37 лучших цитат — Илья Бушмин

Илья Бушмин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 37 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   — Ты не такой, каким хочешь казаться, — сказала Женя. Я пожал плечами. — Я вообще никем не хочу казаться. Это все вокруг хотят видеть меня таким, каким считают. На таком фоне они сами выглядят лучше, чем есть. «О, да он тупой гопник. То ли дело мы с вами, правда?». В наше время картинка намного важнее, чем содержание. А мне на картинку плевать.

   — Ты не такой, каким хочешь казаться, — сказала Женя. Я пожал плечами. — Я вообще никем не хочу казаться. Это все вокруг хотят видеть меня таким, каким считают. На таком фоне они сами выглядят лучше, чем есть. «О, да он тупой гопник. То ли дело мы с вами, правда?». В наше время картинка намного важнее, чем содержание. А мне на картинку плевать.

   — Анабиоз · книга
2. «

   Никогда не нужно ничего советовать другим. Людям бы в себе разобраться, а они вечно лезут к другим. Знаешь, говорят, что, когда люди раздают советы, они на самом деле говорят сами с собой. На самом деле все еще хуже. Люди говорят сами с собой постоянно, не прерываясь ни на секунду. Вся наша жизнь – это один бессмысленный и тупой мысленный треп внутри нашей бестолковой черепной коробки…

   Никогда не нужно ничего советовать другим. Людям бы в себе разобраться, а они вечно лезут к другим. Знаешь, говорят, что, когда люди раздают советы, они на самом деле говорят сами с собой. На самом деле все еще хуже. Люди говорят сами с собой постоянно, не прерываясь ни на секунду. Вся наша жизнь – это один бессмысленный и тупой мысленный треп внутри нашей бестолковой черепной коробки…

   — Дорога смерти · книга
3. «

   Краем глаза, уже стоя в двери, заметил плакат на стене. Старый, выцветший, заляпанный. На листовке была изображена цапля, сжимавшая в клюве лягушку. Лягушка, чья песенка была явно спета, в это самое время держалась своими крохотными зелеными лапками за длинную шею цапли и душила птицу, сдавливая ей горло. Надпись гласила: «Никогда не сдавайся». Я с детства любил такие вещи. Всегда расценивал их как знаки, посланные кем-то или чем-то лично мне. Вот и сейчас я мысленно пообещал лягушке с картинки: «Хорошо, не сдамся».

   Краем глаза, уже стоя в двери, заметил плакат на стене. Старый, выцветший, заляпанный. На листовке была изображена цапля, сжимавшая в клюве лягушку. Лягушка, чья песенка была явно спета, в это самое время держалась своими крохотными зелеными лапками за длинную шею цапли и душила птицу, сдавливая ей горло. Надпись гласила: «Никогда не сдавайся». Я с детства любил такие вещи. Всегда расценивал их как знаки, посланные кем-то или чем-то лично мне. Вот и сейчас я мысленно пообещал лягушке с картинки: «Хорошо, не сдамся».

   — Анабиоз · книга
4. «

   Знаете, что такое культ Карго? Забавная религия некоторых островитян в Тихом Океане. Во время второй мировой американцы понастроили там авиабаз. И с воздуха сбрасывали ящики с провизией. Аборигены раздобыли такие ящики, и им очень понравилось, что шмотки и вкусности могут падать прямо с неба. А потом война закончилась. Американцы бросили базы и ушли. Вкусности с неба тоже перестали падать. Но аборигены не растерялись. Они связали закрытие базы с пропажей халявы, но перепутали причину и следствие. Решили, что, если оживить базы, вкусности снова посыплются с неба. Аборигены делали постройки из бамбука, имитирующие самолетные вышки. Ставили часовых с палками, которые должны были заменить автоматы. Строили муляжи самолетов из пальмовых веток. Даже устраивали военные парады. Для них все это было очень серьезно. Практически религиозные обряды. А посмотреть на них со стороны – что увидишь?... Так и все эти современные «крутые». Одни слушают рэп и носят широкие куртки, чтобы быть похожими на наркоторговцев из черных кварталов, которых видели в кино. Другие покупают кокаин и даже бумажку из доллара скручивают. Все, чтобы почувствовать себя, как крутые гангстеры из телевизора. Думают, что все делают правильно. Но на деле получается просто жалкая пародия, как у аборигенов с островов в Тихом Океане. Культ Карго.

