165 цитат Иосифа Александровича Бродского: от иронии до философии

Ниже 165 цитат Иосифа Александровича Бродского — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Но, как всегда, не зная для кого, Твори себя и жизнь свою твори Всей силою несчастья своего.

   Но, как всегда, не зная для кого, Твори себя и жизнь свою твори Всей силою несчастья своего.

   — Шествие · книга
2. «

   Пьяный человек, особенно иностранец, особенно русский, особенно ночью, всегда немного беспокоится, найдет ли он дорогу в гостиницу, и от этого беспокойства постепенно трезвеет.

   Пьяный человек, особенно иностранец, особенно русский, особенно ночью, всегда немного беспокоится, найдет ли он дорогу в гостиницу, и от этого беспокойства постепенно трезвеет.
3. «

   За равнодушие к культуре общество прежде всего гражданскими свободами расплачивается. Сужение культурного кругозора — мать сужения кругозора политического. Ничто так не мостит дорогу тирании, как культурная самокастрация. Когда начинают потом рубить головы — это даже логично.

   За равнодушие к культуре общество прежде всего гражданскими свободами расплачивается. Сужение культурного кругозора — мать сужения кругозора политического. Ничто так не мостит дорогу тирании, как культурная самокастрация. Когда начинают потом рубить головы — это даже логично.
4. «

   Самая надежная защита против зла состоит в крайнем индивидуализме, оригинальности мышления, причудливости, даже — если хотите — эксцентричности. То есть в чем-то таком, что невозможно подделать, сыграть, имитировать; в том, что не под силу даже прожженному мошеннику.

   Самая надежная защита против зла состоит в крайнем индивидуализме, оригинальности мышления, причудливости, даже — если хотите — эксцентричности. То есть в чем-то таком, что невозможно подделать, сыграть, имитировать; в том, что не под силу даже прожженному мошеннику.
5. «

   Пока есть такой язык, как русский, поэзия неизбежна.

   Пока есть такой язык, как русский, поэзия неизбежна.
6. «

   Не лица разнятся, но свет различен: Одни, подобно лампам, изнутри освещены. Другие же — подобны всему тому, что освещают лампы. И в этом — суть различия.

   Не лица разнятся, но свет различен: Одни, подобно лампам, изнутри освещены. Другие же — подобны всему тому, что освещают лампы. И в этом — суть различия.
7. «

   В отличие от животных, человек уйти способен от того, что любит.

   В отличие от животных, человек уйти способен от того, что любит.
8. «

   Все равно ты не слышишь, все равно не услышишь ни слова, все равно я пишу, но как странно писать тебе снова, но как странно опять совершать повторенье прощанья. Добрый вечер. Как странно вторгаться в молчанье.

   Все равно ты не слышишь, все равно не услышишь ни слова, все равно я пишу, но как странно писать тебе снова, но как странно опять совершать повторенье прощанья. Добрый вечер. Как странно вторгаться в молчанье.
9. «

   Так, дохнув на стекло, выводят инициалы тех, с чьим отсутствием не смириться; и подтек превращает заветный вензель в хвост морского конька.

   Так, дохнув на стекло, выводят инициалы тех, с чьим отсутствием не смириться; и подтек превращает заветный вензель в хвост морского конька.
10. «

    <...> Один твердит: цель жизни — слава и богатство. Но слава — дым, богатство — гадство. Твердящий так — живым смердит.

    <...> Один твердит: цель жизни — слава и богатство. Но слава — дым, богатство — гадство. Твердящий так — живым смердит.
11. «

    Что-то в их лицах есть, что противно уму. Что выражает лесть неизвестно кому.

    Что-то в их лицах есть, что противно уму. Что выражает лесть неизвестно кому.
12. «

    Кошмар столетья — ядерный грибок, но мы привыкли к топоту сапог, привыкли к ограниченной еде, годами лишь на хлебе и воде, иного ничего не бравши в рот, мы умудрялись продолжать свой род, твердили генералов имена, и модно хаки в наши времена; всегда и терпеливы и скромны, мы жили от войны и до войны, от маленькой войны и до большой, мы все в крови — в своей или чужой.

    Кошмар столетья — ядерный грибок, но мы привыкли к топоту сапог, привыкли к ограниченной еде, годами лишь на хлебе и воде, иного ничего не бравши в рот, мы умудрялись продолжать свой род, твердили генералов имена, и модно хаки в наши времена; всегда и терпеливы и скромны, мы жили от войны и до войны, от маленькой войны и до большой, мы все в крови — в своей или чужой.

    — Шествие · книга
13. «

    Рыбы зимой живут. Рыбы жуют кислород. Рыбы зимой плывут, задевая глазами лёд...

    Рыбы зимой живут. Рыбы жуют кислород. Рыбы зимой плывут, задевая глазами лёд...
14. «

    Мы уходим, а красота остается. Ибо мы направляемся к будущему, а красота есть вечное настоящее.

    Мы уходим, а красота остается. Ибо мы направляемся к будущему, а красота есть вечное настоящее.
15. «

    Дорогая, мы квиты. Больше: друг к другу мы точно оспа привиты среди общей чумы...

    Дорогая, мы квиты. Больше: друг к другу мы точно оспа привиты среди общей чумы...
16. «

    Как жаль, что тем, чем стало для меня твоё существование, не стало моё существованье для тебя.

    Как жаль, что тем, чем стало для меня твоё существование, не стало моё существованье для тебя.
17. «

    Местность, где я нахожусь, есть рай, ибо рай — это место бессилья. Ибо это одна из таких планет, где перспективы нет.

    Местность, где я нахожусь, есть рай, ибо рай — это место бессилья. Ибо это одна из таких планет, где перспективы нет.
18. «

    Да. Лучше поклоняться данности с убогими ее мерилами, которые потом до крайности послужат для тебя перилами (хотя и не особо чистыми), удерживающими в равновесии твои хромающие истины на этой выщербленной лестнице.

    Да. Лучше поклоняться данности с убогими ее мерилами, которые потом до крайности послужат для тебя перилами (хотя и не особо чистыми), удерживающими в равновесии твои хромающие истины на этой выщербленной лестнице.
19. «

    Жить в эпоху свершений, имея возвышенный нрав, к сожалению, трудно.

    Жить в эпоху свершений, имея возвышенный нрав, к сожалению, трудно.
20. «

    Я не верю в политические движения, я верю в личное движение, в движение души, когда человек, взглянувши на себя, устыдится настолько, что попытается заняться какими-нибудь переменами: в себе самом, а не снаружи. Вместо этого нам предлагается дешевый и крайне опасный суррогат внутренней человеческой тенденции к переменам: политическое движение, то или иное. Опасный более психологически, нежели физически. Ибо всякое политическое движение есть форма уклонения от личной ответственности за происходящее.

    Я не верю в политические движения, я верю в личное движение, в движение души, когда человек, взглянувши на себя, устыдится настолько, что попытается заняться какими-нибудь переменами: в себе самом, а не снаружи. Вместо этого нам предлагается дешевый и крайне опасный суррогат внутренней человеческой тенденции к переменам: политическое движение, то или иное. Опасный более психологически, нежели физически. Ибо всякое политическое движение есть форма уклонения от личной ответственности за происходящее.