Иоганн Вольфганг фон Гёте: 732 высказываний о главном

Ниже 732 цитаты Иоганна Вольфганга фона Гёте — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Ненависть — активное чувство недовольства, зависть — пассивное. Нечего удивляться тому, что зависть быстро переходит в ненависть.

   Ненависть — активное чувство недовольства, зависть — пассивное. Нечего удивляться тому, что зависть быстро переходит в ненависть.
2. «

   Если бы вы знали, как редко нас понимают правильно, вы бы чаще молчали.

   Если бы вы знали, как редко нас понимают правильно, вы бы чаще молчали.
3. «

   Дилетанты, сделав все, что в их силах, обычно говорят себе в оправдание, что работа еще не закончена. Разумеется! Она никогда и не может быть закончена, ибо неправильно начата.

   Дилетанты, сделав все, что в их силах, обычно говорят себе в оправдание, что работа еще не закончена. Разумеется! Она никогда и не может быть закончена, ибо неправильно начата.
4. «

   Мне не обнять природы необъятной!

   Мне не обнять природы необъятной!

   — Фауст · книга
5. «

   Счастлив тот, кто предан снам летящим, Счастлив, кто предвиденья лишен, - Мир его видений с настоящим, С будущим и прошлым соглашен.

   Счастлив тот, кто предан снам летящим, Счастлив, кто предвиденья лишен, - Мир его видений с настоящим, С будущим и прошлым соглашен.
6. «

   Кто вырос, тот угрюм и привередлив, Кому еще расти, тот всё поймет.

   Кто вырос, тот угрюм и привередлив, Кому еще расти, тот всё поймет.

   — Комический актер · книга
7. «

   Средь малых действуй, мельчаешь, А средь больших и сам растешь.

   Средь малых действуй, мельчаешь, А средь больших и сам растешь.

   — Фалес · книга
8. «

   На все привычка есть, мой юный друг: Дитя — и то у матери не вдруг Берет сосец, чтоб присосаться плотно, Впоследствии ж питается охотно. А мудрости божественная грудь Что день, то больше даст вам наслажденья.

   На все привычка есть, мой юный друг: Дитя — и то у матери не вдруг Берет сосец, чтоб присосаться плотно, Впоследствии ж питается охотно. А мудрости божественная грудь Что день, то больше даст вам наслажденья.

   — Мефистофель · книга
9. «

   Ты не чувствуешь, не понимаешь, что в твоем сокрушенном сердце, в твоем смятенном уме — причина всех горестей...

   Ты не чувствуешь, не понимаешь, что в твоем сокрушенном сердце, в твоем смятенном уме — причина всех горестей...

   — Вертер · книга
10. «

    В любом роде деятельности, если она ничем не ограничена, мы в конце концов терпим крах.

    В любом роде деятельности, если она ничем не ограничена, мы в конце концов терпим крах.
11. «

    Переворотов было тут немало: Вершина дном, а дно вершиной стало - И люди так же точно всё потом В теориях поставили вверх дном.

    Переворотов было тут немало: Вершина дном, а дно вершиной стало - И люди так же точно всё потом В теориях поставили вверх дном.

    — Мефистофель · книга
12. «

    Люди страдали бы гораздо меньше, если бы не развивали в себе так усердно силу воображения, не припоминали бы без конца прошедшие неприятности, а жили бы безобидным настоящим.

    Люди страдали бы гораздо меньше, если бы не развивали в себе так усердно силу воображения, не припоминали бы без конца прошедшие неприятности, а жили бы безобидным настоящим.

    — Вертер · книга
13. «

    Когда зло маскируется под добро, оно делает это как-то неискренне.

    Когда зло маскируется под добро, оно делает это как-то неискренне.
14. «

    До тех пор, пока вы не осознали непрерывный закон умирания и рождения вновь, вы просто смутный гость на этой Земле.

    До тех пор, пока вы не осознали непрерывный закон умирания и рождения вновь, вы просто смутный гость на этой Земле.
15. «

    Вдруг я подумал о том, как я люблю эту местность, этот край! Этот Эттерсберг! Эти невысокие холмы! И душу мне пронизало насквозь — вдруг и тебе когда-нибудь придется все это покинуть! Край, где ты нашла так много, нашла все счастье, о котором может мечтать смертный, где ты переходишь от удовольствия к неудовольствию в вечно звенящей жизни, — если и тебе придется покинуть его, с посохом в руках, как покинула ты свою родину. Слезы выступили у меня на глазах, и я почувствовал себя достаточно сильным, чтобы перенести и это. — Сильным! — значит, бесчувственным.

    Вдруг я подумал о том, как я люблю эту местность, этот край! Этот Эттерсберг! Эти невысокие холмы! И душу мне пронизало насквозь — вдруг и тебе когда-нибудь придется все это покинуть! Край, где ты нашла так много, нашла все счастье, о котором может мечтать смертный, где ты переходишь от удовольствия к неудовольствию в вечно звенящей жизни, — если и тебе придется покинуть его, с посохом в руках, как покинула ты свою родину. Слезы выступили у меня на глазах, и я почувствовал себя достаточно сильным, чтобы перенести и это. — Сильным! — значит, бесчувственным.
16. «

    Усыпила я до смерти мать, дочь свою утопила в пруду. Бог думал её нам на счастье дать, а дал на беду.

    Усыпила я до смерти мать, дочь свою утопила в пруду. Бог думал её нам на счастье дать, а дал на беду.

    — Маргарита · книга
17. «

    — Вечно слушать разговоры о вещи, из которой только и выйдет, что одно представление, которое забудется, как и сотни других, — на это не хватит моего терпения. — Нет мимолетных удовольствий: ибо впечатление, оставляемое ими, продолжает жить, и то, что мы делаем прилежно и старательно, вливает даже в зрителя какую-то тайную силу, действие которой мы не можем проследить.

    — Вечно слушать разговоры о вещи, из которой только и выйдет, что одно представление, которое забудется, как и сотни других, — на это не хватит моего терпения. — Нет мимолетных удовольствий: ибо впечатление, оставляемое ими, продолжает жить, и то, что мы делаем прилежно и старательно, вливает даже в зрителя какую-то тайную силу, действие которой мы не можем проследить.

    — Филина · книга
18. «

    Да, этим зельем я тебя поддену, Любую бабу примешь за Елену.

    Да, этим зельем я тебя поддену, Любую бабу примешь за Елену.

    — Мефистофель · книга
19. «

    Если ты спросишь, каковы здесь люди, мне придется ответить: «Как везде!» Удел рода человеческого повсюду один! В большинстве своем люди трудятся по целым дням, лишь бы прожить, а если остается у них немножко свободы, они до того пугаются ее, что ищут, каким бы способом от нее избавиться. Вот оно — назначение человека!

    Если ты спросишь, каковы здесь люди, мне придется ответить: «Как везде!» Удел рода человеческого повсюду один! В большинстве своем люди трудятся по целым дням, лишь бы прожить, а если остается у них немножко свободы, они до того пугаются ее, что ищут, каким бы способом от нее избавиться. Вот оно — назначение человека!

    — Страдания юного Вертера · книга
20. «

    И счастье, так Скитаясь по миру, Осенит то мальчика Невинность кудрявую, То плешивый Преступленья череп.

    И счастье, так Скитаясь по миру, Осенит то мальчика Невинность кудрявую, То плешивый Преступленья череп.