650 фраз Иосифа Александровича Бродского для статуса

Ниже 650 цитат Иосифа Александровича Бродского — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Но тяжкий бред ночной непрерываем будильником, грохочущим трамваем, огромный город рвущим на куски, как белый лист, где сказано «прощай».

   Но тяжкий бред ночной непрерываем будильником, грохочущим трамваем, огромный город рвущим на куски, как белый лист, где сказано «прощай».
2. «

   С государством щей не сваришь. Если сваришь – отберёт.

   С государством щей не сваришь. Если сваришь – отберёт.
3. «

   Воля благая в человеке видна издали.

   Воля благая в человеке видна издали.

   — Часть речи · книга
4. «

   То не зелено-квитный, траченый изотопом, — Жовто-блакитный реет над Конотопом, Скроенный из холста: знать, припасла Канада - Даром, что без креста: но хохлам не надо.

   То не зелено-квитный, траченый изотопом, — Жовто-блакитный реет над Конотопом, Скроенный из холста: знать, припасла Канада - Даром, что без креста: но хохлам не надо.
5. «

   Пьяный человек, особенно иностранец, особенно русский, особенно ночью, всегда немного беспокоится, найдет ли он дорогу в гостиницу, и от этого беспокойства постепенно трезвеет.

   Пьяный человек, особенно иностранец, особенно русский, особенно ночью, всегда немного беспокоится, найдет ли он дорогу в гостиницу, и от этого беспокойства постепенно трезвеет.
6. «

   There is no progress. And it is good that there is none.

   There is no progress. And it is good that there is none.
7. «

   Я ждал автобус в городе Иркутске, пил воду, замурованную в кране, глотал позеленевшие закуски в ночи в аэродромном ресторане. Я пробуждался от авиагрома и танцевал под гул радиовальса, потом катил я по аэродрому и от земли печально отрывался. И вот летел над облаком атласным, себя, как прежде, чувствуя бездомным, твердил, вися над бездною прекрасной: всё дело в одиночестве бездонном.

   Я ждал автобус в городе Иркутске, пил воду, замурованную в кране, глотал позеленевшие закуски в ночи в аэродромном ресторане. Я пробуждался от авиагрома и танцевал под гул радиовальса, потом катил я по аэродрому и от земли печально отрывался. И вот летел над облаком атласным, себя, как прежде, чувствуя бездомным, твердил, вися над бездною прекрасной: всё дело в одиночестве бездонном.
8. «

   Можно много построить и столько же можно разрушить и снова построить. Ничего нет страшней, чем развалины в сердце, ничего нет страшнее развалин, на которые падает дождь и мимо которых проносятся новые автомобили, по которым, как призраки, бродят люди с разбитым сердцем и дети в беретах, ничего нет страшнее развалин, которые перестают казаться метафорой и становятся тем, чем они были когда-то: домами.

   Можно много построить и столько же можно разрушить и снова построить. Ничего нет страшней, чем развалины в сердце, ничего нет страшнее развалин, на которые падает дождь и мимо которых проносятся новые автомобили, по которым, как призраки, бродят люди с разбитым сердцем и дети в беретах, ничего нет страшнее развалин, которые перестают казаться метафорой и становятся тем, чем они были когда-то: домами.
9. «

   Старайтесь быть добрыми к своим родителям. Если вам необходимо бунтовать, бунтуйте против тех, кто не столь легко раним. Родители — слишком близкая мишень; дистанция такова, что вы не можете промахнуться.

   Старайтесь быть добрыми к своим родителям. Если вам необходимо бунтовать, бунтуйте против тех, кто не столь легко раним. Родители — слишком близкая мишень; дистанция такова, что вы не можете промахнуться.
10. «

    Я сижу у окна. Вспоминаю юность. Улыбнусь порою, порой отплюнусь.

