46 лучших фраз Илья Стогoff

Подборка из 46 цитат Илья Стогoff: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   У техно нет содержания. Техно ничего не хочет тебе сообщить и никуда не зовёт. Техно — это просто музыка. Под неё можно просто танцевать.

   У техно нет содержания. Техно ничего не хочет тебе сообщить и никуда не зовёт. Техно — это просто музыка. Под неё можно просто танцевать.

   — Рейволюция. Роман в стиле техно · книга
2. «

   Никому больше ничего не нужно. Люди по инерции зарабатывают деньги, завоевывают женщин, продумывают жизненные стратегии — будто строят собственные (совсем крошечные) империи.

   Никому больше ничего не нужно. Люди по инерции зарабатывают деньги, завоевывают женщин, продумывают жизненные стратегии — будто строят собственные (совсем крошечные) империи.

   — Мёртвые могут танцевать · книга
3. «

   Турцию немного портят турки, но в остальном это райский уголок.

   Турцию немного портят турки, но в остальном это райский уголок.

   — Мёртвые могут танцевать · книга
4. «

   Самое мерзкое в любой поездке — это приехать домой и опять стать русским в толпе русских.

   Самое мерзкое в любой поездке — это приехать домой и опять стать русским в толпе русских.

   — Мёртвые могут танцевать · книга
5. «

   Чего ловить в Петербурге — не очень понятно. Это не скажешь словами. Это либо чувствуешь всей кожей, либо никогда не объяснишь, о чём речь.

   Чего ловить в Петербурге — не очень понятно. Это не скажешь словами. Это либо чувствуешь всей кожей, либо никогда не объяснишь, о чём речь.

   — Рейволюция. Роман в стиле техно · книга
6. «

   У мира, в котором мы живем, есть всего две половины: речь и молчание, смех и отчаяние, Европа и Азия, свет и мгла.

   У мира, в котором мы живем, есть всего две половины: речь и молчание, смех и отчаяние, Европа и Азия, свет и мгла.

   — Мёртвые могут танцевать · книга
7. «

   Человек не может жить, если не понимает, зачем он это делает. Можно долго прятаться от большого вопросительного знака, но чем дольше ты прячешься, тем больнее треснет потом тебя по затылку.

   Человек не может жить, если не понимает, зачем он это делает. Можно долго прятаться от большого вопросительного знака, но чем дольше ты прячешься, тем больнее треснет потом тебя по затылку.

   — Грешники · книга
8. «

   Она казалась мне жуткой ошибкой. Уродливой, грубой, необязательной, не имеющей права на существование. Её не должно было быть. Но она была. Рано или поздно смерть пожирает всё на свете. Когда-нибудь сожрёт и меня.

   Она казалась мне жуткой ошибкой. Уродливой, грубой, необязательной, не имеющей права на существование. Её не должно было быть. Но она была. Рано или поздно смерть пожирает всё на свете. Когда-нибудь сожрёт и меня.

   — Апокалипсис вчера · книга
9. «

   Дорога имеет смысл, если это дорога домой. Все на свете имеет смысл, если это помогает тебе оказаться там, где ты должен оказаться. Дорога домой сложна. Двигаться по прямой — всегда проще. Но как быть, если прямая дорога увозит тебя туда, куда ты вовсе не намерен попасть? В этом случае очень важно остановиться, развернуться и поехать в другую сторону... туда, где ждут. Можно и не разворачиваться. Не удивляйтесь, если в этом случае вы окажетесь в заднице, из которой не выберетесь уже никогда.

   Дорога имеет смысл, если это дорога домой. Все на свете имеет смысл, если это помогает тебе оказаться там, где ты должен оказаться. Дорога домой сложна. Двигаться по прямой — всегда проще. Но как быть, если прямая дорога увозит тебя туда, куда ты вовсе не намерен попасть? В этом случае очень важно остановиться, развернуться и поехать в другую сторону... туда, где ждут. Можно и не разворачиваться. Не удивляйтесь, если в этом случае вы окажетесь в заднице, из которой не выберетесь уже никогда.

