49 известных цитат Иэна Бэнкса

Иэн Бэнкс — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 49 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Всё, что со мной происходит, занимает вроде бы правильное количество времени — в то время, но позднее... Господи, да куда же оно все подевалось? Оглянешься иногда назад и думаешь: неужели я действительно все это делал? А в других случаях ты думаешь: это что, и все? Неужели это и все, что я успел сделать? Мы никогда не бываем довольны. Мы даже не знаем, что значит это слово.

   Всё, что со мной происходит, занимает вроде бы правильное количество времени — в то время, но позднее... Господи, да куда же оно все подевалось? Оглянешься иногда назад и думаешь: неужели я действительно все это делал? А в других случаях ты думаешь: это что, и все? Неужели это и все, что я успел сделать? Мы никогда не бываем довольны. Мы даже не знаем, что значит это слово.

   — Улица отчаяния · книга
2. «

   Мои главные враги — Женщины и Море. Я их ненавижу. Женщин потому что они слабые и глупые и живут в тени мужчины, и ничего с ними не сравнится, а Море потому, что оно всегда раздражает меня, разрушая построенное мной, смывая покинутое мной, очищая следы, которые я оставил. И я не уверен в невиновности Ветра.

   Мои главные враги — Женщины и Море. Я их ненавижу. Женщин потому что они слабые и глупые и живут в тени мужчины, и ничего с ними не сравнится, а Море потому, что оно всегда раздражает меня, разрушая построенное мной, смывая покинутое мной, очищая следы, которые я оставил. И я не уверен в невиновности Ветра.

   — Осиная фабрика · книга
3. «

   Самое лучшее в истории время, когда ты был достаточно молод, чтобы не утратить энтузиазма, мог еще чувствовать, что именно здесь ломается волна, на тебе и твоем поколении, сейчас видел, как в который уже раз накатывает очередной вал и снова начинаются все те же пенные забавы, серфинг продолжается.

   Самое лучшее в истории время, когда ты был достаточно молод, чтобы не утратить энтузиазма, мог еще чувствовать, что именно здесь ломается волна, на тебе и твоем поколении, сейчас видел, как в который уже раз накатывает очередной вал и снова начинаются все те же пенные забавы, серфинг продолжается.

   — Улица отчаяния · книга
4. «

   Ну и что, что ты так считаешь? Твой путь — лишь один из многих.

   Ну и что, что ты так считаешь? Твой путь — лишь один из многих.

   — Улица отчаяния · книга
5. «

   Я всегда считал, что люди голосуют за новое правительство не потому, что поддерживают его курс, а только из-за жажды новизны. Им кажется, что новое – это всегда лучшее.

   Я всегда считал, что люди голосуют за новое правительство не потому, что поддерживают его курс, а только из-за жажды новизны. Им кажется, что новое – это всегда лучшее.

   — Осиная фабрика · книга
6. «

   Восторженный поклонник вначале, иуда до последних дней.

   Восторженный поклонник вначале, иуда до последних дней.

   — Улица отчаяния · книга
7. «

   Как это страшно, когда слово «развод» перестаёт быть просто словом – из сплетен, из жалоб подруг, из газетных статей, из судебных телерепортажей – и становится твоим словом. Входит в твою жизнь.

   Как это страшно, когда слово «развод» перестаёт быть просто словом – из сплетен, из жалоб подруг, из газетных статей, из судебных телерепортажей – и становится твоим словом. Входит в твою жизнь.

   — Воронья дорога · книга
8. «

   Смерть всегда бодрит, заставляет тебя понять, насколько ты сам жив, насколько ты уязвим, но пока удачлив; смерть кого-нибудь близкого предоставляет хороший повод стать ненадолго немного сумасшедшим и делать штуки, которые в другой ситуации были бы непростительными. Какое удовольствие плохо себя вести и все равно получать кучу соболезнований!

   Смерть всегда бодрит, заставляет тебя понять, насколько ты сам жив, насколько ты уязвим, но пока удачлив; смерть кого-нибудь близкого предоставляет хороший повод стать ненадолго немного сумасшедшим и делать штуки, которые в другой ситуации были бы непростительными. Какое удовольствие плохо себя вести и все равно получать кучу соболезнований!

