560 цитат Иосифа Александровича Бродского о смысле жизни

Ниже 560 цитат Иосифа Александровича Бродского — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Что делает Историю? — Тела. Искусство? — Обезглавленное тело.

   Что делает Историю? — Тела. Искусство? — Обезглавленное тело.

   — 20 сонетов к Марии Стюарт · книга
2. «

   То, что вам приходится наступать кому-то на ноги, не означает, что вы должны стоять на их плечах.

   То, что вам приходится наступать кому-то на ноги, не означает, что вы должны стоять на их плечах.
3. «

   Произведение искусства всегда претендует на то, чтобы пережить своего создателя.

   Произведение искусства всегда претендует на то, чтобы пережить своего создателя.
4. «

   В его накале в любой детали месть вертикали горизонтали.

   В его накале в любой детали месть вертикали горизонтали.
5. «

   Литература в конечном счете есть хроника того, как накапливаются неприятности и как человек противостоит им.

   Литература в конечном счете есть хроника того, как накапливаются неприятности и как человек противостоит им.
6. «

   Два глаза источают крик. Лишь веки, издавая шорох, во мраке защищают их собою наподобье створок. Как долго эту боль топить, захлестывать моторной речью, чтоб дать ей оспой проступить на теплой белизне предплечья?

   Два глаза источают крик. Лишь веки, издавая шорох, во мраке защищают их собою наподобье створок. Как долго эту боль топить, захлестывать моторной речью, чтоб дать ей оспой проступить на теплой белизне предплечья?
7. «

   Только рыбы в морях знают цену свободе.

   Только рыбы в морях знают цену свободе.
8. «

   Если искусство чему-то и учит (и художника — в первую голову), то именно частности человеческого существования. Будучи наиболее древней — и наиболее буквальной — формой частного предпринимательства, оно вольно или невольно поощряет в человеке именно его ощущение индивидуальности, уникальности, отдельности — превращая его из общественного животного в личность. Многое можно разделить: хлеб, ложе, убеждения, возлюбленную — но не стихотворение, скажем, Райнера Марии Рильке. Произведения искусства, литературы в особенности и стихотворение в частности обращаются к человеку тет-а-тет, вступая с ним в прямые, без посредников, отношения. За это-то и недолюбливают искусство вообще, литературу в особенности и поэзию в частности ревнители всеобщего блага, повелители масс, глашатаи исторической необходимости. Ибо там, где прошло искусство, где прочитано стихотворение, они обнаруживают на месте ожидаемого согласия и единодушия — равнодушие и разноголосие, на месте решимости к действию — невнимание и брезгливость. Иными словами, в нолики, которыми ревнители общего блага и повелители масс норовят оперировать, искусство вписывает «точку-точку-запятую с минусом», превращая каждый нолик в пусть не всегда привлекательную, но человеческую рожицу.

   Если искусство чему-то и учит (и художника — в первую голову), то именно частности человеческого существования. Будучи наиболее древней — и наиболее буквальной — формой частного предпринимательства, оно вольно или невольно поощряет в человеке именно его ощущение индивидуальности, уникальности, отдельности — превращая его из общественного животного в личность. Многое можно разделить: хлеб, ложе, убеждения, возлюбленную — но не стихотворение, скажем, Райнера Марии Рильке. Произведения искусства, литературы в особенности и стихотворение в частности обращаются к человеку тет-а-тет, вступая с ним в прямые, без посредников, отношения. За это-то и недолюбливают искусство вообще, литературу в особенности и поэзию в частности ревнители всеобщего блага, повелители масс, глашатаи исторической необходимости. Ибо там, где прошло искусство, где прочитано стихотворение, они обнаруживают на месте ожидаемого согласия и единодушия — равнодушие и разноголосие, на месте решимости к действию — невнимание и брезгливость. Иными словами, в нолики, которыми ревнители общего блага и повелители масс норовят оперировать, искусство вписывает «точку-точку-запятую с минусом», превращая каждый нолик в пусть не всегда привлекательную, но человеческую рожицу.