   — mASIAfucker · книга
10. «

    Мне говорили: бойся беды, напоминали, что нет надежды, но помню я — тело дороже еды, а жизнь важнее одежды.

    Мне говорили: бойся беды, напоминали, что нет надежды, но помню я — тело дороже еды, а жизнь важнее одежды.

    — mASIAfucker · книга
11. «

    У него другая натура... Есть люди, которые, когда садятся в трамвае на лавочку, начинают елозить задницей, устраиваясь основательней, словно намереваются в трамвае жить. Отчего те, кто оказался рядом, чувствуют неудобство. Такой вот и он...

    У него другая натура... Есть люди, которые, когда садятся в трамвае на лавочку, начинают елозить задницей, устраиваясь основательней, словно намереваются в трамвае жить. Отчего те, кто оказался рядом, чувствуют неудобство. Такой вот и он...

    — Анархия в РФ · книга
12. «

    Это очень важно, чтобы между тобой и всем остальным миром было стекло. Плоский экран. Если стекло есть, всё О’к. Можешь считать, что жизнь – это просто кино. Если нет, приходится признать, что творящаяся на свете задница имеет какое-то отношение к тебе… Какое-то очень серьёзное отношение.

    Это очень важно, чтобы между тобой и всем остальным миром было стекло. Плоский экран. Если стекло есть, всё О’к. Можешь считать, что жизнь – это просто кино. Если нет, приходится признать, что творящаяся на свете задница имеет какое-то отношение к тебе… Какое-то очень серьёзное отношение.

    — mASIAfucker · книга
13. «

    Но если сказать одним предложением, то я ее очень сильно люблю. Даже не знаю за что.

    Но если сказать одним предложением, то я ее очень сильно люблю. Даже не знаю за что.

    — 2010 A.D. · книга
14. «

    — Я буду говорить, Будда, а ты слушай! Что с твоими глазами, Будда? Почему ты не смотришь на нас? Посмотри, а? Хватит сидеть у себя в нирване! В нирване каждый может... но я-то не в нирване!... слышишь?... мне говорили, что ты любишь меня... ты любишь?... только не спрашивай, люблю ли я... я не умею... ты большой и сильный... а я так... поссать вышел... я не умею любить... you understand? Все говорят «быть хорошим»! Будто это старт. Как я понимаю — это финиш. До которого добегает один из сотни. Или нет? Если бы у меня был сын-инвалид... ребенок-уродец... я бы не наказывал его, а лечил... сидел бы у его постели... читал бы книжки, учил рисовать... а ты?... хули ты делаешь в нирване, если я здесь?!. или ты не любишь меня?... а говорили, ты всех любишь... я тоже хочу... всех... всегда... всем сердцем... научи, а? Каждое утро я просыпаюсь... решаю жить ХОРОШО... а потом... хрясь!... всей рожей... в говно... как мне жить, если вокруг одно говно?!. а ты не желаешь даже открыть глаз?!. а?! <...> Слышишь меня?! Слезай! Будь рядом! А если нет, то убей меня! Потому что я больше не могу!.. Я прижимал ладони к глазам и орал все громче. — Я спрашиваю последний раз!... Ты слышишь меня?!. Не смей молчать!.. И тогда каменный Будда широко распахнул многотонные веки. И тогда я узнал эти давно знакомые глаза.

