12 цитат Ибна аля-Мукаффы Абдаллаха, проверенных временем

Ниже 12 цитат Ибна аля-Мукаффы Абдаллаха — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Собралось некогда четыре мудреца в царском совете, и повелитель приказал им: «Пусть каждый из вас придумает изречение, что стало бы основой доброго нрава и разумного поведения». Первый мудрец молвил: «Лучшее украшение разумного — молчание». Второй сказал: «Самое полезное для достойного мужа — познать меру своего разумения». Третий возразил: «Полезнее всего для людей — не говорить о том, что их не касается». А четвертый заметил: «Человек может быть спокоен лишь тогда, когда вверится судьбе».

   Собралось некогда четыре мудреца в царском совете, и повелитель приказал им: «Пусть каждый из вас придумает изречение, что стало бы основой доброго нрава и разумного поведения». Первый мудрец молвил: «Лучшее украшение разумного — молчание». Второй сказал: «Самое полезное для достойного мужа — познать меру своего разумения». Третий возразил: «Полезнее всего для людей — не говорить о том, что их не касается». А четвертый заметил: «Человек может быть спокоен лишь тогда, когда вверится судьбе».

   — Калила и Димна · книга
2. «

   О смертный, загляни себе в душу, и увидишь, что желания и страсти влекут тебя к тому, что разум считает вредоносным! Как похож ты на странника, что влачится по гибельному пути, не ведая, куда направляется! Не будь рабом необузданных страстей и низменных желаний, исполняй свой долг, как подсказывает тебе опыт, не отвергай советов мудреца, или уподобишься больному, которого чревоугодие и жадность заставляют предпочитать вредную и тяжелую пищу легкой и полезной, хотя ему известны свойства всех кушаний и напитков и он знает, что усилит его болезнь и что избавит от недуга.

   О смертный, загляни себе в душу, и увидишь, что желания и страсти влекут тебя к тому, что разум считает вредоносным! Как похож ты на странника, что влачится по гибельному пути, не ведая, куда направляется! Не будь рабом необузданных страстей и низменных желаний, исполняй свой долг, как подсказывает тебе опыт, не отвергай советов мудреца, или уподобишься больному, которого чревоугодие и жадность заставляют предпочитать вредную и тяжелую пищу легкой и полезной, хотя ему известны свойства всех кушаний и напитков и он знает, что усилит его болезнь и что избавит от недуга.

   — Калила и Димна · книга
3. «

   Созревает разум по мере приобретения опыта и учености, но зерно его таится в душе человеческой подобно тому, как огонь скрыт в камне, и свет его не виден до той поры, пока по нему не ударят огнивом, и лишь тогда обнаружится в нем огненная стихия. Так и разум: от рождения он присущ человеку, но проявляется в полной мере, только если его подкрепит опыт и изощрит ученость, и тогда он ведет человека к добру и помогает ему сторониться зла. Лучшее в мире — разум и знания! Кто одарен острым умом и кому знания помогают проявить свою истинную природу, всеми силами домогается счастливой доли, добивается исполнения надежд в земной жизни, и ему дарован в загробном мире удел блаженных.

   Созревает разум по мере приобретения опыта и учености, но зерно его таится в душе человеческой подобно тому, как огонь скрыт в камне, и свет его не виден до той поры, пока по нему не ударят огнивом, и лишь тогда обнаружится в нем огненная стихия. Так и разум: от рождения он присущ человеку, но проявляется в полной мере, только если его подкрепит опыт и изощрит ученость, и тогда он ведет человека к добру и помогает ему сторониться зла. Лучшее в мире — разум и знания! Кто одарен острым умом и кому знания помогают проявить свою истинную природу, всеми силами домогается счастливой доли, добивается исполнения надежд в земной жизни, и ему дарован в загробном мире удел блаженных.

   — Калила и Димна · книга
4. «

   Человек, наделенный рассудком, не уподобляйся голубке, что выводит в своем гнезде птенцов, которых у нее отнимают и убивают. Но их гибель не служит ей предостережением — она опять кладет яйца и выводит птенцов в том же гнезде, отдавая их на заклание. И знай, что Всевышний Бог всему установил свой предел. Не преступай же его, остановись вовремя, ибо и стрела не поразит то, что слишком далеко и недоступно.