   Знаете, что такое культ Карго? Забавная религия некоторых островитян в Тихом Океане. Во время второй мировой американцы понастроили там авиабаз. И с воздуха сбрасывали ящики с провизией. Аборигены раздобыли такие ящики, и им очень понравилось, что шмотки и вкусности могут падать прямо с неба. А потом война закончилась. Американцы бросили базы и ушли. Вкусности с неба тоже перестали падать. Но аборигены не растерялись. Они связали закрытие базы с пропажей халявы, но перепутали причину и следствие. Решили, что, если оживить базы, вкусности снова посыплются с неба. Аборигены делали постройки из бамбука, имитирующие самолетные вышки. Ставили часовых с палками, которые должны были заменить автоматы. Строили муляжи самолетов из пальмовых веток. Даже устраивали военные парады. Для них все это было очень серьезно. Практически религиозные обряды. А посмотреть на них со стороны – что увидишь?... Так и все эти современные «крутые». Одни слушают рэп и носят широкие куртки, чтобы быть похожими на наркоторговцев из черных кварталов, которых видели в кино. Другие покупают кокаин и даже бумажку из доллара скручивают. Все, чтобы почувствовать себя, как крутые гангстеры из телевизора. Думают, что все делают правильно. Но на деле получается просто жалкая пародия, как у аборигенов с островов в Тихом Океане. Культ Карго.

   — Ничейная земля · книга
5. «

   А в день, когда моего 12-летнего брата избили по пути из школы, я сорвался на него. «И ты ничего им не сделал?!» «Их было трое». «Какая разница, сколько их было?!» «Тебе хорошо говорить, ты драчун!». Я влепил ему пощечину, целясь по здоровой стороне лица. «Почему ты такая сволочь?!», — кричал Сергей, глядя на меня с ненавистью. Я снова влепил ему пощечину. «Потому что я твой старший брат. Я должен быть сволочью. Это мои обязанности!». Сергей разревелся. А я крепко обнял его. Он уткнулся в мое плечо, продолжая реветь. «Может, я был неправ, — нехотя признал я. – Да я и не должен всегда быть прав. Ты можешь обижаться, нажаловаться на меня предкам. Но ты же знаешь, что я за тебя жизнь отдам, если надо будет. Ты знаешь об этом?». Сергей кивнул, сотрясаясь от рыданий. Я отстранил его и встряхнул за плечи. «Они узнали, что тебя можно отлупить просто так. И они сделают это снова. Ты себя так поставил. А я не хочу, чтобы тебя держали за лоха. Не потому, что мне будет стыдно с тобой общаться. Наоборот, потому что ты для меня важен». «И что мне делать?», — Сергей шмыгал носом и размазывал слезы и сопли по лицу. «Поставить их на место. Научиться стоять за себя. Я тебе сто раз предлагал научиться, а ты не хотел. Теперь ты понимаешь, что это НУЖНО? Это твой долг. Если не бороться за свою жизнь – зачем тогда вообще жить?».

