55 цитат, которые говорила Илья Ильф: смешные цитаты

Подборка из 55 цитат Ильи Ильф: смешные цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Любовь мучит человека. Бык мычит от страсти. Петух не находит себе места. Предводитель дворянства теряет аппетит.

   Любовь мучит человека. Бык мычит от страсти. Петух не находит себе места. Предводитель дворянства теряет аппетит.

   — Илья Ильф · книга
2. «

   Был лунный вечер. Остап несся по серебряной улице легко, как ангел, отталкиваясь от грешной земли. Ввиду несостоявшегося превращения Васюков в центр мироздания, бежать пришлось не среди дворцов, а среди бревенчатых домиков с наружными ставнями. Сзади неслись шахматные любители. — Держите гроссмейстера! — ревел одноглазый. — Жулье! — поддерживали остальные. — Пижоны! — огрызался гроссмейстер, увеличивая скорость. — Караул! — кричали изобиженные шахматисты. Остап запрыгал по лестнице, ведущей на пристань. Ему предстояло пробежать четыреста ступенек.

   Был лунный вечер. Остап несся по серебряной улице легко, как ангел, отталкиваясь от грешной земли. Ввиду несостоявшегося превращения Васюков в центр мироздания, бежать пришлось не среди дворцов, а среди бревенчатых домиков с наружными ставнями. Сзади неслись шахматные любители. — Держите гроссмейстера! — ревел одноглазый. — Жулье! — поддерживали остальные. — Пижоны! — огрызался гроссмейстер, увеличивая скорость. — Караул! — кричали изобиженные шахматисты. Остап запрыгал по лестнице, ведущей на пристань. Ему предстояло пробежать четыреста ступенек.

   — Илья Ильф · книга
3. «

   – Очень хорошо, – заметил Остап. – А теперь пусть разделит Паниковский, у него, как видно, имеется особое мнение. <...> – Нам с вами по четыре тысячи, – сказал он Бендеру, – а Балаганову две. Он и на две не наработал. – А Козлевичу? – спросил Балаганов, в гневе закрывая глаза. – За что же Козлевичу? – завизжал Паниковский. – Это грабеж! Кто такой Козлевич, чтобы с ним делиться! Я не знаю никакого Козлевича!

   – Очень хорошо, – заметил Остап. – А теперь пусть разделит Паниковский, у него, как видно, имеется особое мнение. <...> – Нам с вами по четыре тысячи, – сказал он Бендеру, – а Балаганову две. Он и на две не наработал. – А Козлевичу? – спросил Балаганов, в гневе закрывая глаза. – За что же Козлевичу? – завизжал Паниковский. – Это грабеж! Кто такой Козлевич, чтобы с ним делиться! Я не знаю никакого Козлевича!

   — Илья Ильф · книга
4. «

   Он чувствовал себя бодрым и твердо знал, что первый ход e2 – e4 не грозит ему никакими осложнениями. Остальные ходы, правда, рисовались в совершенном уже тумане, но это нисколько не смущало великого комбинатора.

   Он чувствовал себя бодрым и твердо знал, что первый ход e2 – e4 не грозит ему никакими осложнениями. Остальные ходы, правда, рисовались в совершенном уже тумане, но это нисколько не смущало великого комбинатора.

   — Илья Ильф · книга
5. «

   Это грабёж среди бела дня.

   Это грабёж среди бела дня.

   — Илья Ильф · книга
6. «

   Давайте ходить по газонам, подвергаясь штрафу.

   Давайте ходить по газонам, подвергаясь штрафу.

   — Илья Ильф · книга
7. «

   Остап подмигнул Балаганову. Балаганов подмигнул Паниковскому. Паниковский подмигнул Козлевичу. И хотя честный Козлевич ровно ничего не понял, он тоже стал мигать обоими глазами. И долго ещё в номере гостиницы «Карлсбад» шло дружелюбное перемигивание, сопровождавшееся смешками, цоканьем языков и даже вскакиванием с красных плюшевых кресел.

   Остап подмигнул Балаганову. Балаганов подмигнул Паниковскому. Паниковский подмигнул Козлевичу. И хотя честный Козлевич ровно ничего не понял, он тоже стал мигать обоими глазами. И долго ещё в номере гостиницы «Карлсбад» шло дружелюбное перемигивание, сопровождавшееся смешками, цоканьем языков и даже вскакиванием с красных плюшевых кресел.

   — Илья Ильф · книга
8. «

   У меня с советской властью возникли за последний год серьёзнейшие разногласия. Она хочет строить социализм, а я не хочу. Мне скучно строить социализм.

   У меня с советской властью возникли за последний год серьёзнейшие разногласия. Она хочет строить социализм, а я не хочу. Мне скучно строить социализм.

   — Илья Ильф · книга
9. «

   Вам некуда торопиться. ГПУ к вам само придёт.

   Вам некуда торопиться. ГПУ к вам само придёт.

   — Илья Ильф · книга
10. «

    — Ты самка, Варвара, — тягуче заныл он. - Ты публичная девка! — Васисуалий, ты дурак! — спокойно ответила жена. — Волчица ты, — продолжал Лоханкин в том же тягучем тоне. — Тебя я презираю. К любовнику уходишь от меня. К Птибурдукову от меня уходишь. К ничтожному Птибурдукову нынче ты, мерзкая, уходишь от меня. Так вот к кому ты от меня уходишь! Ты похоти предаться хочешь с ним. Волчица старая и мерзкая притом. Упиваясь своим горем, Лоханкин даже не замечал, что говорит пятистопным ямбом, хотя никогда стихов не писал и не любил их читать.

