Что говорил Хосе Ортега-и-Гассет: 20 цитат

Ниже 20 цитат Хосе Ортеги-и-Гассета — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Одичание — это процесс разобщения.

   Одичание — это процесс разобщения.
2. «

   Массовое мышление — это мышление тех, у кого на любой вопрос заранее готов ответ, что не составляет труда и вполне устраивает.

   Массовое мышление — это мышление тех, у кого на любой вопрос заранее готов ответ, что не составляет труда и вполне устраивает.

   — Восстание масс · книга
3. «

   Если новое искусство понятно не всем, это значит, что средства его не являются общечеловеческими. Искусство предназначено не для всех людей вообще, а только для очень немногочисленной категории людей, которые, быть может, и не значительнее других, но явно не похожи на других. Что называет большинство людей эстетическим наслаждением? Что происходит в душе человека, когда произведение искусства, например театральная постановка, «нравится» ему? Ответ не вызывает сомнений: людям нравится драма, если она смогла увлечь их изображением человеческих судеб. Их сердца волнуют любовь, ненависть, беды и радости героев: зрители участвуют в событиях, как если бы они были реальными, происходили в жизни. Новое искусство — это чисто художественное искусство.

   Если новое искусство понятно не всем, это значит, что средства его не являются общечеловеческими. Искусство предназначено не для всех людей вообще, а только для очень немногочисленной категории людей, которые, быть может, и не значительнее других, но явно не похожи на других. Что называет большинство людей эстетическим наслаждением? Что происходит в душе человека, когда произведение искусства, например театральная постановка, «нравится» ему? Ответ не вызывает сомнений: людям нравится драма, если она смогла увлечь их изображением человеческих судеб. Их сердца волнуют любовь, ненависть, беды и радости героев: зрители участвуют в событиях, как если бы они были реальными, происходили в жизни. Новое искусство — это чисто художественное искусство.

   — Дегуманизация искусства · книга
4. «

   Язык – это система словесных знаков, благодаря которым люди могут понимать друг друга без предварительного договора, в то время как терминология понятна только тогда, когда тот, кто пишет или говорит, и тот, кто читает или слушает, лично условились о значении знаков. Поэтому я называю ее псевдоязыком и говорю, что ученый вынужден начинать с перевода собственных мыслей. Это волапюк, эсперанто, принятое в результате намеренного соглашения тех, кто разрабатывает данную дисциплину. Вот почему эти книги легко переводить с одного языка на другой. По сути дела, такие книги во всех странах уже почти целиком написаны на одном и том же языке.

   Язык – это система словесных знаков, благодаря которым люди могут понимать друг друга без предварительного договора, в то время как терминология понятна только тогда, когда тот, кто пишет или говорит, и тот, кто читает или слушает, лично условились о значении знаков. Поэтому я называю ее псевдоязыком и говорю, что ученый вынужден начинать с перевода собственных мыслей. Это волапюк, эсперанто, принятое в результате намеренного соглашения тех, кто разрабатывает данную дисциплину. Вот почему эти книги легко переводить с одного языка на другой. По сути дела, такие книги во всех странах уже почти целиком написаны на одном и том же языке.

   — Нищета и блеск перевода · книга
5. «

   Специфика нашего времени не в том, что посредственность полагает себя незаурядной, а в том, что утверждает своё право на пошлость или, другими словами, утверждает пошлость, как право.

   Специфика нашего времени не в том, что посредственность полагает себя незаурядной, а в том, что утверждает своё право на пошлость или, другими словами, утверждает пошлость, как право.
6. «

   Герой — тот, кто хочет быть самим собой.

   Герой — тот, кто хочет быть самим собой.

   — Размышления о «Дон Кихоте» · книга
7. «

   Массовая культура ведет к исчезновению личности, индивидуальности, к формированию массового человека, которым легче манипулировать.

   Массовая культура ведет к исчезновению личности, индивидуальности, к формированию массового человека, которым легче манипулировать.
8. «

   Такая теория познания рассердила бы древнего грека. Грек верил, что в разуме, в понятиях он обретает саму реальность. Мы же полагаем, что разум и понятия — только предметы домашнего обихода, которыми мы пользуемся, чтобы определить свое положение в бесконечной и крайне проблематичной действительности, называемой жизнью. Жизнь — это борьба с миром вещей, чтобы удержаться среди них. «Понятия» — наш стратегический план, чтобы отразить их наступление. Исследуя ядро любого понятия, мы обнаружим, что оно ровно ничего не говорит нам о самом предмете, но лишь определяет его отношение к нам, к человеку; показывает, что человек может с «ним» сделать или что «оно» может человеку сделать. Такое условное определение «понятия» как чего-то живого, всегда способного принять активное или пассивное участие в нашей жизни, по-видимому, никем еще не высказано. Но оно кажется мне логическим выводом философского исследования, начало которому положил Кант. Если, пользуясь им, мы проследим все прошлые философии вплоть до Канта, то увидим, что в основном все философы говорили одно и то же. В конце концов, каждое открытие в философии лишь обнаруживало, выносило на поверхность то, что было скрыто в глубине.

