23 известных цитаты Ильи Ильф: смешные цитаты

Подборка из 23 цитаты Ильи Ильф: смешные цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Вот я и миллионер! — воскликнул Остап с веселым удивлением. — Сбылись мечты идиота!

   Вот я и миллионер! — воскликнул Остап с веселым удивлением. — Сбылись мечты идиота!

   — Илья Ильф · книга
2. «

   В травах кричала мелкая птичья сволочь.

   В травах кричала мелкая птичья сволочь.

   — Илья Ильф · книга
3. «

   Вы меня озлобляете. Я человек, измученный нарзаном.

   Вы меня озлобляете. Я человек, измученный нарзаном.

   — Илья Ильф · книга
4. «

   При этих словах Кислярскому захотелось дать ещё пятьдесят рублей, но больше уже не приходить ни на какие заседания.

   При этих словах Кислярскому захотелось дать ещё пятьдесят рублей, но больше уже не приходить ни на какие заседания.

   — Илья Ильф · книга
5. «

   А сюда тебя зачем принесло? — Товар привез. — Какой же товар? — Свой товар. Проводник знакомый помог провезти задаром в почтовом вагоне. По знакомству. Ипполит Матвеевич только сейчас заметил, что поодаль Безенчука на земле стоял штабель гробов. Иные были с кистями, иные — так. Один из них Ипполит Матвеевич быстро опознал. Это был большой дубовый и пыльный гроб с безенчуковской витрины. — Восемь штук, — сказал Безенчук самодовольно, — один к одному. Как огурчики. — А кому тут твой товар нужен? Тут своих мастеров довольно. — А гриб? — Какой гриб? — Эпидемия. Мне Прусис сказал, что в Москва гриб свирепствует, что хоронить людей не в чем. Весь материал перевели. Вот я и решил дела поправить. Остап, прослушавший весь этот разговор с любопытством, вмешался: — Слушай, ты, папаша, это в Париже грипп свирепствует. — В Париже? — Ну да. Поезжай в Париж. Там подмолотишь!

   А сюда тебя зачем принесло? — Товар привез. — Какой же товар? — Свой товар. Проводник знакомый помог провезти задаром в почтовом вагоне. По знакомству. Ипполит Матвеевич только сейчас заметил, что поодаль Безенчука на земле стоял штабель гробов. Иные были с кистями, иные — так. Один из них Ипполит Матвеевич быстро опознал. Это был большой дубовый и пыльный гроб с безенчуковской витрины. — Восемь штук, — сказал Безенчук самодовольно, — один к одному. Как огурчики. — А кому тут твой товар нужен? Тут своих мастеров довольно. — А гриб? — Какой гриб? — Эпидемия. Мне Прусис сказал, что в Москва гриб свирепствует, что хоронить людей не в чем. Весь материал перевели. Вот я и решил дела поправить. Остап, прослушавший весь этот разговор с любопытством, вмешался: — Слушай, ты, папаша, это в Париже грипп свирепствует. — В Париже? — Ну да. Поезжай в Париж. Там подмолотишь!

   — Илья Ильф · книга
6. «

   Впрочем, и здесь существовало нищенство, но нищенство совершенно особое — альпийское: к каждому проходившему мимо селения автобусу или легковому автомобилю подбегали дети и исполняли перед движущейся аудиторией несколько па наурской лезгинки; после этого дети бежали за машиной, крича: — Давай денги! Денги давай! Пассажиры швыряли пятаки и возносились к Крестовому перевалу. — Святое дело, — сказал Остап, — капитальные затраты не требуются, доходы не велики, но в нашем положении ценны. К двум часам второго дня пути Ипполит Матвеевич, под наблюдением великого комбинатора, исполнил перед летучими пассажирами свой первый танец. Танец этот был похож на мазурку, но пассажиры, пресыщенные дикими красотами Кавказа, сочли его за лезгинку и вознаградили тремя пятаками. Перед следующей машиной, которая оказалась автобусом, шедшим из Тифлиса во Владикавказ, плясал и скакал сам технический директор. — Давай деньги! Деньги давай! — закричал он сердито.