    — Ты самка, Варвара, — тягуче заныл он. - Ты публичная девка! — Васисуалий, ты дурак! — спокойно ответила жена. — Волчица ты, — продолжал Лоханкин в том же тягучем тоне. — Тебя я презираю. К любовнику уходишь от меня. К Птибурдукову от меня уходишь. К ничтожному Птибурдукову нынче ты, мерзкая, уходишь от меня. Так вот к кому ты от меня уходишь! Ты похоти предаться хочешь с ним. Волчица старая и мерзкая притом. Упиваясь своим горем, Лоханкин даже не замечал, что говорит пятистопным ямбом, хотя никогда стихов не писал и не любил их читать.

    — Илья Ильф · книга
11. «

    Он так обрадовался, что у него в самых неожиданных местах объявились пульсы.

    Он так обрадовался, что у него в самых неожиданных местах объявились пульсы.

    — Илья Ильф · книга
12. «

    Дверь открылась. Остап прошел в комнату, которая могла быть обставлена только существом с воображением дятла. На стенах висели кинооткрыточки, куколки и тамбовские гобелены. На этом пестром фоне, от которого рябило в глазах, трудно было заметить маленькую хозяйку комнаты. На ней был халатик, переделанный из толстовки Эрнеста Павловича и отороченный загадочным мехом.

    Дверь открылась. Остап прошел в комнату, которая могла быть обставлена только существом с воображением дятла. На стенах висели кинооткрыточки, куколки и тамбовские гобелены. На этом пестром фоне, от которого рябило в глазах, трудно было заметить маленькую хозяйку комнаты. На ней был халатик, переделанный из толстовки Эрнеста Павловича и отороченный загадочным мехом.

    — Илья Ильф · книга
13. «

    Ну ты, жертва аборта, отдай концы, не отчаливай.

    Ну ты, жертва аборта, отдай концы, не отчаливай.

    — Илья Ильф · книга
14. «

    Есть еще от жилетки рукава, круг от бублика и мертвого осла уши.

    Есть еще от жилетки рукава, круг от бублика и мертвого осла уши.

    — Илья Ильф · книга
15. «

    Но вы не трещите крыльями без повода.

    Но вы не трещите крыльями без повода.

    — Илья Ильф · книга
16. «

    Остап вытер свой благородный лоб. Ему хотелось есть до такой степени, что он охотно съел бы зажаренного шахматного коня.

    Остап вытер свой благородный лоб. Ему хотелось есть до такой степени, что он охотно съел бы зажаренного шахматного коня.

    — Илья Ильф · книга
17. «

    Он любил и страдал. Он любил деньги и страдал от их недостатка.

    Он любил и страдал. Он любил деньги и страдал от их недостатка.

    — Илья Ильф · книга
18. «

    Мой старый друг, вы больны организационным бессилием и бледной немочью.

    Мой старый друг, вы больны организационным бессилием и бледной немочью.

    — Илья Ильф · книга
19. «

    — За что же вы хотите получить деньги? Я их заработал, а вы... — Я не только трудился. Я даже пострадал. После разговоров с Берлагой, Скумбриевичем и Полыхаевым я потерял веру в человечество. Разве это не стоит миллиона рублей, вера в человечество? — Стоит, стоит, — успокоил Александр Иванович.

    — За что же вы хотите получить деньги? Я их заработал, а вы... — Я не только трудился. Я даже пострадал. После разговоров с Берлагой, Скумбриевичем и Полыхаевым я потерял веру в человечество. Разве это не стоит миллиона рублей, вера в человечество? — Стоит, стоит, — успокоил Александр Иванович.

    — Илья Ильф · книга
20. «

    — Жилет прямо на продажу, — завистливо сказал Бендер, — он мне как раз подойдет. Продайте. Ипполиту Матвеевичу неудобно было отказывать своему новому компаньону и непосредственному участнику концессии. Он, морщась, согласился продать жилет за свою цену — восемь рублей. — Деньги — после реализации нашего клада, — заявил Бендер, принимая от Воробьянинова теплый еще жилет. — Нет, я так не могу, — сказал Ипполит Матвеевич краснея. — Позвольте жилет обратно. Деликатная натура Остапа возмутилась. — Но ведь это же лавочничество? — закричал он. — Начинать полуторастотысячное дело и ссориться из-за восьми рублей! Учитесь жить широко!

    — Жилет прямо на продажу, — завистливо сказал Бендер, — он мне как раз подойдет. Продайте. Ипполиту Матвеевичу неудобно было отказывать своему новому компаньону и непосредственному участнику концессии. Он, морщась, согласился продать жилет за свою цену — восемь рублей. — Деньги — после реализации нашего клада, — заявил Бендер, принимая от Воробьянинова теплый еще жилет. — Нет, я так не могу, — сказал Ипполит Матвеевич краснея. — Позвольте жилет обратно. Деликатная натура Остапа возмутилась. — Но ведь это же лавочничество? — закричал он. — Начинать полуторастотысячное дело и ссориться из-за восьми рублей! Учитесь жить широко!

    — Илья Ильф · книга