   — Нобелевская лекция · книга
9. «

   Жизнь, вероятно, не так длинна, чтоб откладывать худшее в долгий ящик.

   Жизнь, вероятно, не так длинна, чтоб откладывать худшее в долгий ящик.
10. «

    В поэзии, как и везде, духовное превосходство всегда оспаривается на физическом уровне.

    В поэзии, как и везде, духовное превосходство всегда оспаривается на физическом уровне.
11. «

    Самих себя увидеть в нищете, Самих себя увидеть на щите, Заметить в завсегдатаях больниц Божественная участь единиц.

    Самих себя увидеть в нищете, Самих себя увидеть на щите, Заметить в завсегдатаях больниц Божественная участь единиц.
12. «

    Все-таки Паунда держали в сумасшедшем доме чуть ли не тринадцать лет. Держать поэта, каких бы убеждений он ни был, в сумасшедшем доме — это ни в какие ворота не лезет. Оден говорил, если великий поэт совершил преступление, поступать, видимо, следует так: сначала дать ему премию, а потом — повесить.

    Все-таки Паунда держали в сумасшедшем доме чуть ли не тринадцать лет. Держать поэта, каких бы убеждений он ни был, в сумасшедшем доме — это ни в какие ворота не лезет. Оден говорил, если великий поэт совершил преступление, поступать, видимо, следует так: сначала дать ему премию, а потом — повесить.
13. «

    Хорошо, что чужие воспоминанья вмешиваются в твои. Хорошо, что некоторые из этих фигур тебе кажутся посторонними. Их присутствие намекает на другие событья, на другой вариант судьбы — возможно, не лучший, но безусловно тобою упущенный.

    Хорошо, что чужие воспоминанья вмешиваются в твои. Хорошо, что некоторые из этих фигур тебе кажутся посторонними. Их присутствие намекает на другие событья, на другой вариант судьбы — возможно, не лучший, но безусловно тобою упущенный.
14. «

    Если пространство обладает собственным разумом и ведает своим распределением, то имеется вероятность, что хотя бы один из тех десяти метров тоже может вспоминать обо мне с нежностью. Тем более теперь, под чужими ногами.

    Если пространство обладает собственным разумом и ведает своим распределением, то имеется вероятность, что хотя бы один из тех десяти метров тоже может вспоминать обо мне с нежностью. Тем более теперь, под чужими ногами.
15. «

    Пусть же в сердце твоём, Как рыба, бьётся живьем И трепещет обрывок Нашей жизни вдвоем.

    Пусть же в сердце твоём, Как рыба, бьётся живьем И трепещет обрывок Нашей жизни вдвоем.
16. «

    Ни тоски, ни любви, ни печали, ни тревоги, ни боли в груди, будто целая жизнь за плечами и всего полчаса впереди.

    Ни тоски, ни любви, ни печали, ни тревоги, ни боли в груди, будто целая жизнь за плечами и всего полчаса впереди.
17. «

    У всего есть предел: в том числе у печали. Взгляд застревает в окне, точно лист — в ограде.

    У всего есть предел: в том числе у печали. Взгляд застревает в окне, точно лист — в ограде.
18. «

    Выбирай мы наших властителей на основании их читательского опыта, а не на основании их политических программ, на земле было бы меньше горя.

    Выбирай мы наших властителей на основании их читательского опыта, а не на основании их политических программ, на земле было бы меньше горя.

    — Нобелевская лекция · книга
19. «

    ... и разница между зеркалом, в которое вы глядитесь, и теми, кто вас не помнит, тоже невелика.

    ... и разница между зеркалом, в которое вы глядитесь, и теми, кто вас не помнит, тоже невелика.
20. «

    Гражданин второсортной эпохи, гордо признаю я товаром второго сорта свои лучшие мысли и дням грядущим я дарю их как опыт борьбы с удушьем.

    Гражданин второсортной эпохи, гордо признаю я товаром второго сорта свои лучшие мысли и дням грядущим я дарю их как опыт борьбы с удушьем.