   Человек, наделенный рассудком, не уподобляйся голубке, что выводит в своем гнезде птенцов, которых у нее отнимают и убивают. Но их гибель не служит ей предостережением — она опять кладет яйца и выводит птенцов в том же гнезде, отдавая их на заклание. И знай, что Всевышний Бог всему установил свой предел. Не преступай же его, остановись вовремя, ибо и стрела не поразит то, что слишком далеко и недоступно.

   — Калила и Димна · книга
5. «

   Кто устремляет свои помыслы лишь к веселью и шуткам, подобен земледельцу, о котором рассказывают такую притчу: Досталась человеку в надел плодородная благодатная земля, орошенная и засеянная отборным зерном. Но когда настала пора снять добрый урожай, ибо колосья созрели и налились, тот земледелец стал выдергивать сорняки и срывать цветочки и таким легкомыслием погубил свое счастье и хлеб насущный.

   Кто устремляет свои помыслы лишь к веселью и шуткам, подобен земледельцу, о котором рассказывают такую притчу: Досталась человеку в надел плодородная благодатная земля, орошенная и засеянная отборным зерном. Но когда настала пора снять добрый урожай, ибо колосья созрели и налились, тот земледелец стал выдергивать сорняки и срывать цветочки и таким легкомыслием погубил свое счастье и хлеб насущный.

   — Калила и Димна · книга
6. «

   Пускаться вплавь через реку, где водятся крокодилы, — легкомыслие и беспечность, и кто сделает это, должен пенять на себя, а не жаловаться на крокодила. Кто извлекает яд из змеиного зуба и глотает его, чтобы испытать на себе его силу, — сам себе враг, змея же невинна, а кто войдет в заросли, где скрываются львы, — должен страшиться нападения.

   Пускаться вплавь через реку, где водятся крокодилы, — легкомыслие и беспечность, и кто сделает это, должен пенять на себя, а не жаловаться на крокодила. Кто извлекает яд из змеиного зуба и глотает его, чтобы испытать на себе его силу, — сам себе враг, змея же невинна, а кто войдет в заросли, где скрываются львы, — должен страшиться нападения.

   — Калила и Димна · книга
7. «

   Воистину, тот, кто отваживается общаться с дурными людьми, подобен неумелому мореплавателю — если и не утонет, то натерпится страха. Если же он сам ввергает себя в опасность и стремится к гибели, то его назовешь лишь ослом, да таким, что лишен разума и души, ибо и животные наделены от природы познанием: что служит им во благо, а что наносит вред и причиняет ущерб и порчу. Мы утверждаем это, ибо видим, как животные опасаются подстерегающего их несчастья. Увидев опасность, они стараются избежать ее, повинуясь чувству, что заложено в них природой, дабы сохранить себя от смерти и уничтожения.

   Воистину, тот, кто отваживается общаться с дурными людьми, подобен неумелому мореплавателю — если и не утонет, то натерпится страха. Если же он сам ввергает себя в опасность и стремится к гибели, то его назовешь лишь ослом, да таким, что лишен разума и души, ибо и животные наделены от природы познанием: что служит им во благо, а что наносит вред и причиняет ущерб и порчу. Мы утверждаем это, ибо видим, как животные опасаются подстерегающего их несчастья. Увидев опасность, они стараются избежать ее, повинуясь чувству, что заложено в них природой, дабы сохранить себя от смерти и уничтожения.