   — Фрэнк Колдхейм · книга
9. «

   — Настоящие чокнутые. Многие из них стоят во главе стран, религий или армий. Настоящие сумасшедшие. — Да, наверное, — задумчиво сказал я, наблюдая за битвой на экране вверх ногами, — или может они — единственные нормальные люди. У них вся власть и богатство. Они заставляют всех остальных делать то, что они хотят, например, умирать для них и работать на них, и продвигать их к власти, и защищать их, и платить налоги, и покупать для них игрушки, и они переживут следующую большую войну в своих туннелях и бункерах. Так что если рассмотреть нынешнее положение вещей, кто может назвать их сумасшедшими, потому что они не делают так, как Джо Лох, иначе они были бы Джонами Лохами, и наверху сидел бы кто-нибудь другой. — Выживание наиболее приспособленных. — Да. — Выживание... — Джеми со свистом втянул воздух и так сильно дернул джойстик, что чуть не упал со стула, но смог увести свой корабль от желтых молний, которые загнали его в угол экрана, — наиболее вредных. — Он взглянул на меня и быстро улыбнулся, потом опять сгорбился над игрой. Я выпил и кивнул: — Можно и так. Если наиболее вредный выживает, отсюда и берется закаленное дерьмо, которое правит нами. — «Нами» — это Джонами Лохами, — сказал Джеми. — Ага, или всеми подряд. Всем видом. Если мы и в самом деле настолько злые и тупые, что забросаем друг друга замечательными водородными и нейтронными бомбами, тогда может и хорошо выйдет, если мы сотрем себя с лица земли до того, как мы выйдем в космос и начнем проделывать ужасные пакости с другими видами. — Ты имеешь в виду, что мы будем космическими агрессорами? — Ага, — засмеялся я и стал раскачиваться на стуле. — Точно. Это мы!

   — Настоящие чокнутые. Многие из них стоят во главе стран, религий или армий. Настоящие сумасшедшие. — Да, наверное, — задумчиво сказал я, наблюдая за битвой на экране вверх ногами, — или может они — единственные нормальные люди. У них вся власть и богатство. Они заставляют всех остальных делать то, что они хотят, например, умирать для них и работать на них, и продвигать их к власти, и защищать их, и платить налоги, и покупать для них игрушки, и они переживут следующую большую войну в своих туннелях и бункерах. Так что если рассмотреть нынешнее положение вещей, кто может назвать их сумасшедшими, потому что они не делают так, как Джо Лох, иначе они были бы Джонами Лохами, и наверху сидел бы кто-нибудь другой. — Выживание наиболее приспособленных. — Да. — Выживание... — Джеми со свистом втянул воздух и так сильно дернул джойстик, что чуть не упал со стула, но смог увести свой корабль от желтых молний, которые загнали его в угол экрана, — наиболее вредных. — Он взглянул на меня и быстро улыбнулся, потом опять сгорбился над игрой. Я выпил и кивнул: — Можно и так. Если наиболее вредный выживает, отсюда и берется закаленное дерьмо, которое правит нами. — «Нами» — это Джонами Лохами, — сказал Джеми. — Ага, или всеми подряд. Всем видом. Если мы и в самом деле настолько злые и тупые, что забросаем друг друга замечательными водородными и нейтронными бомбами, тогда может и хорошо выйдет, если мы сотрем себя с лица земли до того, как мы выйдем в космос и начнем проделывать ужасные пакости с другими видами. — Ты имеешь в виду, что мы будем космическими агрессорами? — Ага, — засмеялся я и стал раскачиваться на стуле. — Точно. Это мы!

   — Осиная фабрика · книга
10. «

    ...любой вопрос — это начало поиска конца.

    ...любой вопрос — это начало поиска конца.

    — Осиная фабрика · книга
11. «

    Пусть даже я не мог стать красивым — я мог порождать красоту.

    Пусть даже я не мог стать красивым — я мог порождать красоту.

    — Улица отчаяния · книга
12. «

    Я человек сентиментальный, человек слабый и податливый, и никто не умеет обвести меня вокруг пальца лучше, чем я сам.

    Я человек сентиментальный, человек слабый и податливый, и никто не умеет обвести меня вокруг пальца лучше, чем я сам.

    — Улица отчаяния · книга
13. «

    Мне всегда казалось, что люди голосуют за новое правительство не потому, что на самом деле согласны с его политикой, а потому, что хотят перемен. Они почему-то думают: все будет лучше при новом правительстве. Да, люди глупы, но их мнение основано скорее на настроении, капризе и атмосфере, чем на тщательно продуманных аргументах.

    Мне всегда казалось, что люди голосуют за новое правительство не потому, что на самом деле согласны с его политикой, а потому, что хотят перемен. Они почему-то думают: все будет лучше при новом правительстве. Да, люди глупы, но их мнение основано скорее на настроении, капризе и атмосфере, чем на тщательно продуманных аргументах.