   А в день, когда моего 12-летнего брата избили по пути из школы, я сорвался на него. «И ты ничего им не сделал?!» «Их было трое». «Какая разница, сколько их было?!» «Тебе хорошо говорить, ты драчун!». Я влепил ему пощечину, целясь по здоровой стороне лица. «Почему ты такая сволочь?!», — кричал Сергей, глядя на меня с ненавистью. Я снова влепил ему пощечину. «Потому что я твой старший брат. Я должен быть сволочью. Это мои обязанности!». Сергей разревелся. А я крепко обнял его. Он уткнулся в мое плечо, продолжая реветь. «Может, я был неправ, — нехотя признал я. – Да я и не должен всегда быть прав. Ты можешь обижаться, нажаловаться на меня предкам. Но ты же знаешь, что я за тебя жизнь отдам, если надо будет. Ты знаешь об этом?». Сергей кивнул, сотрясаясь от рыданий. Я отстранил его и встряхнул за плечи. «Они узнали, что тебя можно отлупить просто так. И они сделают это снова. Ты себя так поставил. А я не хочу, чтобы тебя держали за лоха. Не потому, что мне будет стыдно с тобой общаться. Наоборот, потому что ты для меня важен». «И что мне делать?», — Сергей шмыгал носом и размазывал слезы и сопли по лицу. «Поставить их на место. Научиться стоять за себя. Я тебе сто раз предлагал научиться, а ты не хотел. Теперь ты понимаешь, что это НУЖНО? Это твой долг. Если не бороться за свою жизнь – зачем тогда вообще жить?».

   — Анабиоз · книга
6. «

   Первобытное всегда рядом и готово проснуться по щелчку пальцев. Мы меняемся внешне – меняем шкуры на доспехи, кафтаны на джинсы – но это все мишура. Гуманность, развитие, культура – это тонкая кожура между тем, что мы хотим видеть, и тем раскаленным животным хаосом, которым являемся мы на самом деле. Семь миллиардов людей? Не смеши меня. Семь миллиардов Зверей. Бомб замедленного действия. Готовых в момент опасности сбросить с себя всю эту хваленую человечность и убивать, убивать, убивать… Грызть друг другу глотки до самого конца. До последнего своего вдоха.

   Первобытное всегда рядом и готово проснуться по щелчку пальцев. Мы меняемся внешне – меняем шкуры на доспехи, кафтаны на джинсы – но это все мишура. Гуманность, развитие, культура – это тонкая кожура между тем, что мы хотим видеть, и тем раскаленным животным хаосом, которым являемся мы на самом деле. Семь миллиардов людей? Не смеши меня. Семь миллиардов Зверей. Бомб замедленного действия. Готовых в момент опасности сбросить с себя всю эту хваленую человечность и убивать, убивать, убивать… Грызть друг другу глотки до самого конца. До последнего своего вдоха.

   — Дорога смерти · книга
7. «

   — Ты должен был мне сказать. — Каждый из нас что-то должен. У всех свои обязанности. Но всем плевать.

   — Ты должен был мне сказать. — Каждый из нас что-то должен. У всех свои обязанности. Но всем плевать.

   — Анабиоз · книга
8. «

   Ты вот знаешь, что почти две трети москвичей в метро себя чувствуют не в своей тарелке? А процентов 20-25 человек вообще никогда сюда не заходят. Почему? Потому что психика разрушается. Не выдерживают люди. Страх иррациональный. Здесь переплетаются почти все человеческие фобии. Страх замкнутого пространства, страх заразиться, страх попасть под колеса, страх стать жертвой… Метро – это воплощение почти всех наших страхов.

   Ты вот знаешь, что почти две трети москвичей в метро себя чувствуют не в своей тарелке? А процентов 20-25 человек вообще никогда сюда не заходят. Почему? Потому что психика разрушается. Не выдерживают люди. Страх иррациональный. Здесь переплетаются почти все человеческие фобии. Страх замкнутого пространства, страх заразиться, страх попасть под колеса, страх стать жертвой… Метро – это воплощение почти всех наших страхов.

   — Смерть в кармане · книга
9. «

   Каждый рисует этот мир по-своему. На планете не только 7,5 миллиардов человек. На нашей планете 7,5 миров. Для кого-то реальность вокруг – отличное место для развлечений. Для другого это прекрасная планета, по которой можно путешествовать и любоваться ее красотами. Кто-то воспринимает мир как одну большую каторгу, на которой нужно потом и кровью зарабатывать себе на кусок хлеба. Для каждого из нас мир является таким, каким он его видит.

