Ингер Эдельфельдт: 19 фраз, которые разошлись на цитаты

Ниже 19 цитат Ингера Эдельфельдта — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Не кажется ли вам, что некоторые люди не созданы для того, чтобы быть детьми? Помню, я часто думал о том, как странно, что я ребенок, что ко мне относятся, как к ребенку, и ждут от меня того, что я буду вести себя, как ребенок, хотя сам я воспринимал себя просто как «я», то есть «Рагнар». Часто ли у детей такое бывает?

   Не кажется ли вам, что некоторые люди не созданы для того, чтобы быть детьми? Помню, я часто думал о том, как странно, что я ребенок, что ко мне относятся, как к ребенку, и ждут от меня того, что я буду вести себя, как ребенок, хотя сам я воспринимал себя просто как «я», то есть «Рагнар». Часто ли у детей такое бывает?

   — Рагнар Кальмен · книга
2. «

   ... Именно в те моменты, когда тебе меньше всего этого хочется, надо «засучить рукава» и пересилить себя, тогда ты станешь сильнее.

   ... Именно в те моменты, когда тебе меньше всего этого хочется, надо «засучить рукава» и пересилить себя, тогда ты станешь сильнее.

   — Рагнар Кальмен · книга
3. «

   Звериные детёныши с самого своего рождения такие милые и смешные. А человеческие так долго остаются беспомощными уродцами!

   Звериные детёныши с самого своего рождения такие милые и смешные. А человеческие так долго остаются беспомощными уродцами!

   — Созерцая собак · книга
4. «

   За моим окном на дереве сидит птица, ее силуэт отчетливо виден среди обледенелых ветвей, мне кажется, будто она смотрит на меня. У меня часто возникает чувство, будто звери хотят что-то сказать мне своим взглядом, они хотят передать мне послание, которого мне не понять, послание из страны, в которую мне так хочется попасть, что от желания сводит скулы.

   За моим окном на дереве сидит птица, ее силуэт отчетливо виден среди обледенелых ветвей, мне кажется, будто она смотрит на меня. У меня часто возникает чувство, будто звери хотят что-то сказать мне своим взглядом, они хотят передать мне послание, которого мне не понять, послание из страны, в которую мне так хочется попасть, что от желания сводит скулы.

   — Рагнар Кальмен · книга
5. «

   Иногда в городе я встречаю женщин, очень похожих на Эви-Мари, и тогда тело мое сотрясается, воспоминания оживают и снова обретают «реальность», снова принадлежат мне. Но тотчас же вновь ускользают из фокуса, словно мое сознание не в силах на них сосредоточиться. Думаю, человеческая психика устроена таким образом, что самые тяжелые впечатления забиваются в какой-нибудь дальний уголок, а жизнь идет дальше. Лишь иногда воспоминания встают передо мной четко и ясно, и я не могу убежать от них, не могу поменять перспективу. Тогда я не знаю, куда деваться. Воспоминания… Можно ли им доверять? Если дело обстояло именно так, а не иначе, а вам очень надо, чтобы все было совсем по-другому, меняется даже сама картина, хранившаяся в голове, и вы убеждаетесь в том, что все именно так, как вам хочется. И наоборот. Если у человека есть сильное подозрение, что случившееся было гораздо неприятнее, чем ему представляется, эти картинки могут исказиться и стать почти невыносимо ужасными. Короче говоря, если человек может воспринимать себя как «хорошего» или «нормального», то и воспоминания его выглядят как подобает, а если человек считает себя злым, то и воспоминания становятся неприглядными? Не знаю, понимаете ли вы, о чем я говорю. Но мне по-настоящему хотелось бы узнать больше вот о чем: хранятся ли у нас в памяти воспоминания или лишь представления об этих воспоминаниях?

   Иногда в городе я встречаю женщин, очень похожих на Эви-Мари, и тогда тело мое сотрясается, воспоминания оживают и снова обретают «реальность», снова принадлежат мне. Но тотчас же вновь ускользают из фокуса, словно мое сознание не в силах на них сосредоточиться. Думаю, человеческая психика устроена таким образом, что самые тяжелые впечатления забиваются в какой-нибудь дальний уголок, а жизнь идет дальше. Лишь иногда воспоминания встают передо мной четко и ясно, и я не могу убежать от них, не могу поменять перспективу. Тогда я не знаю, куда деваться. Воспоминания… Можно ли им доверять? Если дело обстояло именно так, а не иначе, а вам очень надо, чтобы все было совсем по-другому, меняется даже сама картина, хранившаяся в голове, и вы убеждаетесь в том, что все именно так, как вам хочется. И наоборот. Если у человека есть сильное подозрение, что случившееся было гораздо неприятнее, чем ему представляется, эти картинки могут исказиться и стать почти невыносимо ужасными. Короче говоря, если человек может воспринимать себя как «хорошего» или «нормального», то и воспоминания его выглядят как подобает, а если человек считает себя злым, то и воспоминания становятся неприглядными? Не знаю, понимаете ли вы, о чем я говорю. Но мне по-настоящему хотелось бы узнать больше вот о чем: хранятся ли у нас в памяти воспоминания или лишь представления об этих воспоминаниях?

