579 цитат-размышлений Иосифа Александровича Бродского

Ниже 579 цитат Иосифа Александровича Бродского — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Свобода — это когда забываешь отчество у тирана.

   Свобода — это когда забываешь отчество у тирана.
2. «

   Дверь хлопнула, и вот они вдвоём стоят уже на улице. И ветер их обхватил. И каждый о своём задумался, чтоб вздрогнуть вслед за этим.

   Дверь хлопнула, и вот они вдвоём стоят уже на улице. И ветер их обхватил. И каждый о своём задумался, чтоб вздрогнуть вслед за этим.
3. «

   В конце концов, скука — наиболее распространенная черта существования, и можно только удивляться, почему она столь мало попаслась в прозе 19-го века, столь склонной к реализму.

   В конце концов, скука — наиболее распространенная черта существования, и можно только удивляться, почему она столь мало попаслась в прозе 19-го века, столь склонной к реализму.
4. «

   ... Праву на свободу возражать — грех. Мне же хватит и других — здесь, мыслю, не стихов — грехов.

   ... Праву на свободу возражать — грех. Мне же хватит и других — здесь, мыслю, не стихов — грехов.
5. «

   Многие — собственно, все! — в этом, по крайней мере, мире стоят любви...

   Многие — собственно, все! — в этом, по крайней мере, мире стоят любви...
6. «

   Дни для нас - ничто. Всего лишь ничто. Их не приколешь и пищей глаз не сделаешь: они на фоне белом, не обладая телом незримы.

   Дни для нас - ничто. Всего лишь ничто. Их не приколешь и пищей глаз не сделаешь: они на фоне белом, не обладая телом незримы.
7. «

   Пусть же в сердце твоём, Как рыба, бьётся живьем И трепещет обрывок Нашей жизни вдвоем.

   Пусть же в сердце твоём, Как рыба, бьётся живьем И трепещет обрывок Нашей жизни вдвоем.
8. «

   Я обнял эти плечи и взглянул На то, что оказалось за спиною, И увидал, что выдвинутый стул Сливался с освещённою стеною. Был в лампочке повышенный накал, Невыгодный для мебели истёртой, И потому диван в углу сверкал Коричневою кожей, словно жёлтой. Стол пустовал, поблескивал паркет, Темнела печка, в раме запылённой Застыл пейзаж, и лишь один буфет Казался мне тогда одушевлённым. Но мотылёк по комнате кружил, И он мой взгляд с недвижимости сдвинул, И если призрак здесь когда-то жил, То он покинул этот дом, покинул.

   Я обнял эти плечи и взглянул На то, что оказалось за спиною, И увидал, что выдвинутый стул Сливался с освещённою стеною. Был в лампочке повышенный накал, Невыгодный для мебели истёртой, И потому диван в углу сверкал Коричневою кожей, словно жёлтой. Стол пустовал, поблескивал паркет, Темнела печка, в раме запылённой Застыл пейзаж, и лишь один буфет Казался мне тогда одушевлённым. Но мотылёк по комнате кружил, И он мой взгляд с недвижимости сдвинул, И если призрак здесь когда-то жил, То он покинул этот дом, покинул.
9. «

   Скука — это, так сказать, ваше окно на время, на те его свойства, которые мы склонны игнорировать до такой степени, что это уже грозит душевному равновесию. Короче говоря, это ваше окно на бесконечность времени, то есть на вашу незначительность в нём. Возможно, этим объясняется боязнь одиноких, оцепенелых вечеров, очарованность, с которой мы иногда наблюдаем пылинку, кружащуюся в солнечном луче, — и где-то тикают часы, стоит жара, и сила воли на нуле.

   Скука — это, так сказать, ваше окно на время, на те его свойства, которые мы склонны игнорировать до такой степени, что это уже грозит душевному равновесию. Короче говоря, это ваше окно на бесконечность времени, то есть на вашу незначительность в нём. Возможно, этим объясняется боязнь одиноких, оцепенелых вечеров, очарованность, с которой мы иногда наблюдаем пылинку, кружащуюся в солнечном луче, — и где-то тикают часы, стоит жара, и сила воли на нуле.

   — Похвала скуке · книга
10. «

    То, что вам приходится наступать кому-то на ноги, не означает, что вы должны стоять на их плечах.

