112 цитат Иосифа Александровича Бродского, ставших крылатыми

Ниже 112 цитат Иосифа Александровича Бродского — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Человек есть то, что он читает.

   Человек есть то, что он читает.

   — Поклониться тени · книга
2. «

   Приезжай, попьём вина, закусим хлебом. Или сливами. Расскажешь мне известья. Постелю тебе в саду под чистым небом и скажу, как называются созвездья.

   Приезжай, попьём вина, закусим хлебом. Или сливами. Расскажешь мне известья. Постелю тебе в саду под чистым небом и скажу, как называются созвездья.
3. «

   Только пепел знает, что значит сгореть дотла.

   Только пепел знает, что значит сгореть дотла.
4. «

   Как легко нам дышать, оттого что подобно растенью в чьей-то жизни чужой мы становимся светом и тенью...

   Как легко нам дышать, оттого что подобно растенью в чьей-то жизни чужой мы становимся светом и тенью...
5. «

   Приношу Вам любовь свою долгую, сознавая ненужность её.

   Приношу Вам любовь свою долгую, сознавая ненужность её.
6. «

   Я слышу не то, что ты мне говоришь, а голос. Я вижу не то, во что ты одета, а ровный снег. И это не комната, где мы сидим, но полюс; плюс наши следы ведут от него, а не к.

   Я слышу не то, что ты мне говоришь, а голос. Я вижу не то, во что ты одета, а ровный снег. И это не комната, где мы сидим, но полюс; плюс наши следы ведут от него, а не к.
7. «

   Дорогая, мы квиты. Больше: друг к другу мы точно оспа привиты среди общей чумы...

   Дорогая, мы квиты. Больше: друг к другу мы точно оспа привиты среди общей чумы...
8. «

   Так я хотел бы в этот бедный час приехать на окраину в трамвае, войти в твой дом, и если через сотни лет придёт отряд раскапывать наш город, то я хотел бы, чтоб меня нашли оставшимся навек в твоих объятьях, засыпанного новою золой.

   Так я хотел бы в этот бедный час приехать на окраину в трамвае, войти в твой дом, и если через сотни лет придёт отряд раскапывать наш город, то я хотел бы, чтоб меня нашли оставшимся навек в твоих объятьях, засыпанного новою золой.
9. «

   Смерть — это то, что бывает с другими.

   Смерть — это то, что бывает с другими.
10. «

    Когда так много позади всего, в особенности — горя, поддержки чьей-нибудь не жди, сядь в поезд, высадись у моря. Оно обширнее. Оно и глубже. Это превосходство — не слишком радостное. Но уж если чувствовать сиротство, то лучше в тех местах, чей вид волнует, нежели язвит.

    Когда так много позади всего, в особенности — горя, поддержки чьей-нибудь не жди, сядь в поезд, высадись у моря. Оно обширнее. Оно и глубже. Это превосходство — не слишком радостное. Но уж если чувствовать сиротство, то лучше в тех местах, чей вид волнует, нежели язвит.
11. «

    Генерал! Наши карты — дерьмо. Я пас.

    Генерал! Наши карты — дерьмо. Я пас.
12. «

    Произведение искусства всегда претендует на то, чтобы пережить своего создателя.

    Произведение искусства всегда претендует на то, чтобы пережить своего создателя.
13. «

    Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.

    Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.
14. «

    Мы мыслим себя, мягко говоря, центрами своих собственных вселенных.

    Мы мыслим себя, мягко говоря, центрами своих собственных вселенных.
15. «

    Плохо, ежели мир вовне изучен тем, кто внутри измучен.

    Плохо, ежели мир вовне изучен тем, кто внутри измучен.
16. «

    Я считал, что лес — только часть полена. Что зачем вся дева, раз есть колено. Что, устав от поднятой веком пыли, русский глаз отдохнет на эстонском шпиле. Я сижу у окна. Я помыл посуду. Я был счастлив здесь, и уже не буду.

    Я считал, что лес — только часть полена. Что зачем вся дева, раз есть колено. Что, устав от поднятой веком пыли, русский глаз отдохнет на эстонском шпиле. Я сижу у окна. Я помыл посуду. Я был счастлив здесь, и уже не буду.
17. «

    Да, сердце рвется все сильней к тебе, и оттого оно — все дальше. И в голосе моем все больше фальши. Но ты ее сочти за долг судьбе, за долг судьбе, не требующей крови и ранящей иглой тупой. А если ты улыбку ждешь — постой! Я улыбнусь. Улыбка над собой могильной долговечней кровли и легче дыма над печной трубой.

    Да, сердце рвется все сильней к тебе, и оттого оно — все дальше. И в голосе моем все больше фальши. Но ты ее сочти за долг судьбе, за долг судьбе, не требующей крови и ранящей иглой тупой. А если ты улыбку ждешь — постой! Я улыбнусь. Улыбка над собой могильной долговечней кровли и легче дыма над печной трубой.
18. «

    Человек, который внутри себя начинает создавать свой собственный, независимый мир, рано или поздно становится для общества инородным телом, становится объектом для всевозможного рода давления, сжатия и отторжения.

    Человек, который внутри себя начинает создавать свой собственный, независимый мир, рано или поздно становится для общества инородным телом, становится объектом для всевозможного рода давления, сжатия и отторжения.
19. «

    Моя песня была лишена мотива, но зато ее хором не спеть. Не диво, что в награду мне за такие речи своих ног никто не кладет на плечи.

    Моя песня была лишена мотива, но зато ее хором не спеть. Не диво, что в награду мне за такие речи своих ног никто не кладет на плечи.
20. «

    Узнать, что тебя обманули, что совершенно о тебе позабыли или — наоборот - что тебя до сих пор ненавидят — крайне неприятно. Но воображать себя центром даже невзрачного мирозданья непристойно и невыносимо.

    Узнать, что тебя обманули, что совершенно о тебе позабыли или — наоборот - что тебя до сих пор ненавидят — крайне неприятно. Но воображать себя центром даже невзрачного мирозданья непристойно и невыносимо.