   — Рагнар Кальмен · книга
6. «

   Для каждой ситуации надо вырабатывать «возможные позиции» или образ мыслей, из которых потом можно будет выбрать наиболее подходящий.

   Для каждой ситуации надо вырабатывать «возможные позиции» или образ мыслей, из которых потом можно будет выбрать наиболее подходящий.

   — Рагнар Кальмен · книга
7. «

   Как получается так, что одни люди творят что угодно, не чувствуя при этом ни тени стыда, а другие, сделав малейший неправильный шаг, едва «преступив мораль», тотчас ощущают такой сильный прилив стыда, что, будь они японцами, сделали бы себе харакири?

   Как получается так, что одни люди творят что угодно, не чувствуя при этом ни тени стыда, а другие, сделав малейший неправильный шаг, едва «преступив мораль», тотчас ощущают такой сильный прилив стыда, что, будь они японцами, сделали бы себе харакири?

   — Рагнар Кальмен · книга
8. «

   Она и вправду меня любила, насколько была способна. Думаю, все люди любят в меру своих способностей. Даже убийцы. И любой человек, любое живое существо на земле, даже самая крошечная букашка любит в меру своих способностей.

   Она и вправду меня любила, насколько была способна. Думаю, все люди любят в меру своих способностей. Даже убийцы. И любой человек, любое живое существо на земле, даже самая крошечная букашка любит в меру своих способностей.

   — Рагнар Кальмен · книга
9. «

   Думаю, перед каждым человеком рано или поздно встают вопросы: что он может в себе изменить, что он готов принять.

   Думаю, перед каждым человеком рано или поздно встают вопросы: что он может в себе изменить, что он готов принять.

   — Рагнар Кальмен · книга
10. «

    Я всегда боготворил тишину и спокойствие, словно никогда не мог в полной мере насытиться ими, словно меня никогда надолго не оставляли в покое.

    Я всегда боготворил тишину и спокойствие, словно никогда не мог в полной мере насытиться ими, словно меня никогда надолго не оставляли в покое.

    — Рагнар Кальмен · книга
11. «

    По-моему, мне нужна собака, такая, которую мне самому бы хотелось. Может быть, келпи? С собакой надо гулять. Но зато ей абсолютно плевать на твое поведение, она всегда будет на стороне своего хозяина. Мне кажется, я смог бы «любить» собаку, хотя «полюбить» человека у меня не получается. А собака непременно любит хозяина. Возможно, просто потому, что у нее нет другого выбора; точно так же, как ребенок любит своих родителей. Кто еще на земле, кроме детей и собак, способен любить бескорыстной любовью?

    По-моему, мне нужна собака, такая, которую мне самому бы хотелось. Может быть, келпи? С собакой надо гулять. Но зато ей абсолютно плевать на твое поведение, она всегда будет на стороне своего хозяина. Мне кажется, я смог бы «любить» собаку, хотя «полюбить» человека у меня не получается. А собака непременно любит хозяина. Возможно, просто потому, что у нее нет другого выбора; точно так же, как ребенок любит своих родителей. Кто еще на земле, кроме детей и собак, способен любить бескорыстной любовью?

    — Рагнар Кальмен · книга
12. «

    Главное в собаке не красота, а умные глаза и приятная манера держаться.

    Главное в собаке не красота, а умные глаза и приятная манера держаться.

    — Рагнар Кальмен · книга
13. «

    Иногда безо всякой видимой причины меня охватывало своеобразное и очень насыщенное блаженство, которое почти пугало меня. Чувство было таким нереальным, словно у меня начиналась какая-то совершенно новая жизнь. Есть ли люди, которые проживают в таком состоянии весь свой век, или только «измученные души» ощущают эту головокружительную радость, когда на мгновенье останавливают водоворот жизни? Но до чего же сложно сохранить в себе это чувство, если рядом с тобой есть кто-то еще!

    Иногда безо всякой видимой причины меня охватывало своеобразное и очень насыщенное блаженство, которое почти пугало меня. Чувство было таким нереальным, словно у меня начиналась какая-то совершенно новая жизнь. Есть ли люди, которые проживают в таком состоянии весь свой век, или только «измученные души» ощущают эту головокружительную радость, когда на мгновенье останавливают водоворот жизни? Но до чего же сложно сохранить в себе это чувство, если рядом с тобой есть кто-то еще!

    — Рагнар Кальмен · книга
14. «

    Итак, я написал о своих родителях и о любви — поскольку предполагаю, что вам кажется, будто у меня было крайне тяжелое детство. Было ли оно и вправду хуже, чем у других? Что в таком случае значит «счастливое» детство? Какими бывают люди, у которых позади «счастливое» детство? Существует ли риск, что если детство было слишком «счастливым», то человек всю свою взрослую жизнь сравнивает с тем временем и не получает удовольствия от настоящего? Каковы жизненные стимулы и стремления тех, у кого детство было таким вот слишком «счастливым»?