    Я сижу у окна. Вспоминаю юность. Улыбнусь порою, порой отплюнусь.
11. «

    И если вернуться к разговору об искусстве, то, конечно, прелестно, что разрешают Стравинского, и Шагал с Баланчиным уже хорошие люди. Но это также означает, что империя в состоянии позволить себе определенную гибкость. В каком то смысле это не уступка, а признак самоуверенности, жизнеспособности империи. И вместо того, чтобы радоваться по этому поводу, следовало бы, в общем, призадуматься…

    И если вернуться к разговору об искусстве, то, конечно, прелестно, что разрешают Стравинского, и Шагал с Баланчиным уже хорошие люди. Но это также означает, что империя в состоянии позволить себе определенную гибкость. В каком то смысле это не уступка, а признак самоуверенности, жизнеспособности империи. И вместо того, чтобы радоваться по этому поводу, следовало бы, в общем, призадуматься…
12. «

    Север крошит металл, но щадит стекло. Учит гортань проговаривать «впусти». Холод меня воспитал и вложил перо в пальцы, чтоб их согреть в горсти.

    Север крошит металл, но щадит стекло. Учит гортань проговаривать «впусти». Холод меня воспитал и вложил перо в пальцы, чтоб их согреть в горсти.
13. «

    И я думаю, сегодня множество механизмов участвует в разрушении языка, в ослаблении нашей способности выражать свои мысли. Легко винить в этом телевидение, бульварные газеты и так далее. Но я считаю, что проблема гораздо глубже и гораздо опаснее. Просто потому, что нас становится все больше и больше, а из-за этого мы… как бы сказать?., мы обращаем все меньше внимания друг на друга.

    И я думаю, сегодня множество механизмов участвует в разрушении языка, в ослаблении нашей способности выражать свои мысли. Легко винить в этом телевидение, бульварные газеты и так далее. Но я считаю, что проблема гораздо глубже и гораздо опаснее. Просто потому, что нас становится все больше и больше, а из-за этого мы… как бы сказать?., мы обращаем все меньше внимания друг на друга.
14. «

    Когда Ахматовой наливали, то всегда спрашивали — сколько налить? И Ахматова рукой показывала, что, дескать, хватит. И поскольку жест был — как все, что Анна Андреевна делала, — медленный и величественный, то рюмка успевала наполниться до краев. Против чего Ахматова не возражала...

    Когда Ахматовой наливали, то всегда спрашивали — сколько налить? И Ахматова рукой показывала, что, дескать, хватит. И поскольку жест был — как все, что Анна Андреевна делала, — медленный и величественный, то рюмка успевала наполниться до краев. Против чего Ахматова не возражала...
15. «

    ... И в полынье лучше барахтаться, чем в вязком, как мёд, вранье.

    ... И в полынье лучше барахтаться, чем в вязком, как мёд, вранье.
16. «

    Чем раньше начинаешь думать о себе как о солдате, тем лучше для государства.

    Чем раньше начинаешь думать о себе как о солдате, тем лучше для государства.

    — Полторы комнаты · книга
17. «

    Есть только две поистине захватывающие темы, достойные серьёзных рассуждений: сплетни и метафизика.

    Есть только две поистине захватывающие темы, достойные серьёзных рассуждений: сплетни и метафизика.
18. «

    В смысле признания самым большим переживанием для меня была не Нобелевская премия, а тот момент, когда я, ещё в России, узнал, что моя книжка выходит в издательстве «Пингвин» с предисловием Одена.

    В смысле признания самым большим переживанием для меня была не Нобелевская премия, а тот момент, когда я, ещё в России, узнал, что моя книжка выходит в издательстве «Пингвин» с предисловием Одена.
19. «

    Всегда помните, что в этом мире нет объятий, которые в конце концов не разомкнутся.

    Всегда помните, что в этом мире нет объятий, которые в конце концов не разомкнутся.

    — Похвала скуке · книга
20. «

    Я был попросту слеп. Ты, возникая, прячась, даровала мне зрячесть. Так оставляют след.

    Я был попросту слеп. Ты, возникая, прячась, даровала мне зрячесть. Так оставляют след.