   Такая теория познания рассердила бы древнего грека. Грек верил, что в разуме, в понятиях он обретает саму реальность. Мы же полагаем, что разум и понятия — только предметы домашнего обихода, которыми мы пользуемся, чтобы определить свое положение в бесконечной и крайне проблематичной действительности, называемой жизнью. Жизнь — это борьба с миром вещей, чтобы удержаться среди них. «Понятия» — наш стратегический план, чтобы отразить их наступление. Исследуя ядро любого понятия, мы обнаружим, что оно ровно ничего не говорит нам о самом предмете, но лишь определяет его отношение к нам, к человеку; показывает, что человек может с «ним» сделать или что «оно» может человеку сделать. Такое условное определение «понятия» как чего-то живого, всегда способного принять активное или пассивное участие в нашей жизни, по-видимому, никем еще не высказано. Но оно кажется мне логическим выводом философского исследования, начало которому положил Кант. Если, пользуясь им, мы проследим все прошлые философии вплоть до Канта, то увидим, что в основном все философы говорили одно и то же. В конце концов, каждое открытие в философии лишь обнаруживало, выносило на поверхность то, что было скрыто в глубине.

   — Восстание масс · книга
9. «

   Неприкаянная, невостребованная жизнь — больший антипод жизни, чем сама смерть. Жизнь — это обязательство что-то совершить, исполнение долга, и, уклоняясь от него, мы отрекаемся от жизни.

   Неприкаянная, невостребованная жизнь — больший антипод жизни, чем сама смерть. Жизнь — это обязательство что-то совершить, исполнение долга, и, уклоняясь от него, мы отрекаемся от жизни.

   — Восстание масс · книга
10. «

    Искусство — событие, происходящее в нашей душе.

    Искусство — событие, происходящее в нашей душе.
11. «

    Судьба демократии при любой ее форме и развитости зависит от мелкой технической детали — процедуры выборов. Остальное второстепенно.

    Судьба демократии при любой ее форме и развитости зависит от мелкой технической детали — процедуры выборов. Остальное второстепенно.

    — Восстание масс · книга
12. «

    Трюизмы — трамвай умственного транспорта.

    Трюизмы — трамвай умственного транспорта.

    — Восстание масс · книга
13. «

    Каждая судьба трагична в самом глубинном смысле этого слова у того, кто не проникает в суть жизни, но лишь скользит по ее поверхности.

    Каждая судьба трагична в самом глубинном смысле этого слова у того, кто не проникает в суть жизни, но лишь скользит по ее поверхности.
14. «

    Жизнь существует постольку, поскольку существует жажда жить еще и еще.

    Жизнь существует постольку, поскольку существует жажда жить еще и еще.

    — Дегуманизация искусства · книга
15. «

    Люди вечно одержимы тоской, безумием, маниями, страдают от всех тех недугов, которые Гиппократ назвал божественными. Причина же заключается, в том, что человеческие дела неосуществимы. Удел – привилегия и честь – человека никогда не достигать задуманного и представлять собой чистое стремление, живую утопию. Он всегда идет к поражению, еще до битвы получая рану в висок.

    Люди вечно одержимы тоской, безумием, маниями, страдают от всех тех недугов, которые Гиппократ назвал божественными. Причина же заключается, в том, что человеческие дела неосуществимы. Удел – привилегия и честь – человека никогда не достигать задуманного и представлять собой чистое стремление, живую утопию. Он всегда идет к поражению, еще до битвы получая рану в висок.

    — Нищета и блеск перевода · книга
16. «

    Сейчас «истинному европейцу» предстоит решать задачу, над которой бьются австралийские штаты, — как помешать диким кактусам захватить землю и сбросить людей в море.

    Сейчас «истинному европейцу» предстоит решать задачу, над которой бьются австралийские штаты, — как помешать диким кактусам захватить землю и сбросить людей в море.

    — Восстание масс · книга
17. «

    Меньшинство — это совокупность лиц, выделенных особыми качествами, масса — не выделенных ничем.

    Меньшинство — это совокупность лиц, выделенных особыми качествами, масса — не выделенных ничем.

    — Восстание масс · книга
18. «

    Упадок старого, вызванный ростом нового и молодого, — это признак здоровья.

    Упадок старого, вызванный ростом нового и молодого, — это признак здоровья.
19. «

    Подражая кому-то, мы только острее переживаем собственную ущербность, неподлинность.

    Подражая кому-то, мы только острее переживаем собственную ущербность, неподлинность.

    — Бесхребетная Испания · книга
20. «

    Жить — это чувствовать себя потерянным в хаосе существования. Тот, кто принимает жизнь такой, какая она есть, тем самым уже на пути к выходу из лабиринта бытия, ибо он обрёл твёрдую почву под ногами, увидел истинную реальность. Он захочет спастись и, подобно утопающему, будет инстинктивно искать, за что бы ухватиться. И тогда обретённый им новый, решительный, трагический, абсолютно правдивый взгляд на мир поможет ему упорядочить хаос своего существования. В этом мире истинны только те мысли, которые приходят в голову утопающему, пытающемуся спастись. Всё остальное — риторика, поза и, в сущности, фарс. Тот, кто не чувствует своей потерянности в мире, потерян без возврата: он никогда не обнаружит, никогда не увидит реальной действительности.

    Жить — это чувствовать себя потерянным в хаосе существования. Тот, кто принимает жизнь такой, какая она есть, тем самым уже на пути к выходу из лабиринта бытия, ибо он обрёл твёрдую почву под ногами, увидел истинную реальность. Он захочет спастись и, подобно утопающему, будет инстинктивно искать, за что бы ухватиться. И тогда обретённый им новый, решительный, трагический, абсолютно правдивый взгляд на мир поможет ему упорядочить хаос своего существования. В этом мире истинны только те мысли, которые приходят в голову утопающему, пытающемуся спастись. Всё остальное — риторика, поза и, в сущности, фарс. Тот, кто не чувствует своей потерянности в мире, потерян без возврата: он никогда не обнаружит, никогда не увидит реальной действительности.

    — Дегуманизация искусства · книга