   Каждый рисует этот мир по-своему. На планете не только 7,5 миллиардов человек. На нашей планете 7,5 миров. Для кого-то реальность вокруг – отличное место для развлечений. Для другого это прекрасная планета, по которой можно путешествовать и любоваться ее красотами. Кто-то воспринимает мир как одну большую каторгу, на которой нужно потом и кровью зарабатывать себе на кусок хлеба. Для каждого из нас мир является таким, каким он его видит.

   — Анабиоз · книга
10. «

    — Да нет. Словосочетание из двух взаимоисключающих утверждений – шикарное изобретение человечества.

    — Да нет. Словосочетание из двух взаимоисключающих утверждений – шикарное изобретение человечества.

    — Анабиоз · книга
11. «

    Деньги, власть, престиж – это костыли, которые нужны для того, чтобы продолжать поддерживать нашу иллюзию. О том, что придет конец, знает каждый. Ребенок уверен, что у него все впереди. Пожилой человек знает, что все позади. Но он так же, как и ребенок, продолжает хвататься за костыли, чтобы продолжать поддерживать на ногах иллюзию того, что все, чему он посвятил свою жизнь, имеет какой-то смысл. Этот самообман длится до последнего дня. Когда вскрываются карты, и ты выясняешь, что козыря нет и не было. Сколько бы костылей у тебя не было, смерть заберет свое. В любой момент. Костыли не помогут.

    Деньги, власть, престиж – это костыли, которые нужны для того, чтобы продолжать поддерживать нашу иллюзию. О том, что придет конец, знает каждый. Ребенок уверен, что у него все впереди. Пожилой человек знает, что все позади. Но он так же, как и ребенок, продолжает хвататься за костыли, чтобы продолжать поддерживать на ногах иллюзию того, что все, чему он посвятил свою жизнь, имеет какой-то смысл. Этот самообман длится до последнего дня. Когда вскрываются карты, и ты выясняешь, что козыря нет и не было. Сколько бы костылей у тебя не было, смерть заберет свое. В любой момент. Костыли не помогут.

    — Дорога смерти · книга
12. «

    Искать смысл хоть в чем-то – самое тупое занятие на свете… Мы рождаемся, жрем, взрослеем, убиваемся из-за неудачной любви или сломанной карьеры. Потом умираем. И так по кругу. А в перерывах между всеми этими увлекательными делами пытаемся понять, кто мы и зачем все это надо. Потом умные люди придумали религию, которая должна все объяснять. Должна объяснять, в чем смысл. Но вопросов стало еще больше. Мне кажется, фишка в том, что смысла просто нет.

    Искать смысл хоть в чем-то – самое тупое занятие на свете… Мы рождаемся, жрем, взрослеем, убиваемся из-за неудачной любви или сломанной карьеры. Потом умираем. И так по кругу. А в перерывах между всеми этими увлекательными делами пытаемся понять, кто мы и зачем все это надо. Потом умные люди придумали религию, которая должна все объяснять. Должна объяснять, в чем смысл. Но вопросов стало еще больше. Мне кажется, фишка в том, что смысла просто нет.

    — Дорога смерти · книга
13. «

    Когда с человеком случается беда, он в сердцах восклицает: «Почему я?». Почему я… С малых лет гладили по голове и ласково повторяли, что все будет хорошо. «Вот вырастешь большая-пребольшая, красивая и сильная. Встретишь принца, и все у вас будет лучше всех». И человек верит этим словам, за которыми никогда не было ничего, кроме голых надежд. Но мы так устроены. Нам нужны иллюзии безопасности. А когда они разбиваются вдребезги, мы в слезах кричим: «Почему я?». Злимся, что вселенная так несправедливо обошлась с нами. И в своем горе забываем о том, что творится вокруг. Болезни, криминал, аварии и стихия уносят миллионы людей безвозвратно. И каждый из них имел полное право перед смертью в бессилии прокричать, глядя в бездонное небо: «Почему я?!».