    То, что вам приходится наступать кому-то на ноги, не означает, что вы должны стоять на их плечах.
11. «

    ... Говорить о жизни — все равно что кошке ловить свой хвост. Невыносимо трудно.

    ... Говорить о жизни — все равно что кошке ловить свой хвост. Невыносимо трудно.
12. «

    Самого Фроста более всего сводило с ума, что люди его не понимают. Что его как поэта принимают не за того, кто он есть. Потому что, если внимательно читать стихи Фроста, то, конечно, за них можно дать Пулитцеровскую премию, но смотреть на него надо с ужасом, а не аплодировать ему. То есть когда Фрост читал, надо было не собираться, а разбегаться. Но такова уж роль поэта в обществе. Он делает свой шаг по отношению к обществу; общество же по отношению к поэту шага не делает, да? Поэт рассказывает аудитории, что такое человек. Но никто этого не слышит, никто…

    Самого Фроста более всего сводило с ума, что люди его не понимают. Что его как поэта принимают не за того, кто он есть. Потому что, если внимательно читать стихи Фроста, то, конечно, за них можно дать Пулитцеровскую премию, но смотреть на него надо с ужасом, а не аплодировать ему. То есть когда Фрост читал, надо было не собираться, а разбегаться. Но такова уж роль поэта в обществе. Он делает свой шаг по отношению к обществу; общество же по отношению к поэту шага не делает, да? Поэт рассказывает аудитории, что такое человек. Но никто этого не слышит, никто…
13. «

    Пустуют ресторации. Дымят ихтиозавры грязные на рейде, и прелых лавров слышен аромат. «Налить вам этой мерзости?» «Налейте».

    Пустуют ресторации. Дымят ихтиозавры грязные на рейде, и прелых лавров слышен аромат. «Налить вам этой мерзости?» «Налейте».
14. «

    Я говорю с тобой, и не моя вина, если не слышно. Сумма дней, намозолив человеку глаза, так же влияет на связки. Мой голос глух, но, думаю, не назойлив.

    Я говорю с тобой, и не моя вина, если не слышно. Сумма дней, намозолив человеку глаза, так же влияет на связки. Мой голос глух, но, думаю, не назойлив.
15. «

    Страсть есть привилегия незначительного.

    Страсть есть привилегия незначительного.
16. «

    Твой Новый год по темно-синей волне средь моря городского плывет в тоске необъяснимой, как будто жизнь начнется снова, как будто будет свет и слава, удачный день и вдоволь хлеба, как будто жизнь качнется вправо, качнувшись влево.

    Твой Новый год по темно-синей волне средь моря городского плывет в тоске необъяснимой, как будто жизнь начнется снова, как будто будет свет и слава, удачный день и вдоволь хлеба, как будто жизнь качнется вправо, качнувшись влево.
17. «

    Мать говорит Христу: — ты мой сын или мой Бог? Ты прибит к кресту. Как я пойду домой?

    Мать говорит Христу: — ты мой сын или мой Бог? Ты прибит к кресту. Как я пойду домой?
18. «

    Да, здесь сгорело тело, существо. Но только ночь угрюмо шепчет в ухо, что этот пепел спрятал дух его, а этот ужас — форма жизни духа.

    Да, здесь сгорело тело, существо. Но только ночь угрюмо шепчет в ухо, что этот пепел спрятал дух его, а этот ужас — форма жизни духа.
19. «

    Жизнь отвечает не на вопрос: что? — а: что после чего? И перед чем? Это главный принцип. Тогда и становится понятным «что». Иначе не ответишь. Это драматургия. Чёрт знает почему, но этого никто не понимает. Ни холодные люди, ни страстные.

    Жизнь отвечает не на вопрос: что? — а: что после чего? И перед чем? Это главный принцип. Тогда и становится понятным «что». Иначе не ответишь. Это драматургия. Чёрт знает почему, но этого никто не понимает. Ни холодные люди, ни страстные.
20. «

    Дорогая, мы квиты. Больше: друг к другу мы точно оспа привиты среди общей чумы...

    Дорогая, мы квиты. Больше: друг к другу мы точно оспа привиты среди общей чумы...