501 цитата Игоря Ивановича Гарина — избранное

Игорь Иванович Гарин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 501 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Мы говорим Гёте, как мы говорим Орфей.

   Мы говорим Гёте, как мы говорим Орфей.

   — Валери · книга
2. «

   Чувственное познание — лишь первый элемент познания, затем начинается сложная цепочка интеллектуальной обработки.

   Чувственное познание — лишь первый элемент познания, затем начинается сложная цепочка интеллектуальной обработки.

   — Фома Аквинский · книга
3. «

   Цель науки — уничтожение мира.

   Цель науки — уничтожение мира.

   — Фридрих Ницше · книга
4. «

   Здравствуй радость, здравствуй горе, Леты ил, Гермеса перья, Всё, что есть и будет вскоре - Всё люблю равно теперь я!

   Здравствуй радость, здравствуй горе, Леты ил, Гермеса перья, Всё, что есть и будет вскоре - Всё люблю равно теперь я!

   — Китс · книга
5. «

   Истина — ложь, потому что другие эпохи обретут иные истины, но она ложь еще и потому, что ложь сильнее правды.

   Истина — ложь, потому что другие эпохи обретут иные истины, но она ложь еще и потому, что ложь сильнее правды.

   — Ницше · книга
6. «

   Демократия придает количеству статус закона: лучшее — устраивающее большинство.

   Демократия придает количеству статус закона: лучшее — устраивающее большинство.

   — Ницше · книга
7. «

   Любое подлинное произведение искусства допускает бесконечное количество толкований, причем никогда нельзя сказать, вложена ли эта бесконечность самим художником или раскрывается в произведении, как таковая.

   Любое подлинное произведение искусства допускает бесконечное количество толкований, причем никогда нельзя сказать, вложена ли эта бесконечность самим художником или раскрывается в произведении, как таковая.

   — Пророки и поэты · книга
8. «

   Человек свободный хочет зависеть только от самого себя, а не от условностей общества или традиций. Традиция правит миром исключительна как сила, а не как истина.

   Человек свободный хочет зависеть только от самого себя, а не от условностей общества или традиций. Традиция правит миром исключительна как сила, а не как истина.

   — Фридрих Ницше · книга
9. «

   Художнику весьма легко от любви к искусству перейти к человеконенавистничеству и воспользоваться розовыми венками как терновыми венцами для должного наказания.

   Художнику весьма легко от любви к искусству перейти к человеконенавистничеству и воспользоваться розовыми венками как терновыми венцами для должного наказания.

   — Жан-Поль · книга
10. «

    Не будем же примитивизировать Бога по образу и подобию своему! Ибо — и это осознано даже простыми религиями — Бог не просто высок, недоступен или несоизмерим с миром, а потусторонен: сознание, интеллект, интуиция — слишком слабые инструменты, чтобы перевалить через ту грань, где законы мироздания перестают быть вершителями порядка и становятся лишь слабыми отблесками божественного мира.

    Не будем же примитивизировать Бога по образу и подобию своему! Ибо — и это осознано даже простыми религиями — Бог не просто высок, недоступен или несоизмерим с миром, а потусторонен: сознание, интеллект, интуиция — слишком слабые инструменты, чтобы перевалить через ту грань, где законы мироздания перестают быть вершителями порядка и становятся лишь слабыми отблесками божественного мира.

    — Пророки и поэты · книга
11. «

    Восторгаясь мощью Шекспира, нередко уподобляемого Бетховену, Ницше видел в нем правдивого хрониста самой жизни со всеми ее страстями, терзаниями, корчами, нарушениями справедливости, душевной раздвоенностью и смутой.

    Восторгаясь мощью Шекспира, нередко уподобляемого Бетховену, Ницше видел в нем правдивого хрониста самой жизни со всеми ее страстями, терзаниями, корчами, нарушениями справедливости, душевной раздвоенностью и смутой.