   Впрочем, и здесь существовало нищенство, но нищенство совершенно особое — альпийское: к каждому проходившему мимо селения автобусу или легковому автомобилю подбегали дети и исполняли перед движущейся аудиторией несколько па наурской лезгинки; после этого дети бежали за машиной, крича: — Давай денги! Денги давай! Пассажиры швыряли пятаки и возносились к Крестовому перевалу. — Святое дело, — сказал Остап, — капитальные затраты не требуются, доходы не велики, но в нашем положении ценны. К двум часам второго дня пути Ипполит Матвеевич, под наблюдением великого комбинатора, исполнил перед летучими пассажирами свой первый танец. Танец этот был похож на мазурку, но пассажиры, пресыщенные дикими красотами Кавказа, сочли его за лезгинку и вознаградили тремя пятаками. Перед следующей машиной, которая оказалась автобусом, шедшим из Тифлиса во Владикавказ, плясал и скакал сам технический директор. — Давай деньги! Деньги давай! — закричал он сердито.

   — Илья Ильф · книга
7. «

   Я, конечно, не херувим. У меня нет крыльев, но я чту Уголовный кодекс. Это моя слабость.

   Я, конечно, не херувим. У меня нет крыльев, но я чту Уголовный кодекс. Это моя слабость.

   — Илья Ильф · книга
8. «

   Остап вытер свой благородный лоб. Ему хотелось есть до такой степени, что он охотно съел бы зажаренного шахматного коня.

   Остап вытер свой благородный лоб. Ему хотелось есть до такой степени, что он охотно съел бы зажаренного шахматного коня.

   — Илья Ильф · книга
9. «

   Мой старый друг, вы больны организационным бессилием и бледной немочью.

   Мой старый друг, вы больны организационным бессилием и бледной немочью.

   — Илья Ильф · книга
10. «

    Таинственный соперник. Его нужно опередить, а морду ему мы всегда успеем пощупать.

    Таинственный соперник. Его нужно опередить, а морду ему мы всегда успеем пощупать.

    — Илья Ильф · книга
11. «

    Кай Юлий Старохамский пошел в сумасшедший дом по высоким идейным соображениям. — В Советской России, — говорил он, драпируясь в одеяло, — сумасшедший дом — это единственное место, где может жить нормальный человек. Все остальное — это сверхбедлам. Нет, с большевиками я жить не могу. Уж лучше поживу здесь, рядом с обыкновенными сумасшедшими. Эти по крайней мере не строят социализма. Потом здесь кормят. А там, в ихнем бедламе, надо работать. Но я на ихний социализм работать не буду. Здесь у меня, наконец, есть личная свобода. Свобода совести. Свобода слова. Увидев проходившего мимо санитара, Кай Юлий Старохамский визгливо закричал: — Да здравствует Учредительное собрание! Все на форум! И ты, Брут, продался ответственным работникам! — И, обернувшись к Берлаге, добавил: — Видели? Что хочу, то и кричу. А попробуйте на улице!

    Кай Юлий Старохамский пошел в сумасшедший дом по высоким идейным соображениям. — В Советской России, — говорил он, драпируясь в одеяло, — сумасшедший дом — это единственное место, где может жить нормальный человек. Все остальное — это сверхбедлам. Нет, с большевиками я жить не могу. Уж лучше поживу здесь, рядом с обыкновенными сумасшедшими. Эти по крайней мере не строят социализма. Потом здесь кормят. А там, в ихнем бедламе, надо работать. Но я на ихний социализм работать не буду. Здесь у меня, наконец, есть личная свобода. Свобода совести. Свобода слова. Увидев проходившего мимо санитара, Кай Юлий Старохамский визгливо закричал: — Да здравствует Учредительное собрание! Все на форум! И ты, Брут, продался ответственным работникам! — И, обернувшись к Берлаге, добавил: — Видели? Что хочу, то и кричу. А попробуйте на улице!

    — Илья Ильф · книга
12. «

    Его рост доходил до ста восьмидесяти пяти сантиметров, и с такой высоты ему легко и удобно было относиться к теще с некоторым пренебрежением.

    Его рост доходил до ста восьмидесяти пяти сантиметров, и с такой высоты ему легко и удобно было относиться к теще с некоторым пренебрежением.

    — Илья Ильф · книга
13. «

    ... Сама юность волнующая, Сама младость ликующая, К поцелуям зовущая, Вся такая воздушная. Секретарь суда грешил стишками.

    ... Сама юность волнующая, Сама младость ликующая, К поцелуям зовущая, Вся такая воздушная. Секретарь суда грешил стишками.

    — Илья Ильф · книга
14. «

    Он чувствовал себя бодрым и твердо знал, что первый ход e2 – e4 не грозит ему никакими осложнениями. Остальные ходы, правда, рисовались в совершенном уже тумане, но это нисколько не смущало великого комбинатора.

