656 цитат Иосифа Александровича Бродского, которые цепляют

Ниже 656 цитат Иосифа Александровича Бродского — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Рядом с ним легионер, под грубым кварцем. Он в сражениях империю прославил. Столько раз могли убить! а умер старцем. Даже здесь не существует, Постум, правил.

   Рядом с ним легионер, под грубым кварцем. Он в сражениях империю прославил. Столько раз могли убить! а умер старцем. Даже здесь не существует, Постум, правил.
2. «

   Белые стены комнаты делаются белей от брошенного на них якобы для острастки взгляда, скорей привыкшего не к ширине полей, но к отсутствию в спектре их отрешенной краски.

   Белые стены комнаты делаются белей от брошенного на них якобы для острастки взгляда, скорей привыкшего не к ширине полей, но к отсутствию в спектре их отрешенной краски.
3. «

   ... Видимо, земля воистину кругла, раз ты приходишь туда, где нету ничего, помимо воспоминаний.

   ... Видимо, земля воистину кругла, раз ты приходишь туда, где нету ничего, помимо воспоминаний.
4. «

   Грех — то, что наказуемо при жизни.

   Грех — то, что наказуемо при жизни.

   — Горбунов и Горчаков · книга
5. «

   Дорогой Карл XII, сражение под Полтавой, Слава Богу, проиграно. Как говорил картавый, «время покажет Кузькину мать», руины, Кость посмертной радости с привкусом Украины. <...> Гой ты, рушник-карбованец, семечки в потной жмене! Не нам, кацапам, их обвинять в измене. Сами под образами семьдесят лет в Рязани С залитыми глазами жили как каторжане. Скажем им, звонкой матерью паузы метя строго: Скатертью вам, хохлы, и рушником дорога. Ступайте от нас в жупане, не говоря — в мундире, По адресу на три буквы, на стороны все четыре. Пусть теперь в мазанке хором гансы С ляхами ставят вас на четыре кости, поганцы. Как в петлю лезть, так сообща, сук выбирая в чаще, А курицу из борща грызть в одиночку слаще. <...> Нечего портить кровь, рвать на груди одежду, Кончилась, знать, любовь, коль и была промежду. <...> Как-нибудь перебьемся. А что до слезы из глаза - Нет на нее указа, ждать до другого раза. С Богом, орлы, казаки, гетманы, вертухаи! Только когда придет и вам помирать, бугаи, Будете вы хрипеть, царапая край матраса, строчки из Александра, а не брехню Тараса.

   Дорогой Карл XII, сражение под Полтавой, Слава Богу, проиграно. Как говорил картавый, «время покажет Кузькину мать», руины, Кость посмертной радости с привкусом Украины. <...> Гой ты, рушник-карбованец, семечки в потной жмене! Не нам, кацапам, их обвинять в измене. Сами под образами семьдесят лет в Рязани С залитыми глазами жили как каторжане. Скажем им, звонкой матерью паузы метя строго: Скатертью вам, хохлы, и рушником дорога. Ступайте от нас в жупане, не говоря — в мундире, По адресу на три буквы, на стороны все четыре. Пусть теперь в мазанке хором гансы С ляхами ставят вас на четыре кости, поганцы. Как в петлю лезть, так сообща, сук выбирая в чаще, А курицу из борща грызть в одиночку слаще. <...> Нечего портить кровь, рвать на груди одежду, Кончилась, знать, любовь, коль и была промежду. <...> Как-нибудь перебьемся. А что до слезы из глаза - Нет на нее указа, ждать до другого раза. С Богом, орлы, казаки, гетманы, вертухаи! Только когда придет и вам помирать, бугаи, Будете вы хрипеть, царапая край матраса, строчки из Александра, а не брехню Тараса.
6. «

   ... Смотри в окно и думай понемногу: во всем твоя одна, твоя вина, и хорошо. Спасибо. Слава Богу.

   ... Смотри в окно и думай понемногу: во всем твоя одна, твоя вина, и хорошо. Спасибо. Слава Богу.
7. «

   Две вещи оправдывают существование человека на земле: любовь и творчество.

   Две вещи оправдывают существование человека на земле: любовь и творчество.
8. «

   Я ищу. Я делаю из себя человека.