    — Ницше · книга
12. «

    Представляется очевидным, что конечные цели человеческих поступков ни в коем случае не могут быть объяснены исходя из разума, но полностью опираются на чувства и привязанности людей вне какой-либо зависимости от их интеллектуальных способностей.

    Представляется очевидным, что конечные цели человеческих поступков ни в коем случае не могут быть объяснены исходя из разума, но полностью опираются на чувства и привязанности людей вне какой-либо зависимости от их интеллектуальных способностей.

    — Юм · книга
13. «

    Процветают худшие, лучшим дано страдать — может быть и не ново, но всегда актуально.

    Процветают худшие, лучшим дано страдать — может быть и не ново, но всегда актуально.

    — Пруст · книга
14. «

    Юм считает, что природа держит нас на дистанции, всячески препятствуя проникновению в свои глубины. Оттого наши знания так поверхностны.

    Юм считает, что природа держит нас на дистанции, всячески препятствуя проникновению в свои глубины. Оттого наши знания так поверхностны.

    — Пророки и поэты · книга
15. «

    По кругу ходит человек, по кругу ходит человечество, меняются лишь имена героев — ставленников судьбы. На смену энтузиазму приходит страх, из страха рождается новая экзальтация. Это хорошо известный феномен: необыкновенная жажда деятельности и преобразований на благо человечества, за которой стоит хорошо замаскированный личный интерес.

    По кругу ходит человек, по кругу ходит человечество, меняются лишь имена героев — ставленников судьбы. На смену энтузиазму приходит страх, из страха рождается новая экзальтация. Это хорошо известный феномен: необыкновенная жажда деятельности и преобразований на благо человечества, за которой стоит хорошо замаскированный личный интерес.

    — Пророки и поэты · книга
16. «

    Когда человек старается убедить других в своей истине, т. е. сделать то, что ему открылось, обязательным для всех, — он обыкновенно думает, что руководствуется высокими побуждениями: любовью к ближним, желанием просветить темных и заблудших и т. д. Не ближних хочет облагодетельствовать тот, кто хлопочет о приведении всех к единой истине. Для него важно не столько иметь истину, сколько получить общее признание. Оттого этика и теория познания так озабочены тем, чтобы, по возможности, ограничить права вопрошающих.

    Когда человек старается убедить других в своей истине, т. е. сделать то, что ему открылось, обязательным для всех, — он обыкновенно думает, что руководствуется высокими побуждениями: любовью к ближним, желанием просветить темных и заблудших и т. д. Не ближних хочет облагодетельствовать тот, кто хлопочет о приведении всех к единой истине. Для него важно не столько иметь истину, сколько получить общее признание. Оттого этика и теория познания так озабочены тем, чтобы, по возможности, ограничить права вопрошающих.

    — Ницше · книга
17. «

    Я сидел в ожидании, я не ждал ничего. Я не размышлял о добре и зле, я лишь радовался Игре света и тени, я находился под обаянием Дня, озера, яркого солнца, жизни без цели.

    Я сидел в ожидании, я не ждал ничего. Я не размышлял о добре и зле, я лишь радовался Игре света и тени, я находился под обаянием Дня, озера, яркого солнца, жизни без цели.

    — Фридрих Ницше · книга
18. «

    Науку вполне справедливо почитают за ее превосходство и полезность, и она действительно таковой является, когда управляет и направляет действия людей.

    Науку вполне справедливо почитают за ее превосходство и полезность, и она действительно таковой является, когда управляет и направляет действия людей.

    — Беркли (Berkley) · книга
19. «

    Рабле не очень-то верит в быстроту воспитания народа и в возможность скорого изменения этого порочного мира.

    Рабле не очень-то верит в быстроту воспитания народа и в возможность скорого изменения этого порочного мира.

    — Пророки и поэты · книга
20. «

    Но раз природы мудрой сила на лад один их сотворила, то нам доступна близость всех.

    Но раз природы мудрой сила на лад один их сотворила, то нам доступна близость всех.

    — Джон Донн · книга