    — Я буду говорить, Будда, а ты слушай! Что с твоими глазами, Будда? Почему ты не смотришь на нас? Посмотри, а? Хватит сидеть у себя в нирване! В нирване каждый может... но я-то не в нирване!... слышишь?... мне говорили, что ты любишь меня... ты любишь?... только не спрашивай, люблю ли я... я не умею... ты большой и сильный... а я так... поссать вышел... я не умею любить... you understand? Все говорят «быть хорошим»! Будто это старт. Как я понимаю — это финиш. До которого добегает один из сотни. Или нет? Если бы у меня был сын-инвалид... ребенок-уродец... я бы не наказывал его, а лечил... сидел бы у его постели... читал бы книжки, учил рисовать... а ты?... хули ты делаешь в нирване, если я здесь?!. или ты не любишь меня?... а говорили, ты всех любишь... я тоже хочу... всех... всегда... всем сердцем... научи, а? Каждое утро я просыпаюсь... решаю жить ХОРОШО... а потом... хрясь!... всей рожей... в говно... как мне жить, если вокруг одно говно?!. а ты не желаешь даже открыть глаз?!. а?! <...> Слышишь меня?! Слезай! Будь рядом! А если нет, то убей меня! Потому что я больше не могу!.. Я прижимал ладони к глазам и орал все громче. — Я спрашиваю последний раз!... Ты слышишь меня?!. Не смей молчать!.. И тогда каменный Будда широко распахнул многотонные веки. И тогда я узнал эти давно знакомые глаза.

    — Мачо не плачут · книга
15. «

    Подумайте, нахрена вы мне звоните? Позвоните лучше родителям.

    Подумайте, нахрена вы мне звоните? Позвоните лучше родителям.

    — mASIAfucker · книга
16. «

    В Петербурге, который давным-давно мертв, никто никуда не спешит. По крайней мере среди людей, с которыми общаюсь я. Все срочное, что могло здесь случиться, уже случилось. Причем давно. Все, что есть ценного в сегодняшнем Петербурге, связано как раз с тем, что это НЕ столица. Что это мертвый и оттого особенно прекрасный город. Все ценное, что родилось в Петербурге за последние десятилетия (от прозы Довлатова до песен Цоя, от картин митьков до петербургских рейвов), — это лишь похоронный гимн. Перед вами не город, а его надгробие.

    В Петербурге, который давным-давно мертв, никто никуда не спешит. По крайней мере среди людей, с которыми общаюсь я. Все срочное, что могло здесь случиться, уже случилось. Причем давно. Все, что есть ценного в сегодняшнем Петербурге, связано как раз с тем, что это НЕ столица. Что это мертвый и оттого особенно прекрасный город. Все ценное, что родилось в Петербурге за последние десятилетия (от прозы Довлатова до песен Цоя, от картин митьков до петербургских рейвов), — это лишь похоронный гимн. Перед вами не город, а его надгробие.

    — Буги-вуги-Book. Авторский путеводитель по Петербургу, которого больше нет · книга
17. «

    ...там, где грех, там обязательно чьи-то слезы. В этом-то все и дело. Может быть, этих слез не видно, но они обязательно где-то льются. Копни грех и увидишь слезы.

    ...там, где грех, там обязательно чьи-то слезы. В этом-то все и дело. Может быть, этих слез не видно, но они обязательно где-то льются. Копни грех и увидишь слезы.

    — mASIAfucker · книга
18. «

    Жизнь напоминала дешевое порно. Тот же поток мутных филиологических жидкостей. То же полное отсутствие внятного сюжета.

    Жизнь напоминала дешевое порно. Тот же поток мутных филиологических жидкостей. То же полное отсутствие внятного сюжета.

    — mASIAfucker · книга
19. «

    Жить в Петербурге действительно невозможно. Зато умереть тут — действительно красиво. Место, где люди живут хотя бы несколько столетий, обязательно станет напоминать о смерти. Любое место — необязательно Петербург. Хотя к Петербургу это относится особенно.

    Жить в Петербурге действительно невозможно. Зато умереть тут — действительно красиво. Место, где люди живут хотя бы несколько столетий, обязательно станет напоминать о смерти. Любое место — необязательно Петербург. Хотя к Петербургу это относится особенно.

    — Буги-вуги-Book. Авторский путеводитель по Петербургу, которого больше нет · книга
20. «

    Фиговая штука — одиночество. Сидеть и знать, что в мире никому нет до тебя дела. А самое обидное, что даже поболтать об этой проблеме бывает не с кем.

    Фиговая штука — одиночество. Сидеть и знать, что в мире никому нет до тебя дела. А самое обидное, что даже поболтать об этой проблеме бывает не с кем.

    — Русская книга · книга