503 цитаты Иосифа Александровича Бродского, которые стоит перечитать

Ниже 503 цитаты Иосифа Александровича Бродского — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Где-то льется вода вдоль осенних оград, вдоль деревьев неясных, В новых сумерках пенье, только плакать и петь, только листья сложить. Что-то выше нас, что-то выше нас проплывает и гаснет, Только плакать и петь, только плакать и петь, Только жить.

   Где-то льется вода вдоль осенних оград, вдоль деревьев неясных, В новых сумерках пенье, только плакать и петь, только листья сложить. Что-то выше нас, что-то выше нас проплывает и гаснет, Только плакать и петь, только плакать и петь, Только жить.
2. «

   Переживи всех. Переживи вновь, Словно они — снег, Пляшущий снег снов. Переживи углы. Переживи углом. Перевяжи узлы Между добром и злом. Но переживи миг. И переживи век. Переживи крик. Переживи смех.

   Переживи всех. Переживи вновь, Словно они — снег, Пляшущий снег снов. Переживи углы. Переживи углом. Перевяжи узлы Между добром и злом. Но переживи миг. И переживи век. Переживи крик. Переживи смех.
3. «

   Во-первых, вы родились, что само по себе половина дела, и вы живёте в демократии — этом доме на полдороге между кошмаром и утопией, — которая чинит меньше препятствий на пути индивидуума, чем её альтернативы.

   Во-первых, вы родились, что само по себе половина дела, и вы живёте в демократии — этом доме на полдороге между кошмаром и утопией, — которая чинит меньше препятствий на пути индивидуума, чем её альтернативы.
4. «

   Смерть — это то, что бывает с другими.

   Смерть — это то, что бывает с другими.
5. «

   Скушно жить, мой Евгений. Куда ни странствуй, всюду жестокость и тупость воскликнут: «Здравствуй, вот и мы!»

   Скушно жить, мой Евгений. Куда ни странствуй, всюду жестокость и тупость воскликнут: «Здравствуй, вот и мы!»
6. «

   Ибо она [жизнь] у каждого из нас только одна, и мы хорошо знаем, чем всё это кончается. Было бы досадно израсходовать этот единственный шанс на повторение чужой внешности, чужого опыта, на тавтологию — тем более обидно, что глашатаи исторической необходимости, по чьему наущению человек на тавтологию эту готов согласиться, в гроб с ним вместе не лягут и спасибо не скажут.

   Ибо она [жизнь] у каждого из нас только одна, и мы хорошо знаем, чем всё это кончается. Было бы досадно израсходовать этот единственный шанс на повторение чужой внешности, чужого опыта, на тавтологию — тем более обидно, что глашатаи исторической необходимости, по чьему наущению человек на тавтологию эту готов согласиться, в гроб с ним вместе не лягут и спасибо не скажут.

   — Нобелевская лекция · книга
7. «

   — Что вы цените выше всего в человеке? — Умение прощать, умение жалеть. Наиболее частое ощущение, которое у меня возникает по отношению к людям, и это может показаться обидным, — это жалость. Наверное, потому что мы все конечны.

   — Что вы цените выше всего в человеке? — Умение прощать, умение жалеть. Наиболее частое ощущение, которое у меня возникает по отношению к людям, и это может показаться обидным, — это жалость. Наверное, потому что мы все конечны.
8. «

   Меня смущает вычесть одно из двух количеств в пределах дня.

   Меня смущает вычесть одно из двух количеств в пределах дня.
9. «

   Влюблённость, ты похожа на пожар. А ревность — на не знающего где горит и равнодушного к воде брандмейстера. И он, как Абеляр, карабкается, собственно, в огонь. Отважно не щадя своих погон, в дыму и, так сказать, без озарений. Но эта вертикальность устремлений, о ревность, говорю тебе, увы, сродни — и продолжение — любви, когда вот так же, не щадя погон, и с тем же равнодушием к судьбе забрасываешь лютню на балкон, чтоб Мурзиком взобраться по трубе.