    — Осиная фабрика · книга
14. «

    Есть ещё похер в похеровницах.

    Есть ещё похер в похеровницах.

    — Мост · книга
15. «

    А пока я там прохлаждался, Ты уже летела домой. И не читал я твою записку - Обо всем догадался сам. Бросил ее в остывший камин, Встал и ушел в загул, А она лежала там, пепел на пепле, И горела в моем мозгу.

    А пока я там прохлаждался, Ты уже летела домой. И не читал я твою записку - Обо всем догадался сам. Бросил ее в остывший камин, Встал и ушел в загул, А она лежала там, пепел на пепле, И горела в моем мозгу.

    — Улица отчаяния · книга
16. «

    Я вдыхал дым и думал об Инес. Не потому, что она курила, а потому, что я привязался к ней почище, чем к тому курению. И так же трудно бросал.

    Я вдыхал дым и думал об Инес. Не потому, что она курила, а потому, что я привязался к ней почище, чем к тому курению. И так же трудно бросал.

    — Улица отчаяния · книга
17. «

    А вдруг тут что-то не так и никакой он не псих вовсе? Может, ему просто обрыдло вести себя нормально, вот он и стал строить из себя психопата, а в дурдом его упекли, потому что он зашел слишком далеко.

    А вдруг тут что-то не так и никакой он не псих вовсе? Может, ему просто обрыдло вести себя нормально, вот он и стал строить из себя психопата, а в дурдом его упекли, потому что он зашел слишком далеко.

    — Осиная фабрика · книга
18. «

    — Ты не спишь? — Конечно, нет. Спать необязательно. Это что-то, что они говорят тебе, чтобы контролировать тебя. Никто не обязан спать. Тебя учат спать, когда ты еще ребенок. Если ты по-настоящему хочешь, ты можешь это преодолеть. Теперь я никогда не сплю. Так гораздо проще быть настороже, чтобы они не подкрались, и продолжать идти. Нет ничего лучше, чем продолжать идти. Становишься похожим на корабль.

    — Ты не спишь? — Конечно, нет. Спать необязательно. Это что-то, что они говорят тебе, чтобы контролировать тебя. Никто не обязан спать. Тебя учат спать, когда ты еще ребенок. Если ты по-настоящему хочешь, ты можешь это преодолеть. Теперь я никогда не сплю. Так гораздо проще быть настороже, чтобы они не подкрались, и продолжать идти. Нет ничего лучше, чем продолжать идти. Становишься похожим на корабль.

    — Осиная фабрика · книга
19. «

    Хаос в его голове слишком силен для любого нормального человека. В нем была лунатическая сила полной сосредоточенности, на которую способны только сумасшедшие, а самые неистовые солдаты и самые агрессивные спортсмены могут имитировать короткое время. Каждая частица мозга Эрика была сконцентрирована на его задаче — вернуться и поджигать — и ни один нормальный мозг, даже мой, который так далек от нормального и сильнее, чем большинство, не мог сравниться с организованной силой Эрика. Брат вел Тотальную Войну, Джихад, он оседлал Божественный Ветер и несся как минимум к собственному уничтожению, а я ничего не мог сделать.

    Хаос в его голове слишком силен для любого нормального человека. В нем была лунатическая сила полной сосредоточенности, на которую способны только сумасшедшие, а самые неистовые солдаты и самые агрессивные спортсмены могут имитировать короткое время. Каждая частица мозга Эрика была сконцентрирована на его задаче — вернуться и поджигать — и ни один нормальный мозг, даже мой, который так далек от нормального и сильнее, чем большинство, не мог сравниться с организованной силой Эрика. Брат вел Тотальную Войну, Джихад, он оседлал Божественный Ветер и несся как минимум к собственному уничтожению, а я ничего не мог сделать.

    — Осиная фабрика · книга
20. «

    Да это же просто ветер Плеснул мне в лицо дождем, Или попало в глаза Кольцо сигаретного дыма. Ну как ты могла подумать, Что я о тебе заплачу? Ну как ты могла подумать, Что я от тебя уйду?

    Да это же просто ветер Плеснул мне в лицо дождем, Или попало в глаза Кольцо сигаретного дыма. Ну как ты могла подумать, Что я о тебе заплачу? Ну как ты могла подумать, Что я от тебя уйду?

    — Улица отчаяния · книга