — почти все взрослые — полагают, что детей нужно ограждать от правды. Вот они и лгут, когда речь идет о таких вещах, которых они сами обычно боятся: секс, наркотики, религия, любовь, ненависть, язык, погода... Ведь им отчаянно хочется верить, что дети растут в чистоте и невинности. Люди лгут не затем, чтобы обеспечить ребенку беззаботную жизнь, а для того, чтобы взрослые могли сохранять душевное спокойствие.

   — Грэм Джойс · книга
3. «

   Если с человеком не разговаривать, можно его в привидение превратить. Убить так можно человека, понимаешь, в камень обратить. Зато он рядом, можно мучить его без конца.

   Если с человеком не разговаривать, можно его в привидение превратить. Убить так можно человека, понимаешь, в камень обратить. Зато он рядом, можно мучить его без конца.

   — Грэм Джойс · книга
4. «

   — Как вы думаете, мы когда-нибудь сможем жить нормально? — Нормальной жизни не существует, — ответил Мэтт. — Есть просто жизнь.

   — Как вы думаете, мы когда-нибудь сможем жить нормально? — Нормальной жизни не существует, — ответил Мэтт. — Есть просто жизнь.

   — Грэм Джойс · книга
5. «

   Сэм шел за ней, понемногу осознавая, что Терри, которому было всего лишь пять лет, уже лишился двух пальцев на ноге — и, судя по всему, лишился их навсегда. В глубине души он надеялся, что его собственная жизнь сложится несколько удачнее.

   Сэм шел за ней, понемногу осознавая, что Терри, которому было всего лишь пять лет, уже лишился двух пальцев на ноге — и, судя по всему, лишился их навсегда. В глубине души он надеялся, что его собственная жизнь сложится несколько удачнее.

   — Грэм Джойс · книга
6. «

   Время взаймы не даётся.

   Время взаймы не даётся.

   — Грэм Джойс · книга
7. «

   Она доказывала, что любовь — это способ открыть в себе самое лучшее: что это лучшее у каждого свое и не похожее ни на кого другого. Что любовь — это способ соскрести коросту с этого грязного мира и увидеть его заново, во всей красоте и блеске.

   Она доказывала, что любовь — это способ открыть в себе самое лучшее: что это лучшее у каждого свое и не похожее ни на кого другого. Что любовь — это способ соскрести коросту с этого грязного мира и увидеть его заново, во всей красоте и блеске.

   — Грэм Джойс · книга
8. «

   Юность ничего не боится, потому что ничего не знает.

   Юность ничего не боится, потому что ничего не знает.

   — Грэм Джойс · книга
9. «

   — Ты странная... — Странная — это не всегда плохо.

   — Ты странная... — Странная — это не всегда плохо.

   — Грэм Джойс · книга
10. «

    Дети — не подковы, не выгнешь на наковальне.

    Дети — не подковы, не выгнешь на наковальне.

    — Грэм Джойс · книга
11. «

    Мужика затюкать — проще простого. Выбрать время и начать долбить без продыху, и скулить, и влезать в душу, брюзжать и ворчать, изводить и кричать до тех пор, пока человеку не останется одно из двух: уйти или остаться — раздавленным. Тот, кто остается, — или уже не мужик, а тюфяк и размазня, или комок тлеющей ярости, стиснувший зубы, только посмотрит косо, а рта раскрывать и ввязываться в схватку больше не будет.

    Мужика затюкать — проще простого. Выбрать время и начать долбить без продыху, и скулить, и влезать в душу, брюзжать и ворчать, изводить и кричать до тех пор, пока человеку не останется одно из двух: уйти или остаться — раздавленным. Тот, кто остается, — или уже не мужик, а тюфяк и размазня, или комок тлеющей ярости, стиснувший зубы, только посмотрит косо, а рта раскрывать и ввязываться в схватку больше не будет.

    — Грэм Джойс · книга
12. «

    Кажется, что всё складывается, пока не отнимется.

    Кажется, что всё складывается, пока не отнимется.

    — Грэм Джойс · книга
13. «

    Сидение перед теликом само по себе превращает в мертвеца, сказал Джейк, а интернет — мутная полужизнь с беспорядочным ворохом сёрфинга, ненужных писем, идиотского трёпа о футболе и порнухи.

    Сидение перед теликом само по себе превращает в мертвеца, сказал Джейк, а интернет — мутная полужизнь с беспорядочным ворохом сёрфинга, ненужных писем, идиотского трёпа о футболе и порнухи.

    — Грэм Джойс · книга
14. «

    Сказочные чудеса случаются в мире лишь тогда, когда есть те, кто способен увидеть их.

    Сказочные чудеса случаются в мире лишь тогда, когда есть те, кто способен увидеть их.

    — Грэм Джойс · книга
15. «

    Меня не слишком волновали такие понятия, как «лучшие друзья», — я не видел в них смысла. Ваши лучшие друзья, насколько я могу судить, это ваша жена и дети — семья, которую вы сумели построить. Едва повзрослев, скажем после четырнадцати, вы уже перестаёте обзаводиться лучшими друзьями. Но мне не хотелось обострять обстановку...

    Меня не слишком волновали такие понятия, как «лучшие друзья», — я не видел в них смысла. Ваши лучшие друзья, насколько я могу судить, это ваша жена и дети — семья, которую вы сумели построить. Едва повзрослев, скажем после четырнадцати, вы уже перестаёте обзаводиться лучшими друзьями. Но мне не хотелось обострять обстановку...

    — Грэм Джойс · книга
16. «

    Я провел большую часть вечера, переключая каналы телевизора и не находя ничего занимательного. Как это ни печально, масса народа проводит вечер именно так. А что, если все это экранное мерцание, подумал я, преобразуется в мозгу в импульсы, ну вот как от опиума, и моделирует поведение зрителя, заставляя его снова и снова бессмысленно нажимать на кнопки пульта?

    Я провел большую часть вечера, переключая каналы телевизора и не находя ничего занимательного. Как это ни печально, масса народа проводит вечер именно так. А что, если все это экранное мерцание, подумал я, преобразуется в мозгу в импульсы, ну вот как от опиума, и моделирует поведение зрителя, заставляя его снова и снова бессмысленно нажимать на кнопки пульта?

    — Грэм Джойс · книга
17. «

    – Если женщины начнут работать, а иначе и быть не может – рабочей силы не хватает, – то нельзя, чтобы они и на работу ходили, и весь дом на себе везли, так ведь? Мы, мужчины, должны тоже в этом участвовать. Все переменится – абсолютно все. Бити краснела. Марта поднимала бровь – вот это мужик. – Он что, коммунист? – как то спросила Марту Юна, услышав его очередную речь. – Не знаю, кто он, – ответила та. – Только он не овца, вот что.

    – Если женщины начнут работать, а иначе и быть не может – рабочей силы не хватает, – то нельзя, чтобы они и на работу ходили, и весь дом на себе везли, так ведь? Мы, мужчины, должны тоже в этом участвовать. Все переменится – абсолютно все. Бити краснела. Марта поднимала бровь – вот это мужик. – Он что, коммунист? – как то спросила Марту Юна, услышав его очередную речь. – Не знаю, кто он, – ответила та. – Только он не овца, вот что.

    — Грэм Джойс · книга