   — Калила и Димна · книга
8. «

   Свил жаворонок себе гнездо и стал высиживать птенцов на дороге, по которой слон ходил к водопою. Однажды слон, как обычно, шел к реке, чтобы напиться, и, не заметив гнезда, наступил на него и убил птенцов, раздавив яйца. Прилетел жаворонок и, увидев, какая беда постигла его, понял, что не кто иной, как слон, — виновник его несчастья. Подлетел к слону жаворонок, горько плача, опустился к нему на голову и промолвил: «О царь, зачем ты раздавил яйца и убил моих деток? Ведь я твой сосед и живу под твоей защитой! Неужто ты сделал это, презирая меня — малую пташку, сочтя меня жалким и ничтожным?» И слон ответил: «Так и есть, несчастный». Тогда жаворонок оставил слона, отправился к своим собратьям-птицам и пожаловался им на бесчестье и убийство. Птицы сказали: «Где уж нам, слабым, справиться с могучим зверем!» Но жаворонок обратился к сорокам и воронам: «Полетим со мной, я хочу, чтобы вы выклевали ему очи, а уж после того я сам с ним справлюсь». Птицы согласились и, прилетев к слону всей стаей, выклевали ему глаза, и слон ослеп, лишился зренья, так что не мог уже найти дорогу к водопою и питался лишь тем, что мог достать хоботом, не сходя с места. Увидев это, жаворонок устремился к водоему, где в изобилии водились лягушки. Он пожаловался им на злодейство слона. Лягушки заквакали: «Куда нам до слона! Что мы можем поделать с этим огромным зверем?» Жаворонок ответил: «Я хочу, чтобы вы отправились вместе со мной к глубокой яме, которая находится неподалеку от него. Прыгайте туда и квакайте как можно громче. Услышав вас, слон подумает, что находится у берега водоема, и, желая напиться, свалится в яму». И лягушки, откликнувшись на просьбу жаворонка, отправились к той яме, стали прыгать в нее и громко квакать. А слон, изнывавший от жажды, вдруг услышал кваканье лягушек и не усомнился, что находится на берегу водоема. Подойдя к яме, он потянулся, чтобы напиться, но не удержался на краю и угодил в ловушку. А жаворонок летал над головой слона, застрявшего в яме, и приговаривал: «Ну что, злодей, упоенный своею силой, презирающий мою слабость! Не велик ли мой разум при столь малом теле, не мал ли твой рассудок для столь огромной туши?»

   Свил жаворонок себе гнездо и стал высиживать птенцов на дороге, по которой слон ходил к водопою. Однажды слон, как обычно, шел к реке, чтобы напиться, и, не заметив гнезда, наступил на него и убил птенцов, раздавив яйца. Прилетел жаворонок и, увидев, какая беда постигла его, понял, что не кто иной, как слон, — виновник его несчастья. Подлетел к слону жаворонок, горько плача, опустился к нему на голову и промолвил: «О царь, зачем ты раздавил яйца и убил моих деток? Ведь я твой сосед и живу под твоей защитой! Неужто ты сделал это, презирая меня — малую пташку, сочтя меня жалким и ничтожным?» И слон ответил: «Так и есть, несчастный». Тогда жаворонок оставил слона, отправился к своим собратьям-птицам и пожаловался им на бесчестье и убийство. Птицы сказали: «Где уж нам, слабым, справиться с могучим зверем!» Но жаворонок обратился к сорокам и воронам: «Полетим со мной, я хочу, чтобы вы выклевали ему очи, а уж после того я сам с ним справлюсь». Птицы согласились и, прилетев к слону всей стаей, выклевали ему глаза, и слон ослеп, лишился зренья, так что не мог уже найти дорогу к водопою и питался лишь тем, что мог достать хоботом, не сходя с места. Увидев это, жаворонок устремился к водоему, где в изобилии водились лягушки. Он пожаловался им на злодейство слона. Лягушки заквакали: «Куда нам до слона! Что мы можем поделать с этим огромным зверем?» Жаворонок ответил: «Я хочу, чтобы вы отправились вместе со мной к глубокой яме, которая находится неподалеку от него. Прыгайте туда и квакайте как можно громче. Услышав вас, слон подумает, что находится у берега водоема, и, желая напиться, свалится в яму». И лягушки, откликнувшись на просьбу жаворонка, отправились к той яме, стали прыгать в нее и громко квакать. А слон, изнывавший от жажды, вдруг услышал кваканье лягушек и не усомнился, что находится на берегу водоема. Подойдя к яме, он потянулся, чтобы напиться, но не удержался на краю и угодил в ловушку. А жаворонок летал над головой слона, застрявшего в яме, и приговаривал: «Ну что, злодей, упоенный своею силой, презирающий мою слабость! Не велик ли мой разум при столь малом теле, не мал ли твой рассудок для столь огромной туши?»

