21 цитата Ильи Арсёнова для тех, кто любит думать

Подборка из 21 цитата Ильи Арсёнова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Пойми, Род, иногда ты делаешь то, что хочешь, иногда ты делаешь то, что можешь, а иногда приходится сделать то, что должен. Сегодня ты всё сделал правильно, поэтому не стоит себя мучить. Просто иногда так надо делать. Спроси свою совесть, что она говорит? — Она молчит... — Ну и хорошо, — чересчур обрадовано сказал я, — значит, у неё к тебе претензий нет, а значит, всё хорошо.

   — Пойми, Род, иногда ты делаешь то, что хочешь, иногда ты делаешь то, что можешь, а иногда приходится сделать то, что должен. Сегодня ты всё сделал правильно, поэтому не стоит себя мучить. Просто иногда так надо делать. Спроси свою совесть, что она говорит? — Она молчит... — Ну и хорошо, — чересчур обрадовано сказал я, — значит, у неё к тебе претензий нет, а значит, всё хорошо.

   — Алексей Уральский «Сен» · книга
2. «

   Дураками выглядят два типа людей — собственно дураки, и люди, чьи цели ты не понимаешь.

   Дураками выглядят два типа людей — собственно дураки, и люди, чьи цели ты не понимаешь.

   — Торрен · книга
3. «

   Будет больно? «А как сам думаешь?» Будет ужасно больно? «Абсолютно верно!»

   Будет больно? «А как сам думаешь?» Будет ужасно больно? «Абсолютно верно!»

   — Алексей Уральский «Сен» · книга
4. «

   Предателей нужно убивать, а не мириться с ними. Предательство убивает доверие, а доверия не так уж много в мире...

   Предателей нужно убивать, а не мириться с ними. Предательство убивает доверие, а доверия не так уж много в мире...

   — Алексей Уральский «Сен» · книга
5. «

   Если бы я был жалостливым, то не стрелял бы по линкору. Ведь там же люди, мне их так жалко, они запутались в собственных стремлениях, — начал я передразнивать общечеловеков, — им же так плохо. Правда ты бы умер, и страна была бы залита кровью. Так что не стоит говорить о жалости. Жалеть можно щенка, упавшего в воду, а человека всегда есть за что убить.

   Если бы я был жалостливым, то не стрелял бы по линкору. Ведь там же люди, мне их так жалко, они запутались в собственных стремлениях, — начал я передразнивать общечеловеков, — им же так плохо. Правда ты бы умер, и страна была бы залита кровью. Так что не стоит говорить о жалости. Жалеть можно щенка, упавшего в воду, а человека всегда есть за что убить.

   — Алексей Уральский «Сен» · книга
6. «

   Если положить руки на студенческую парту, то минуты кажутся часами. Если положить ладони на бёдра красивой девушки, то часы кажутся минутами.

   Если положить руки на студенческую парту, то минуты кажутся часами. Если положить ладони на бёдра красивой девушки, то часы кажутся минутами.

   — Сен. Следующий шаг · книга
7. «

   Я не верю в альтруизм. Даже когда человек что-то делает ради другого, то в то же время он делает это ради себя, так как это приносит ему какое-то моральное удовлетворение.

   Я не верю в альтруизм. Даже когда человек что-то делает ради другого, то в то же время он делает это ради себя, так как это приносит ему какое-то моральное удовлетворение.

   — Алексей Уральский «Сен» · книга
8. «

   Самый большой груз везёт не самый сильный верблюд, а самый тупой.

   Самый большой груз везёт не самый сильный верблюд, а самый тупой.

   — Алексей Уральский «Сен» · книга
9. «

   Ничего приятного, двадцать минут ходьбы по этому чёртовому лесу вывели меня из себя. Глаза до сих пор зудели, под ноги попадались какие-то коряги и корни, в лицо лезли сучья и ветки. Последней каплей была паутина, которая была незаметна ровно до тех пор, пока не облепила моё лицо. Остановившись, я повернулся к ближайшему дереву: - Сучий лес, как только я из тебя выберусь, я вернусь. Вернусь с кучей долбаных лесоповалочных машин. Свалю тут всё к чёрту, а из брёвен сделаю туалетную бумагу. А бумагу продам в Африку, чтобы нигеры вытирали свои задницы...

   Ничего приятного, двадцать минут ходьбы по этому чёртовому лесу вывели меня из себя. Глаза до сих пор зудели, под ноги попадались какие-то коряги и корни, в лицо лезли сучья и ветки. Последней каплей была паутина, которая была незаметна ровно до тех пор, пока не облепила моё лицо. Остановившись, я повернулся к ближайшему дереву: - Сучий лес, как только я из тебя выберусь, я вернусь. Вернусь с кучей долбаных лесоповалочных машин. Свалю тут всё к чёрту, а из брёвен сделаю туалетную бумагу. А бумагу продам в Африку, чтобы нигеры вытирали свои задницы...

