24 сильных цитаты Хью Лори

Ниже 24 цитаты Хью Лори — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Мы не всегда любим людей за то, что они хорошие.

   Мы не всегда любим людей за то, что они хорошие.
2. «

   Некоторые люди считают, что лучше потерять любовь, чем вообще не влюбляться. Я же придерживаюсь противоположного мнения — лучше совсем не влюбляться, чем потом потерять того, кого любишь.

   Некоторые люди считают, что лучше потерять любовь, чем вообще не влюбляться. Я же придерживаюсь противоположного мнения — лучше совсем не влюбляться, чем потом потерять того, кого любишь.
3. «

   — Как ты скажешь: «Gimme a coffee», «Can I get a coffee», «You wanna gimme a coffee» или «May I have a coffee, please? Not hurry. When you’ve got a moment»? — Это вопрос с подвохом, не так ли? Я предпочту чай.

   — Как ты скажешь: «Gimme a coffee», «Can I get a coffee», «You wanna gimme a coffee» или «May I have a coffee, please? Not hurry. When you’ve got a moment»? — Это вопрос с подвохом, не так ли? Я предпочту чай.
4. «

   Моя картина мира, основанная на подозрительности, подверглась деформации.

   Моя картина мира, основанная на подозрительности, подверглась деформации.
5. «

   Боль — это то, что ты делаешь с собой сам. Другие люди проделывают с тобой разные вещи — бьют кулаком, колют ножом или пытаются сломать твою руку, — но производство боли целиком на твоей совести.

   Боль — это то, что ты делаешь с собой сам. Другие люди проделывают с тобой разные вещи — бьют кулаком, колют ножом или пытаются сломать твою руку, — но производство боли целиком на твоей совести.

   — Торговец пушками · книга
6. «

   Пока я вилял по блестящим, залитым желтым светом улицам, из головы у меня не выходили слова Сары – о том, чтобы я прекратил «эту хрень». И прекратить ее я должен был только потому, что в комнате находился умирающий человек. «Ньютоновский разговор», – подумал я про себя. То есть подтекст был таков: если бы в комнате не было умирающего человека, «эту хрень» можно было бы запросто продолжать.

   Пока я вилял по блестящим, залитым желтым светом улицам, из головы у меня не выходили слова Сары – о том, чтобы я прекратил «эту хрень». И прекратить ее я должен был только потому, что в комнате находился умирающий человек. «Ньютоновский разговор», – подумал я про себя. То есть подтекст был таков: если бы в комнате не было умирающего человека, «эту хрень» можно было бы запросто продолжать.

   — Торговец пушками · книга
7. «

   Был такой случай. Один человек обратился к психиатру: его буквально сводило от ужаса, когда нужно было куда-нибудь лететь. В основе его фобии лежало его убеждение, что на какой бы самолёт он ни сел, там непременно окажется бомба. Психиатр попробовал как-то переориентировать его фобию, но не смог. И тогда решил послать пациента к специалисту по статистике. Потыкав в калькулятор, статистик сообщил, что шансы против того, что на борту следующего рейса окажется бомба, равны полмиллиона к одному. Однако паникёра это всё равно не обрадовало, он был по-прежнему убеждён, что обязательно окажется именно на том самолёте, единственном из полумиллиона. Статистик снова потыкал в калькулятор и сказал: «Хорошо, тогда ответьте мне: вы будете чувствовать себя в безопасности, если шансы против того, что на борту окажутся две абсолютно не связанные друг с другом бомбы, составят десять миллионов к одному?» Человек поначалу выглядел озадаченным, а потом сказал: «Да, это, конечно, здорово, но мне-то от этого какая польза?» На что статистик спокойно ответил: «Всё очень просто. В следующий полёт возьмите бомбу с собой».