   — Калила и Димна · книга
9. «

   Собрались некогда цари разных стран: Китая, Индии, Персии, Рума — и сказали: «Каждый из нас должен придумать изречение, достойное того, чтобы его записали и помнили до скончания века». Властитель Китая промолвил: «Я безраздельно владею неизреченным словом, но не в моей власти вернуть то, что слетело с уст». Повелитель Индии произнес: «Дивлюсь я тому, кто вымолвит хоть одно слово, — ведь даже если оно будет истолковано благосклонно, то не всегда принесет пользу, а если это слово сочтут дерзким, оно ввергнет человека в пучины смерти». Царь Персии воскликнул: «Пока я молчу, я — хозяин своего слова, но стоит мне произнести его, как оно становится моим хозяином и владыкой». А царь Рума добавил: «Никогда не раскаивался я в том, что смолчал, но как часто жалел о том, что проговорился».

   Собрались некогда цари разных стран: Китая, Индии, Персии, Рума — и сказали: «Каждый из нас должен придумать изречение, достойное того, чтобы его записали и помнили до скончания века». Властитель Китая промолвил: «Я безраздельно владею неизреченным словом, но не в моей власти вернуть то, что слетело с уст». Повелитель Индии произнес: «Дивлюсь я тому, кто вымолвит хоть одно слово, — ведь даже если оно будет истолковано благосклонно, то не всегда принесет пользу, а если это слово сочтут дерзким, оно ввергнет человека в пучины смерти». Царь Персии воскликнул: «Пока я молчу, я — хозяин своего слова, но стоит мне произнести его, как оно становится моим хозяином и владыкой». А царь Рума добавил: «Никогда не раскаивался я в том, что смолчал, но как часто жалел о том, что проговорился».

   — Байдаба · книга
10. «

    В пословице говорится: «Человек, желающий добиться высоких степеней, должен смириться с одной из трех вещей: несчастьем, что постигнет его самого, убытком в деньгах либо ущербом в чести». Кто всего опасается — ничего не добивается.

    В пословице говорится: «Человек, желающий добиться высоких степеней, должен смириться с одной из трех вещей: несчастьем, что постигнет его самого, убытком в деньгах либо ущербом в чести». Кто всего опасается — ничего не добивается.

    — Байдаба · книга
11. «

    ... Мудрецы прошлых веков говорили: «Цари опьяняются властью, словно винным хмелем, и отрезвить их могут лишь наставления ученых и увещания мудрецов".

    ... Мудрецы прошлых веков говорили: «Цари опьяняются властью, словно винным хмелем, и отрезвить их могут лишь наставления ученых и увещания мудрецов".

    — Калила и Димна · книга
12. «

    ... Умение хранить тайну — первое свойство достойного мужа. Если тайна стала достоянием надежного и скромного, то можно быть уверенным, что он никогда не разгласит ее, ибо неспособен на это по своей природе. Нельзя сохранить тайну, если те двое, коим она известна, обсуждают ее между собой и ведут о том долгие речи. Ведь если нечто ведомо двум болтливым, то неминуемо появится третий, поверенный одного из них, и тогда сказанное разойдется по всему свету, так что не отопрешься — ведь невозможно отрицать неопровержимое. Ведь если после грозы облака разошлись и небо прояснилось, никто не скажет: «Спустилась грозовая туча».

    ... Умение хранить тайну — первое свойство достойного мужа. Если тайна стала достоянием надежного и скромного, то можно быть уверенным, что он никогда не разгласит ее, ибо неспособен на это по своей природе. Нельзя сохранить тайну, если те двое, коим она известна, обсуждают ее между собой и ведут о том долгие речи. Ведь если нечто ведомо двум болтливым, то неминуемо появится третий, поверенный одного из них, и тогда сказанное разойдется по всему свету, так что не отопрешься — ведь невозможно отрицать неопровержимое. Ведь если после грозы облака разошлись и небо прояснилось, никто не скажет: «Спустилась грозовая туча».

    — Адое · книга