    Когда с человеком случается беда, он в сердцах восклицает: «Почему я?». Почему я… С малых лет гладили по голове и ласково повторяли, что все будет хорошо. «Вот вырастешь большая-пребольшая, красивая и сильная. Встретишь принца, и все у вас будет лучше всех». И человек верит этим словам, за которыми никогда не было ничего, кроме голых надежд. Но мы так устроены. Нам нужны иллюзии безопасности. А когда они разбиваются вдребезги, мы в слезах кричим: «Почему я?». Злимся, что вселенная так несправедливо обошлась с нами. И в своем горе забываем о том, что творится вокруг. Болезни, криминал, аварии и стихия уносят миллионы людей безвозвратно. И каждый из них имел полное право перед смертью в бессилии прокричать, глядя в бездонное небо: «Почему я?!».

    — Ничейная земля · книга
14. «

    С миром все в порядке, что-то сильно не так с нами. Мы можем почти все. Мы можем парить в облаках — а мы просираем свою жизнь, копаясь в канализации. Заводим семьи, чтобы иметь под рукой того, на ком можно сорваться. Рожаем детей, которые через много лет будут ненавидеть друг друга, грызясь за родительскую квартиру или просто потому, что мы научили их ненавидеть, а не любить. И тогда, конечно, все бесполезно. Самая великая возможность в мире не имеет никакого смысла, если ею не воспользоваться. Мы получаем уникальный шанс жить – а нас все время тянет вниз, к ненависти и смерти. Семь с половиной миллиардов просранных возможностей. Огромная затерянная в космосе больница для психов.

    С миром все в порядке, что-то сильно не так с нами. Мы можем почти все. Мы можем парить в облаках — а мы просираем свою жизнь, копаясь в канализации. Заводим семьи, чтобы иметь под рукой того, на ком можно сорваться. Рожаем детей, которые через много лет будут ненавидеть друг друга, грызясь за родительскую квартиру или просто потому, что мы научили их ненавидеть, а не любить. И тогда, конечно, все бесполезно. Самая великая возможность в мире не имеет никакого смысла, если ею не воспользоваться. Мы получаем уникальный шанс жить – а нас все время тянет вниз, к ненависти и смерти. Семь с половиной миллиардов просранных возможностей. Огромная затерянная в космосе больница для психов.

    — Дорога смерти · книга
15. «

    — Не все так просто. — Нет, все всегда просто. Черное всегда черное, белое всегда белое. А розовое в полоску – это всего-навсего розовое в полоску, и ничего больше. Те, кто говорят, что все сложно, хотят просто все запутать.

    — Не все так просто. — Нет, все всегда просто. Черное всегда черное, белое всегда белое. А розовое в полоску – это всего-навсего розовое в полоску, и ничего больше. Те, кто говорят, что все сложно, хотят просто все запутать.

    — Смерть в кармане · книга
16. «

    Я верю, что, если все плохо, то это еще не конец. Что когда-нибудь история получит завершение. Весь пасьянс сложится. И до тебя дойдет, для чего все это было нужно. Что проблема или беда, из-за которой когда-то ты не хотел жить дальше, была запятой. Дорожкой к тому, что ты есть сейчас. Что есть какой-то замысел.

    Я верю, что, если все плохо, то это еще не конец. Что когда-нибудь история получит завершение. Весь пасьянс сложится. И до тебя дойдет, для чего все это было нужно. Что проблема или беда, из-за которой когда-то ты не хотел жить дальше, была запятой. Дорожкой к тому, что ты есть сейчас. Что есть какой-то замысел.

    — Дорога смерти · книга
17. «

    Со всех сторон мы слышим: «Она меня бросила, я не хочу жить», «Родители меня не ценят, к черту такую жизнь», «Нет работы и друзей, лучше сдохнуть». Какая дурость. Этот безумный мир отупел в своей инфантильной заскорузлости, внушенной телевизором, интернетом. Всей этой развлекательной жратвой для размягченного отвыкшего думать и воспринимать мир мозга.

    Со всех сторон мы слышим: «Она меня бросила, я не хочу жить», «Родители меня не ценят, к черту такую жизнь», «Нет работы и друзей, лучше сдохнуть». Какая дурость. Этот безумный мир отупел в своей инфантильной заскорузлости, внушенной телевизором, интернетом. Всей этой развлекательной жратвой для размягченного отвыкшего думать и воспринимать мир мозга.