    Он чувствовал себя бодрым и твердо знал, что первый ход e2 – e4 не грозит ему никакими осложнениями. Остальные ходы, правда, рисовались в совершенном уже тумане, но это нисколько не смущало великого комбинатора.

    — Илья Ильф · книга
15. «

    Что, усы дороги вам как память?

    Что, усы дороги вам как память?

    — Илья Ильф · книга
16. «

    Что вы на меня смотрите такими злыми глазами, как солдат на вошь? Вы на себя посмотрите!

    Что вы на меня смотрите такими злыми глазами, как солдат на вошь? Вы на себя посмотрите!

    — Илья Ильф · книга
17. «

    — Снимите шляпы, — сказал Остап, — обнажите головы. Сейчас состоится вынос тела. Он не ошибся. Не успели еще замолкнуть раскаты и переливы председательского голоса, как в портале исполкома показались два дюжих сотрудника. Они несли Паниковского. Один держал его за руки, а другой за ноги. — Прах покойного, — комментировал Остап, — был вынесен на руках близкими и друзьями. Сотрудники вытащили третье глупое дитя лейтенанта Шмидта на крыльцо и принялись неторопливо раскачивать. Паниковский молчал, покорно глядя в синее небо. — После непродолжительной гражданской панихиды… — начал Остап. В ту же самую минуту сотрудники, придав телу Паниковского достаточный размах и инерцию, выбросили его на улицу. — …тело было предано земле, — закончил Бендер.

    — Снимите шляпы, — сказал Остап, — обнажите головы. Сейчас состоится вынос тела. Он не ошибся. Не успели еще замолкнуть раскаты и переливы председательского голоса, как в портале исполкома показались два дюжих сотрудника. Они несли Паниковского. Один держал его за руки, а другой за ноги. — Прах покойного, — комментировал Остап, — был вынесен на руках близкими и друзьями. Сотрудники вытащили третье глупое дитя лейтенанта Шмидта на крыльцо и принялись неторопливо раскачивать. Паниковский молчал, покорно глядя в синее небо. — После непродолжительной гражданской панихиды… — начал Остап. В ту же самую минуту сотрудники, придав телу Паниковского достаточный размах и инерцию, выбросили его на улицу. — …тело было предано земле, — закончил Бендер.

    — Илья Ильф · книга
18. «

    Пассажир очень много ест. Простые смертные по ночам не едят, но пассажир ест и ночью.

    Пассажир очень много ест. Простые смертные по ночам не едят, но пассажир ест и ночью.

    — Илья Ильф · книга
19. «

    — Жилет прямо на продажу, — завистливо сказал Бендер, — он мне как раз подойдет. Продайте. Ипполиту Матвеевичу неудобно было отказывать своему новому компаньону и непосредственному участнику концессии. Он, морщась, согласился продать жилет за свою цену — восемь рублей. — Деньги — после реализации нашего клада, — заявил Бендер, принимая от Воробьянинова теплый еще жилет. — Нет, я так не могу, — сказал Ипполит Матвеевич краснея. — Позвольте жилет обратно. Деликатная натура Остапа возмутилась. — Но ведь это же лавочничество? — закричал он. — Начинать полуторастотысячное дело и ссориться из-за восьми рублей! Учитесь жить широко!

    — Жилет прямо на продажу, — завистливо сказал Бендер, — он мне как раз подойдет. Продайте. Ипполиту Матвеевичу неудобно было отказывать своему новому компаньону и непосредственному участнику концессии. Он, морщась, согласился продать жилет за свою цену — восемь рублей. — Деньги — после реализации нашего клада, — заявил Бендер, принимая от Воробьянинова теплый еще жилет. — Нет, я так не могу, — сказал Ипполит Матвеевич краснея. — Позвольте жилет обратно. Деликатная натура Остапа возмутилась. — Но ведь это же лавочничество? — закричал он. — Начинать полуторастотысячное дело и ссориться из-за восьми рублей! Учитесь жить широко!

    — Илья Ильф · книга
20. «

    Искусство сумасшедших, пещерная живопись или рисунок, сделанный хвостом непокорного мула, по сравнению с транспарантом Остапа казались музейными ценностями.

    Искусство сумасшедших, пещерная живопись или рисунок, сделанный хвостом непокорного мула, по сравнению с транспарантом Остапа казались музейными ценностями.

    — Илья Ильф · книга