   Был такой случай. Один человек обратился к психиатру: его буквально сводило от ужаса, когда нужно было куда-нибудь лететь. В основе его фобии лежало его убеждение, что на какой бы самолёт он ни сел, там непременно окажется бомба. Психиатр попробовал как-то переориентировать его фобию, но не смог. И тогда решил послать пациента к специалисту по статистике. Потыкав в калькулятор, статистик сообщил, что шансы против того, что на борту следующего рейса окажется бомба, равны полмиллиона к одному. Однако паникёра это всё равно не обрадовало, он был по-прежнему убеждён, что обязательно окажется именно на том самолёте, единственном из полумиллиона. Статистик снова потыкал в калькулятор и сказал: «Хорошо, тогда ответьте мне: вы будете чувствовать себя в безопасности, если шансы против того, что на борту окажутся две абсолютно не связанные друг с другом бомбы, составят десять миллионов к одному?» Человек поначалу выглядел озадаченным, а потом сказал: «Да, это, конечно, здорово, но мне-то от этого какая польза?» На что статистик спокойно ответил: «Всё очень просто. В следующий полёт возьмите бомбу с собой».

   — Томас Лэнг · книга
8. «

   Где-то тикали часы. Довольно быстро. Слишком быстро, как мне показалось, чтобы действительно отсчитывать секунды. Хотя это ведь была американская территория, так что, вполне возможно американцы когда-то решили, что секунды — это мать их, слишком уж медленно и хорошо бы ускорить минуту секунд, скажем, до двадцати? Тогда у нас, мать вашу, будет больше часов в одном, мать их, дне, чем у этих пидоров-англичашек.

   Где-то тикали часы. Довольно быстро. Слишком быстро, как мне показалось, чтобы действительно отсчитывать секунды. Хотя это ведь была американская территория, так что, вполне возможно американцы когда-то решили, что секунды — это мать их, слишком уж медленно и хорошо бы ускорить минуту секунд, скажем, до двадцати? Тогда у нас, мать вашу, будет больше часов в одном, мать их, дне, чем у этих пидоров-англичашек.

   — Томас Лэнг · книга
9. «

   — А что случилось с мистером Бирманчиком? — С кем? — С мистером Бирманчиком. Почему вы пришли к ветеринарчику? У вас животик болит? — Вы сказали «ветеринарчик»? — Горлышко першит? Что случилось с мистером Бирманчиком? — Я пришёл усыпить его. — Прошу прощеньице? — У него рак печени, и я принёс его усыпить. — Рак? — Да. — Рак печени? — Да. — Рачок-дурачок? — О, Боже... — Что, у тебя рачок, мистер Бирманчик? Ты будешь бай-бай, котенька? Твоё сердечко прекратит делать тук-тук? А потом тебя закопают в земельку? Коп-коп лопаточкой и покойся с мирком, да, котя-мотя?

   — А что случилось с мистером Бирманчиком? — С кем? — С мистером Бирманчиком. Почему вы пришли к ветеринарчику? У вас животик болит? — Вы сказали «ветеринарчик»? — Горлышко першит? Что случилось с мистером Бирманчиком? — Я пришёл усыпить его. — Прошу прощеньице? — У него рак печени, и я принёс его усыпить. — Рак? — Да. — Рак печени? — Да. — Рачок-дурачок? — О, Боже... — Что, у тебя рачок, мистер Бирманчик? Ты будешь бай-бай, котенька? Твоё сердечко прекратит делать тук-тук? А потом тебя закопают в земельку? Коп-коп лопаточкой и покойся с мирком, да, котя-мотя?

   — Стивен Фрай
10. «

    И раз уж мы не бухаемся на колени, чтобы возблагодарить небо всякий раз, когда беда проходит стороной, то какой смысл ныть и стонать, когда она всё же настигает нас?

    И раз уж мы не бухаемся на колени, чтобы возблагодарить небо всякий раз, когда беда проходит стороной, то какой смысл ныть и стонать, когда она всё же настигает нас?

    — Томас Лэнг · книга
11. «

    — Иди ты к чёрту! — Непременно пойду, причём обязательно проверю, чтобы и вам там комнатку приготовили.

