39 цитат Иэна Макьюэна: от иронии до философии

Ниже 39 цитат Иэна Макьюэна — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   В трудной ситуации иногда полезно спросить себя, чего бы ты больше всего хотела сейчас, и подумать, как этого достичь. А если нельзя, то чего на втором месте?

   В трудной ситуации иногда полезно спросить себя, чего бы ты больше всего хотела сейчас, и подумать, как этого достичь. А если нельзя, то чего на втором месте?

   — Сластёна · книга
2. «

   Обозначить разногласия и остаться друзьями — не это ли суть цивилизованного существования?

   Обозначить разногласия и остаться друзьями — не это ли суть цивилизованного существования?

   — Джулиан Гармони · книга
3. «

   День за днём мы являемся свидетелями преступлений друг друга. Ты сегодня никого не убил? Но скольких ты оставил умирать?

   День за днём мы являемся свидетелями преступлений друг друга. Ты сегодня никого не убил? Но скольких ты оставил умирать?

   — Искупление · книга
4. «

   Нельзя, чтобы чувства становились помехой в работе.

   Нельзя, чтобы чувства становились помехой в работе.

   — Сластёна · книга
5. «

   Нынче мужчины не уверены в себе, они ненавидят себя даже сильнее, чем друг друга. Женщины обращаются с мужчинами, как с детьми, потому что не могут относиться к ним серьезно.

   Нынче мужчины не уверены в себе, они ненавидят себя даже сильнее, чем друг друга. Женщины обращаются с мужчинами, как с детьми, потому что не могут относиться к ним серьезно.

   — Роберт · книга
6. «

   Непонимание — общая беда людей.

   Непонимание — общая беда людей.

   — Суббота · книга
7. «

   Устроенный в целом на разумных началах, но имеющий столько недостатков, что разум вскоре оказывается в вихре противоречий. Мы привыкли жить с этим, отгоняя депрессию. Миллионы умирают от болезней, поддающихся лечению. Миллионы живут в нищете, когда в мире столько денег. Мы разрушаем биосферу, зная, что это наш единственный дом. Мы угрожаем друг другу ядерным оружием, зная, к чему это может привести. Мы любим живую природу, но допускаем массовое уничтожение видов. И все остальное: геноцид, пытки, рабство, убийства в семье, издевательства над детьми, стрельба в школах, изнасилования и прочее беззаконие. Мы живем с этими ужасами и можем, не сходя с ума, испытывать счастье и даже любовь.

   Устроенный в целом на разумных началах, но имеющий столько недостатков, что разум вскоре оказывается в вихре противоречий. Мы привыкли жить с этим, отгоняя депрессию. Миллионы умирают от болезней, поддающихся лечению. Миллионы живут в нищете, когда в мире столько денег. Мы разрушаем биосферу, зная, что это наш единственный дом. Мы угрожаем друг другу ядерным оружием, зная, к чему это может привести. Мы любим живую природу, но допускаем массовое уничтожение видов. И все остальное: геноцид, пытки, рабство, убийства в семье, издевательства над детьми, стрельба в школах, изнасилования и прочее беззаконие. Мы живем с этими ужасами и можем, не сходя с ума, испытывать счастье и даже любовь.

   — Алан Тьюринг · книга
8. «

   Каменный век закончился не из-за нехватки камней.

   Каменный век закончился не из-за нехватки камней.

   — Солнечная · книга
9. «

   Сейчас иные даже спорят, не вынимая наушников из ушей.

   Сейчас иные даже спорят, не вынимая наушников из ушей.

   — Суббота · книга
10. «

    Миру на заметку: не все у нас меняется к худшему.

    Миру на заметку: не все у нас меняется к худшему.

    — Суббота · книга
11. «

    Но, взглянув на себя в зеркало над лестницей, она увидела женщину, направляющуюся на похороны, печальную, более того – суровую. Этот черный панцирь делал ее похожей на какое-то насекомое, живущее в спичечном коробке. На жука-рогача. Она словно прозрела свое будущее, когда станет восьмидесятипятилетней тощей вдовой, и, безо всяких колебаний быстро повернувшись, поспешила обратно в комнату. Сесилия не слишком огорчилась, что ей пришлось переодеваться. Ни на минуту не забывая о том, что предстоит ей сегодня вечером, понимала: чувствовать себя она должна уверенно. Черное платье упало на пол, она переступила через него, оставшись в черных туфлях и нижнем белье, и стала обозревать все, что висело в гардеробе, не забывая об утекающих минутах. Появляться в суровом обличье она никак не желала. Она хотела чувствовать себя свободно и в то же время выглядеть сдержанной. А более всего ей хотелось выглядеть так, словно она и минуты не потратила на размышления о том, как одеться.

