65 лучших фраз Хью Лори

Ниже 65 цитат Хью Лори — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Моя картина мира, основанная на подозрительности, подверглась деформации.

   Моя картина мира, основанная на подозрительности, подверглась деформации.
2. «

   Да, наверное, странно, что атеисты иногда говорят «боже» и «мой бог». Но разве это более странно, чем религиозные люди, говорящие «давайте будем разумны»?

   Да, наверное, странно, что атеисты иногда говорят «боже» и «мой бог». Но разве это более странно, чем религиозные люди, говорящие «давайте будем разумны»?
3. «

   Насколько же, оказывается, легче быть кем-то другим.

   Насколько же, оказывается, легче быть кем-то другим.

   — Торговец пушками · книга
4. «

   Мы не всегда любим людей за то, что они хорошие.

   Мы не всегда любим людей за то, что они хорошие.
5. «

   Я играю в крикет и упражняюсь в сарказме с английским репетитором каждую среду.

   Я играю в крикет и упражняюсь в сарказме с английским репетитором каждую среду.
6. «

   ... мне вообще лучше думается, когда рядом есть кто-то, кто может думать за меня.

   ... мне вообще лучше думается, когда рядом есть кто-то, кто может думать за меня.

   — Торговец пушками · книга
7. «

   Безусловно, имелась одна, причем весьма веская причина, почему я желал сохранить его благосклонность. Да, возможно, он слегка того, а доченька его — не более чем смазливая фифа, вывернутая мехом внутрь. Однако я не мог отрицать очевидного факта: эта парочка определенно обладала каким-то шармом.

   Безусловно, имелась одна, причем весьма веская причина, почему я желал сохранить его благосклонность. Да, возможно, он слегка того, а доченька его — не более чем смазливая фифа, вывернутая мехом внутрь. Однако я не мог отрицать очевидного факта: эта парочка определенно обладала каким-то шармом.

   — Томас Лэнг · книга
8. «

   Думаю, это часть актерской ответственности — любить персонажа, которого ты играешь.

   Думаю, это часть актерской ответственности — любить персонажа, которого ты играешь.
9. «

   Видите ли, в тюрьме я уже бывал. Правда, всего три недели и всего лишь в предвариловке, но когда тебе дважды в день приходится играть в шахматы с угрюмо-свирепым болельщиком «Вест Хэм», у которого татуировка «УБЬЮ» на одной руке и «УБЬЮ» на другой, да еще набором шахматных фигур, где не хватает шести пешек, всех ладей и двух слонов, – в общем, ты невольно вдруг начинаешь ценить кое-какие мелочи. Такие, например, как свобода.

   Видите ли, в тюрьме я уже бывал. Правда, всего три недели и всего лишь в предвариловке, но когда тебе дважды в день приходится играть в шахматы с угрюмо-свирепым болельщиком «Вест Хэм», у которого татуировка «УБЬЮ» на одной руке и «УБЬЮ» на другой, да еще набором шахматных фигур, где не хватает шести пешек, всех ладей и двух слонов, – в общем, ты невольно вдруг начинаешь ценить кое-какие мелочи. Такие, например, как свобода.

   — Томас Лэнг · книга
10. «

    Вчера я смотрел телевизор. Это... всё равно, что всматриваться в сортир!

    Вчера я смотрел телевизор. Это... всё равно, что всматриваться в сортир!
11. «

    Боль – это событие. Которое происходит с тобой, и справляться с которым ты должен в одиночку – любыми доступными тебе способами.

    Боль – это событие. Которое происходит с тобой, и справляться с которым ты должен в одиночку – любыми доступными тебе способами.

    — Томас Лэнг · книга
12. «

    – Знаете, как у собачников? – заговорил Соломон. – «Что вы, мой пёсик совсем не кусается», – вечно твердят они. До тех пор, пока вдруг не приходится признать: «Сам не пойму, никогда с ним раньше такого не было». <...> Я просто хочу сказать, командир, что по-настоящему никто ни про кого ничего не знает. Ни про человека, ни про собаку. По-настоящему – никто.