    — Анабиоз · книга
18. «

    Просто продолжать жить. Мне кажется, жизнь не ставит точек, пока ты жив. Когда кажется, что сломано все, что это конец – это неправда. Пока ты жив, еще не конец. Это была не точка, а просто запятая. История продолжается. И она может повернуться как угодно. — Типа «все будет хорошо»? Ты сам-то в это веришь? — Я хочу в это верить. Больше ничего не остается.

    Просто продолжать жить. Мне кажется, жизнь не ставит точек, пока ты жив. Когда кажется, что сломано все, что это конец – это неправда. Пока ты жив, еще не конец. Это была не точка, а просто запятая. История продолжается. И она может повернуться как угодно. — Типа «все будет хорошо»? Ты сам-то в это веришь? — Я хочу в это верить. Больше ничего не остается.

    — Дорога смерти · книга
19. «

    Каждый боится смерти. А все потому, что он боится жизни. Правильно? Человек боится ощутить эту драную жизнь вокруг во всей ее полноте, потому что это… страшно. Она давит. Десятки голосов, шум соседей, звук машин. Хор клаустрофобов в голове. Они визжат и перебивают друг друга. И не затыкаются ни на секунду. Наше тупое сознание не может этого выдержать. И все мы бежим от жизни. Она ведь такая… неизвестная и опасная. Кто-то в работу. Кто-то в телевизор или интернет. Кто-то в секс. А кто-то в алкоголь. Каждый ищет личный наркотик, чтобы в придуманном домике жилось тепло и уютно. Рождаться в муках, а потом выкопать нору, забраться в нее с головой и слушать хор клаустрофобов до тех пор, пока не придет старая сука. И старая сука открывает ему тупые бессмысленные глаза, и он вдруг впервые в жизни видит перед собой эту самую жизнь, которая была в нем и вокруг него всегда. Понимает, что никогда не жил. И начинает выть от ужаса и тоски, что то, что он только что обрел, пришло на секунду, чтобы исчезнуть вместе с ним навсегда. Какая тварь придумала все это?

    Каждый боится смерти. А все потому, что он боится жизни. Правильно? Человек боится ощутить эту драную жизнь вокруг во всей ее полноте, потому что это… страшно. Она давит. Десятки голосов, шум соседей, звук машин. Хор клаустрофобов в голове. Они визжат и перебивают друг друга. И не затыкаются ни на секунду. Наше тупое сознание не может этого выдержать. И все мы бежим от жизни. Она ведь такая… неизвестная и опасная. Кто-то в работу. Кто-то в телевизор или интернет. Кто-то в секс. А кто-то в алкоголь. Каждый ищет личный наркотик, чтобы в придуманном домике жилось тепло и уютно. Рождаться в муках, а потом выкопать нору, забраться в нее с головой и слушать хор клаустрофобов до тех пор, пока не придет старая сука. И старая сука открывает ему тупые бессмысленные глаза, и он вдруг впервые в жизни видит перед собой эту самую жизнь, которая была в нем и вокруг него всегда. Понимает, что никогда не жил. И начинает выть от ужаса и тоски, что то, что он только что обрел, пришло на секунду, чтобы исчезнуть вместе с ним навсегда. Какая тварь придумала все это?

    — Дорога смерти · книга
20. «

    Сам себе я иногда напоминал Дона Кихота, только с уклоном в дзен. С ветряными мельницами я не воевал, все-таки понимая всю бессмысленность этого. Я просто стоял у подножия самой крупной мельницы и время от времени произносил мантру «Б…дь».

    Сам себе я иногда напоминал Дона Кихота, только с уклоном в дзен. С ветряными мельницами я не воевал, все-таки понимая всю бессмысленность этого. Я просто стоял у подножия самой крупной мельницы и время от времени произносил мантру «Б…дь».

    — Схема убийства · книга