    Но, взглянув на себя в зеркало над лестницей, она увидела женщину, направляющуюся на похороны, печальную, более того – суровую. Этот черный панцирь делал ее похожей на какое-то насекомое, живущее в спичечном коробке. На жука-рогача. Она словно прозрела свое будущее, когда станет восьмидесятипятилетней тощей вдовой, и, безо всяких колебаний быстро повернувшись, поспешила обратно в комнату. Сесилия не слишком огорчилась, что ей пришлось переодеваться. Ни на минуту не забывая о том, что предстоит ей сегодня вечером, понимала: чувствовать себя она должна уверенно. Черное платье упало на пол, она переступила через него, оставшись в черных туфлях и нижнем белье, и стала обозревать все, что висело в гардеробе, не забывая об утекающих минутах. Появляться в суровом обличье она никак не желала. Она хотела чувствовать себя свободно и в то же время выглядеть сдержанной. А более всего ей хотелось выглядеть так, словно она и минуты не потратила на размышления о том, как одеться.

    — Искупление · книга
12. «

    Разве писание не есть разновидность того же парения, доступная форма полёта, не чудо воображения?

    Разве писание не есть разновидность того же парения, доступная форма полёта, не чудо воображения?

    — Искупление · книга
13. «

    В том, чтобы спать одному, есть особое чувственное удовольствие, по крайней мере какое-то время, пока сон в одиночестве не начнёт обретать тихую грусть.

    В том, чтобы спать одному, есть особое чувственное удовольствие, по крайней мере какое-то время, пока сон в одиночестве не начнёт обретать тихую грусть.

    — Чарли Фрэнд · книга
14. «

    ...истина бывает странной и обманчивой, за неё нужно бороться, пробиваться к ней через поток привычных мелочей.

    ...истина бывает странной и обманчивой, за неё нужно бороться, пробиваться к ней через поток привычных мелочей.

    — Искупление · книга
15. «

    Толпа — существо медлительное и недалекое, и ума у нее куда меньше, чем у любого из составляющих её людей.

    Толпа — существо медлительное и недалекое, и ума у нее куда меньше, чем у любого из составляющих её людей.

    — Чёрные собаки · книга
16. «

    Зачастую хорошие люди принимают страдания и смерть не потому, что кто-то испытывает их хорошие качества, а именно потому, что не оказывается никого и ничего, чтобы испытать их.

    Зачастую хорошие люди принимают страдания и смерть не потому, что кто-то испытывает их хорошие качества, а именно потому, что не оказывается никого и ничего, чтобы испытать их.

    — Джо Роуз · книга
17. «

    Несчастными людей делают не только порочность и интриги, недоразумения и неправильное понимание, прежде всего таковыми их делает неспособность понять простую истину: другие люди так же реальны.

    Несчастными людей делают не только порочность и интриги, недоразумения и неправильное понимание, прежде всего таковыми их делает неспособность понять простую истину: другие люди так же реальны.

    — Искупление · книга
18. «

    Суббота — время, отведенное для бездумного довольства жизнью.

    Суббота — время, отведенное для бездумного довольства жизнью.
19. «

    Какое же это счастье — когда любишь собственную жену.

    Какое же это счастье — когда любишь собственную жену.

    — Суббота · книга
20. «

    Они были друзьями с детства, но теперь это становилось преградой – им было неловко перед самими собой, прежними. В последние годы их отношения стали несколько вымученными, но старая привычка общаться по-дружески сохранилась, и сломать её теперь, чтобы ощутить себя незнакомцами в интимном плане, было нелегко, для этого требовалась ясность цели, а она-то как раз и отсутствовала.

    Они были друзьями с детства, но теперь это становилось преградой – им было неловко перед самими собой, прежними. В последние годы их отношения стали несколько вымученными, но старая привычка общаться по-дружески сохранилась, и сломать её теперь, чтобы ощутить себя незнакомцами в интимном плане, было нелегко, для этого требовалась ясность цели, а она-то как раз и отсутствовала.

    — Искупление · книга