    — Иди ты к чёрту! — Непременно пойду, причём обязательно проверю, чтобы и вам там комнатку приготовили.

    — Томас Лэнг · книга
12. «

    Я распаковал вещи и переоделся в яркую оранжево-жёлто-сиреневую ветровку — именно такие полагается носить на лыжном курорте, если не хочешь бросаться в глаза.

    Я распаковал вещи и переоделся в яркую оранжево-жёлто-сиреневую ветровку — именно такие полагается носить на лыжном курорте, если не хочешь бросаться в глаза.

    — Торговец пушками · книга
13. «

    Мы перебрали весь стандартный набор любезностей, диктуемых Голливудом и высшим светом. Она попыталась закричать и укусить меня за руку; я же велел не шуметь, пообещав, что не сделаю ей больно, если она не будет орать. Она заорала, и я сделал ей больно. В общем, вполне стандартная фигня.

    Мы перебрали весь стандартный набор любезностей, диктуемых Голливудом и высшим светом. Она попыталась закричать и укусить меня за руку; я же велел не шуметь, пообещав, что не сделаю ей больно, если она не будет орать. Она заорала, и я сделал ей больно. В общем, вполне стандартная фигня.

    — Торговец пушками · книга
14. «

    Подобно старому суеверию, что фотография крадет частичку твоей души, — мне кажется, интервью делает то же самое. Каждый раз, когда ты высказываешь какое-то мнение о жизни, политике, о чем угодно, что-то уходит..и оно уже никогда не вернется.

    Подобно старому суеверию, что фотография крадет частичку твоей души, — мне кажется, интервью делает то же самое. Каждый раз, когда ты высказываешь какое-то мнение о жизни, политике, о чем угодно, что-то уходит..и оно уже никогда не вернется.
15. «

    Если бы моя дочь дала мне значок со словом «идиот», я бы надел его.

    Если бы моя дочь дала мне значок со словом «идиот», я бы надел его.
16. «

    Из моего опыта, командир, я знаю, что никого нельзя назвать наемным убийцей. До тех пор, пока он им не станет.

    Из моего опыта, командир, я знаю, что никого нельзя назвать наемным убийцей. До тех пор, пока он им не станет.

    — Соломон · книга
17. «

    Даже если ты один против всех — это не значит, что ты не прав.

    Даже если ты один против всех — это не значит, что ты не прав.
18. «

    Достав бутылку «Знаменитой куропатки» и стакан, я плеснул себе на два пальца и поплелся на кухню. Разбавив виски водой ровно настолько, чтобы куропатка из «знаменитой» стала «едва знакомой»...

    Достав бутылку «Знаменитой куропатки» и стакан, я плеснул себе на два пальца и поплелся на кухню. Разбавив виски водой ровно настолько, чтобы куропатка из «знаменитой» стала «едва знакомой»...

    — Томас Лэнг · книга
19. «

    Безусловно, имелась одна, причем весьма веская причина, почему я желал сохранить его благосклонность. Да, возможно, он слегка того, а доченька его — не более чем смазливая фифа, вывернутая мехом внутрь. Однако я не мог отрицать очевидного факта: эта парочка определенно обладала каким-то шармом.

    Безусловно, имелась одна, причем весьма веская причина, почему я желал сохранить его благосклонность. Да, возможно, он слегка того, а доченька его — не более чем смазливая фифа, вывернутая мехом внутрь. Однако я не мог отрицать очевидного факта: эта парочка определенно обладала каким-то шармом.

    — Томас Лэнг · книга
20. «

    У денег есть только одно положительное свойство, одно-единственное: на них можно купить массу всевозможных вещей. В остальном это невероятно пошлая, вульгарная и гадкая штука, которая мне абсолютно не по душе.

    У денег есть только одно положительное свойство, одно-единственное: на них можно купить массу всевозможных вещей. В остальном это невероятно пошлая, вульгарная и гадкая штука, которая мне абсолютно не по душе.

    — Томас Лэнг · книга