   Я ищу. Я делаю из себя человека.
9. «

   Со стороны творческие способности представляются предметом зависти или восхищения; изнутри — это нескончаемое упражнение в неуверенности и огромная школа сомнений.

   Со стороны творческие способности представляются предметом зависти или восхищения; изнутри — это нескончаемое упражнение в неуверенности и огромная школа сомнений.

   — Меньше единицы · книга
10. «

    Сочиняя книгу, никто не становится моложе. Никто не становится моложе и читая книгу.

    Сочиняя книгу, никто не становится моложе. Никто не становится моложе и читая книгу.
11. «

    <...> Один твердит: цель жизни — слава и богатство. Но слава — дым, богатство — гадство. Твердящий так — живым смердит.

    <...> Один твердит: цель жизни — слава и богатство. Но слава — дым, богатство — гадство. Твердящий так — живым смердит.
12. «

    Хорошо, что чужие воспоминанья вмешиваются в твои. Хорошо, что некоторые из этих фигур тебе кажутся посторонними. Их присутствие намекает на другие событья, на другой вариант судьбы — возможно, не лучший, но безусловно тобою упущенный.

    Хорошо, что чужие воспоминанья вмешиваются в твои. Хорошо, что некоторые из этих фигур тебе кажутся посторонними. Их присутствие намекает на другие событья, на другой вариант судьбы — возможно, не лучший, но безусловно тобою упущенный.
13. «

    К чему поэт действительно прислушивается — это к языку, именно язык диктует ему следующую строчку.

    К чему поэт действительно прислушивается — это к языку, именно язык диктует ему следующую строчку.
14. «

    Можно много построить и столько же можно разрушить и снова построить. Ничего нет страшней, чем развалины в сердце, ничего нет страшнее развалин, на которые падает дождь и мимо которых проносятся новые автомобили, по которым, как призраки, бродят люди с разбитым сердцем и дети в беретах, ничего нет страшнее развалин, которые перестают казаться метафорой и становятся тем, чем они были когда-то: домами.

    Можно много построить и столько же можно разрушить и снова построить. Ничего нет страшней, чем развалины в сердце, ничего нет страшнее развалин, на которые падает дождь и мимо которых проносятся новые автомобили, по которым, как призраки, бродят люди с разбитым сердцем и дети в беретах, ничего нет страшнее развалин, которые перестают казаться метафорой и становятся тем, чем они были когда-то: домами.
15. «

    Мир не интересуется своими человеками.

    Мир не интересуется своими человеками.
16. «

    Я бы вплетал свой голос в общий звериный вой там, где нога продолжает начатое головой. Изо всех законов, изданных Хаммурапи, самые главные — пенальти и угловой.

    Я бы вплетал свой голос в общий звериный вой там, где нога продолжает начатое головой. Изо всех законов, изданных Хаммурапи, самые главные — пенальти и угловой.
17. «

    Душный июль! Избыток зелени и синевы — избитых форм бытия.

    Душный июль! Избыток зелени и синевы — избитых форм бытия.
18. «

    Жизнь отвечает не на вопрос: что? — а: что после чего? И перед чем? Это главный принцип. Тогда и становится понятным «что». Иначе не ответишь. Это драматургия. Чёрт знает почему, но этого никто не понимает. Ни холодные люди, ни страстные.

    Жизнь отвечает не на вопрос: что? — а: что после чего? И перед чем? Это главный принцип. Тогда и становится понятным «что». Иначе не ответишь. Это драматургия. Чёрт знает почему, но этого никто не понимает. Ни холодные люди, ни страстные.
19. «

    Жил-был когда-то мальчик. Он жил в самой несправедливой стране на свете. Ею правили существа, которых по всем человеческим меркам следовало признать выродками. Чего, однако, не произошло.

    Жил-был когда-то мальчик. Он жил в самой несправедливой стране на свете. Ею правили существа, которых по всем человеческим меркам следовало признать выродками. Чего, однако, не произошло.

    — Меньше единицы · книга
20. «

    А верить в то, что мы сооружаем, от них никто не требует. Одно, должно быть, дело нацию крестить, а крест нести — уже совсем другое.

    А верить в то, что мы сооружаем, от них никто не требует. Одно, должно быть, дело нацию крестить, а крест нести — уже совсем другое.