   — Алексей Уральский «Сен» · книга
10. «

    Не всегда знание это благо, иногда нужна ложь и недоговорки.

    Не всегда знание это благо, иногда нужна ложь и недоговорки.

    — Алексей Уральский «Сен» · книга
11. «

    - В качестве жеста доброй воли... - У меня нет доброй воли. Только злая.

    - В качестве жеста доброй воли... - У меня нет доброй воли. Только злая.

    — Алексей Уральский «Сен» · книга
12. «

    Женщина и любопытство — это почти синонимы.

    Женщина и любопытство — это почти синонимы.

    — Алексей Уральский «Сен» · книга
13. «

    Память. Для кого-то дар, для кого-то проклятье. Некоторые трепетно хранят светлые воспоминания — первый поцелуй, рождение ребёнка, исполнение давней мечты. Именно они помогают человеку в тёмную минуту, когда весь мир против него, когда друзья отводят глаза в сторону, когда мрак застилает взор. И тогда пламя приятных воспоминаний разгоняет тьму одиночества и заставляет бороться. Именно с такой памятью нужно уходить по дороге смерти. Других же всю жизнь преследуют воспоминания о свершенных поступках. И хорошо, если они просто постыдные, а не мерзкие и отвратительные. Такая память способна отравить всю последующую жизнь человека — болью от осознания тяжести содеянного, ядом совести, невозможности что-то изменить...

    Память. Для кого-то дар, для кого-то проклятье. Некоторые трепетно хранят светлые воспоминания — первый поцелуй, рождение ребёнка, исполнение давней мечты. Именно они помогают человеку в тёмную минуту, когда весь мир против него, когда друзья отводят глаза в сторону, когда мрак застилает взор. И тогда пламя приятных воспоминаний разгоняет тьму одиночества и заставляет бороться. Именно с такой памятью нужно уходить по дороге смерти. Других же всю жизнь преследуют воспоминания о свершенных поступках. И хорошо, если они просто постыдные, а не мерзкие и отвратительные. Такая память способна отравить всю последующую жизнь человека — болью от осознания тяжести содеянного, ядом совести, невозможности что-то изменить...

    — Сен. Возврат · книга
14. «

    - Ты можешь измениться... — святая уже три дня меня аккуратно пыталась подбить к более праведной жизни. - Ага, конечно, — мой голос буквально истекал сарказмом, — пойду причинять добро направо и налево. Никого не пропущу.

    - Ты можешь измениться... — святая уже три дня меня аккуратно пыталась подбить к более праведной жизни. - Ага, конечно, — мой голос буквально истекал сарказмом, — пойду причинять добро направо и налево. Никого не пропущу.

    — Алексей Уральский «Сен» · книга
15. «

    Если мужчина хоть один раз увидит живого дракона, то он будет в него верить всю оставшуюся жизнь. А если мужчина увидит умную, красивую и порядочную женщину... пусть даже сто раз увидит... всё равно не поверит. Что же заставляет нас так доверять драконам?!

    Если мужчина хоть один раз увидит живого дракона, то он будет в него верить всю оставшуюся жизнь. А если мужчина увидит умную, красивую и порядочную женщину... пусть даже сто раз увидит... всё равно не поверит. Что же заставляет нас так доверять драконам?!

    — Сен. Следующий шаг · книга
16. «

    Реальность разбила наш нездоровый оптимизм вдребезги, но утраченные иллюзии — это тоже ценное приобретение.

    Реальность разбила наш нездоровый оптимизм вдребезги, но утраченные иллюзии — это тоже ценное приобретение.

    — Алексей Уральский «Сен» · книга
17. «

    ...всегда помни, что нельзя недооценивать алчность и жадность противника.

    ...всегда помни, что нельзя недооценивать алчность и жадность противника.

    — Бератрон · книга
18. «

    От всех психологических заморочек и зависимостей лучшее лекарство это трудотерапия.

    От всех психологических заморочек и зависимостей лучшее лекарство это трудотерапия.

    — Алексей Уральский «Сен» · книга
19. «

    О! Блаженство! Человек — такая сволочь, что ко всему привыкает, но когда есть возможность избавится от мешающих обстоятельств... это резко делает счастливым. Правда, ненадолго... всё-таки человек — редкая сволочь.

    О! Блаженство! Человек — такая сволочь, что ко всему привыкает, но когда есть возможность избавится от мешающих обстоятельств... это резко делает счастливым. Правда, ненадолго... всё-таки человек — редкая сволочь.

    — Алексей Уральский «Сен» · книга
20. «

    Это была самая долгая минута в моей жизни, ощущение как будто я пытался остановить от взрыва промышленный термоядерный реактор с помощью кувалды.

    Это была самая долгая минута в моей жизни, ощущение как будто я пытался остановить от взрыва промышленный термоядерный реактор с помощью кувалды.

    — Алексей Уральский «Сен» · книга