    – Знаете, как у собачников? – заговорил Соломон. – «Что вы, мой пёсик совсем не кусается», – вечно твердят они. До тех пор, пока вдруг не приходится признать: «Сам не пойму, никогда с ним раньше такого не было». <...> Я просто хочу сказать, командир, что по-настоящему никто ни про кого ничего не знает. Ни про человека, ни про собаку. По-настоящему – никто.

    — Соломон · книга
13. «

    — Иди ты к чёрту! — Непременно пойду, причём обязательно проверю, чтобы и вам там комнатку приготовили.

    — Иди ты к чёрту! — Непременно пойду, причём обязательно проверю, чтобы и вам там комнатку приготовили.

    — Томас Лэнг · книга
14. «

    — Томас, не заставляй меня ещё раз говорить «пожалуйста». Это ужасно вредно для женского самолюбия. – Зато ужасно полезно для мужского.

    — Томас, не заставляй меня ещё раз говорить «пожалуйста». Это ужасно вредно для женского самолюбия. – Зато ужасно полезно для мужского.

    — Торговец пушками · книга
15. «

    Одно дело, когда продавец в магазине убеждает тебя, что стиральная машина – просто чудо. И совсем другое, когда об этом вещает архиепископ Кентерберийский: мол, это Божье чудо, коли грязь удаляется даже при низких температурах. По-моему, разница огромная.

    Одно дело, когда продавец в магазине убеждает тебя, что стиральная машина – просто чудо. И совсем другое, когда об этом вещает архиепископ Кентерберийский: мол, это Божье чудо, коли грязь удаляется даже при низких температурах. По-моему, разница огромная.

    — Томас Лэнг · книга
16. «

    Даже если в моем ботинке нет камешка, я непременно его сам туда положу. Почему я борюсь с ощущением всяческого комфорта? Возможно, потому, что моя версия о счастье означает быть не очень счастливым. Я воспринимаю жизнь скорее как падение, с одной ступеньки — на другую. Если замедлю движение, возможно, достигну уровня, где толстый пушистый ковер предохранит меня от слишком сильной боли.

    Даже если в моем ботинке нет камешка, я непременно его сам туда положу. Почему я борюсь с ощущением всяческого комфорта? Возможно, потому, что моя версия о счастье означает быть не очень счастливым. Я воспринимаю жизнь скорее как падение, с одной ступеньки — на другую. Если замедлю движение, возможно, достигну уровня, где толстый пушистый ковер предохранит меня от слишком сильной боли.
17. «

    Из моего опыта, командир, я знаю, что никого нельзя назвать наемным убийцей. До тех пор, пока он им не станет.

    Из моего опыта, командир, я знаю, что никого нельзя назвать наемным убийцей. До тех пор, пока он им не станет.

    — Соломон · книга
18. «

    Где-то тикали часы. Довольно быстро. Слишком быстро, как мне показалось, чтобы действительно отсчитывать секунды. Хотя это ведь была американская территория, так что, вполне возможно американцы когда-то решили, что секунды — это мать их, слишком уж медленно и хорошо бы ускорить минуту секунд, скажем, до двадцати? Тогда у нас, мать вашу, будет больше часов в одном, мать их, дне, чем у этих пидоров-англичашек.

    Где-то тикали часы. Довольно быстро. Слишком быстро, как мне показалось, чтобы действительно отсчитывать секунды. Хотя это ведь была американская территория, так что, вполне возможно американцы когда-то решили, что секунды — это мать их, слишком уж медленно и хорошо бы ускорить минуту секунд, скажем, до двадцати? Тогда у нас, мать вашу, будет больше часов в одном, мать их, дне, чем у этих пидоров-англичашек.

    — Томас Лэнг · книга
19. «

    Если бы моя дочь дала мне значок со словом «идиот», я бы надел его.

    Если бы моя дочь дала мне значок со словом «идиот», я бы надел его.
20. «

    Я почти никогда не лгу другим. Только себе.

    Я почти никогда не лгу другим. Только себе.