   Влюблённость, ты похожа на пожар. А ревность — на не знающего где горит и равнодушного к воде брандмейстера. И он, как Абеляр, карабкается, собственно, в огонь. Отважно не щадя своих погон, в дыму и, так сказать, без озарений. Но эта вертикальность устремлений, о ревность, говорю тебе, увы, сродни — и продолжение — любви, когда вот так же, не щадя погон, и с тем же равнодушием к судьбе забрасываешь лютню на балкон, чтоб Мурзиком взобраться по трубе.
10. «

    Одиночество есть человек в квадрате.

    Одиночество есть человек в квадрате.
11. «

    Жизнь отвечает не на вопрос: что? — а: что после чего? И перед чем? Это главный принцип. Тогда и становится понятным «что». Иначе не ответишь. Это драматургия. Чёрт знает почему, но этого никто не понимает. Ни холодные люди, ни страстные.

    Жизнь отвечает не на вопрос: что? — а: что после чего? И перед чем? Это главный принцип. Тогда и становится понятным «что». Иначе не ответишь. Это драматургия. Чёрт знает почему, но этого никто не понимает. Ни холодные люди, ни страстные.
12. «

    Для человека, чей родной язык — русский, разговоры о политическом зле столь же естественны, как пищеварение.

    Для человека, чей родной язык — русский, разговоры о политическом зле столь же естественны, как пищеварение.

    — Нобелевская лекция · книга
13. «

    Есть города, в которые нет возврата. Солнце бьется в их окна, как в гладкие зеркала. То есть, в них не проникнешь ни за какое злато. Там всегда протекает река под шестью мостами. Там есть места, где припадал устами тоже к устам и пером к листам. И там рябит от аркад, колоннад, от чугунных пугал; там толпа говорит, осаждая трамвайный угол, на языке человека, который убыл.

    Есть города, в которые нет возврата. Солнце бьется в их окна, как в гладкие зеркала. То есть, в них не проникнешь ни за какое злато. Там всегда протекает река под шестью мостами. Там есть места, где припадал устами тоже к устам и пером к листам. И там рябит от аркад, колоннад, от чугунных пугал; там толпа говорит, осаждая трамвайный угол, на языке человека, который убыл.
14. «

    Вновь я слышу тебя, комариная песня лета!

    Вновь я слышу тебя, комариная песня лета!
15. «

    Лучший вид на этот город — если сесть в бомбардировщик.

    Лучший вид на этот город — если сесть в бомбардировщик.
16. «

    Чем раньше начинаешь думать о себе как о солдате, тем лучше для государства.

    Чем раньше начинаешь думать о себе как о солдате, тем лучше для государства.

    — Полторы комнаты · книга
17. «

    В конце концов, скука — наиболее распространенная черта существования, и можно только удивляться, почему она столь мало попаслась в прозе 19-го века, столь склонной к реализму.

    В конце концов, скука — наиболее распространенная черта существования, и можно только удивляться, почему она столь мало попаслась в прозе 19-го века, столь склонной к реализму.
18. «

    Весна задержалась на месяц, и я до сих пор топлю. Скулы холмов покрыты щетиной леса. Разбивая лед, на пустынном шоссе колеса приучают выбоины к теплу. Общая гамма пейзажа под цвет пальто. Солнце прячется в облако только выйдет. Человек есть в конечном счете то, с чем он считается, что он видит.

    Весна задержалась на месяц, и я до сих пор топлю. Скулы холмов покрыты щетиной леса. Разбивая лед, на пустынном шоссе колеса приучают выбоины к теплу. Общая гамма пейзажа под цвет пальто. Солнце прячется в облако только выйдет. Человек есть в конечном счете то, с чем он считается, что он видит.
19. «

    Необязательно помнить, как звали тебя, меня; тебе достаточно блузки, мне — ремня, чтобы увидеть в трельяже (то есть, подать слепцу), что безымянность нам в самый раз, к лицу...

    Необязательно помнить, как звали тебя, меня; тебе достаточно блузки, мне — ремня, чтобы увидеть в трельяже (то есть, подать слепцу), что безымянность нам в самый раз, к лицу...
20. «

    Люди рождены друг для друга. Поэтому или вразумляй, или же терпи.

    Люди рождены друг для друга. Поэтому или вразумляй, или же терпи.

    — Дань Марку Аврелию · книга