    Итак, я написал о своих родителях и о любви — поскольку предполагаю, что вам кажется, будто у меня было крайне тяжелое детство. Было ли оно и вправду хуже, чем у других? Что в таком случае значит «счастливое» детство? Какими бывают люди, у которых позади «счастливое» детство? Существует ли риск, что если детство было слишком «счастливым», то человек всю свою взрослую жизнь сравнивает с тем временем и не получает удовольствия от настоящего? Каковы жизненные стимулы и стремления тех, у кого детство было таким вот слишком «счастливым»?

    — Рагнар Кальмен · книга
15. «

    Итак, я солгал, и я глубоко презираю себя за это. Еще ребенком я испытывал панический ужас перед враньем. Ложь казалась мне своего рода болезнью, у меня было смутное чувство, что от нее внутри у человека начинается «гниение», происходит нечто ужасное, люди заболевает раком, гангреной.

    Итак, я солгал, и я глубоко презираю себя за это. Еще ребенком я испытывал панический ужас перед враньем. Ложь казалась мне своего рода болезнью, у меня было смутное чувство, что от нее внутри у человека начинается «гниение», происходит нечто ужасное, люди заболевает раком, гангреной.

    — Рагнар Кальмен · книга
16. «

    Иногда я спрашиваю себя: может быть, зависти достойны те люди, которые умеют «держать синицу в руках, а не гнаться за журавлем в небе»? Разумеется, среди них встречаются и такие, которые свели свою жизнь «к нулю», и «для полного счастья» им достаточно посмотреть спортивную передачу по телевизору или повозиться с комнатными растениями, но они уже настолько «минимизировались», что их с таким же успехом можно считать мертвецами. Хотя в этой группе есть также и довольные жизнью, наиболее «гармоничные» люди (наверное, среди них встречаются те, у кого было «счастливое детство», кто сидит в своей глубокой дыре и не стремится ничего изменить).

    Иногда я спрашиваю себя: может быть, зависти достойны те люди, которые умеют «держать синицу в руках, а не гнаться за журавлем в небе»? Разумеется, среди них встречаются и такие, которые свели свою жизнь «к нулю», и «для полного счастья» им достаточно посмотреть спортивную передачу по телевизору или повозиться с комнатными растениями, но они уже настолько «минимизировались», что их с таким же успехом можно считать мертвецами. Хотя в этой группе есть также и довольные жизнью, наиболее «гармоничные» люди (наверное, среди них встречаются те, у кого было «счастливое детство», кто сидит в своей глубокой дыре и не стремится ничего изменить).

    — Рагнар Кальмен · книга
17. «

    Начатое дело надо доводить до конца, даже если это оказывается сложно. А если ты вдруг почувствуешь, что готов сдаться, то подумай вот о чем: что случилось бы с миром, если бы все люди не держали своих обещаний! <...> Ведь именно это и делает человека человеком, — продолжил отец. — Он держит свои обещания. И не отказывается от данного слова, как бы ему ни хотелось забыть про свой долг, наплевать на ответственность, уйти туда, где солнышко ярче, а травка зеленее. Не забывай об этом.

    Начатое дело надо доводить до конца, даже если это оказывается сложно. А если ты вдруг почувствуешь, что готов сдаться, то подумай вот о чем: что случилось бы с миром, если бы все люди не держали своих обещаний! <...> Ведь именно это и делает человека человеком, — продолжил отец. — Он держит свои обещания. И не отказывается от данного слова, как бы ему ни хотелось забыть про свой долг, наплевать на ответственность, уйти туда, где солнышко ярче, а травка зеленее. Не забывай об этом.

    — Созерцая собак · книга
18. «

    Подчас одиночка видит мир особенно острым и чистым взглядом, словно бы сам стоит по ту сторону смерти и времени.

    Подчас одиночка видит мир особенно острым и чистым взглядом, словно бы сам стоит по ту сторону смерти и времени.

    — Созерцая собак · книга
19. «

    Мне перепадало утро в одиночестве, которое приносило такое острое наслаждение, <...> я купался, наслаждаясь моментом, который был для меня «кульминацией всего дня» — проснуться очень рано, одному, позавтракать в тишине и покое, услышать, как за окном кричат первые чайки, словно ты находишься на вершине высокой скалы, далеко в море посреди спящего мира.

    Мне перепадало утро в одиночестве, которое приносило такое острое наслаждение, <...> я купался, наслаждаясь моментом, который был для меня «кульминацией всего дня» — проснуться очень рано, одному, позавтракать в тишине и покое, услышать, как за окном кричат первые чайки, словно ты находишься на вершине высокой скалы, далеко в море посреди спящего мира.

    — Рагнар Кальмен · книга