758 фраз Иосифа Александровича Бродского для статуса

Ниже 758 цитат Иосифа Александровича Бродского — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Засвети же свечу на краю темноты. Я увидеть хочу то, что чувствуешь ты.

   Засвети же свечу на краю темноты. Я увидеть хочу то, что чувствуешь ты.
2. «

   Все, что мы звали личным, что копили, греша, время, считая лишним, как прибой с голыша, стачивает — то лаской, то посредством резца - чтобы кончить цикладской вещью без черт лица.

   Все, что мы звали личным, что копили, греша, время, считая лишним, как прибой с голыша, стачивает — то лаской, то посредством резца - чтобы кончить цикладской вещью без черт лица.
3. «

   Вечер. Развалины геометрии. Точка, оставшаяся от угла. Вообще: чем дальше, тем беспредметнее. Так раздеваются догола.

   Вечер. Развалины геометрии. Точка, оставшаяся от угла. Вообще: чем дальше, тем беспредметнее. Так раздеваются догола.
4. «

   Жизнь так устроена, что то, что мы называем Злом, поистине вездесуще, хотя бы потому, что прикрывается личиной добра. Оно никогда не входит в дом с приветственным возгласом: «Здорово, приятель! Я — зло», что, конечно, говорит о его вторичности, но радости от этого мало — слишком уж часто мы в этой его вторичности убеждаемся.

   Жизнь так устроена, что то, что мы называем Злом, поистине вездесуще, хотя бы потому, что прикрывается личиной добра. Оно никогда не входит в дом с приветственным возгласом: «Здорово, приятель! Я — зло», что, конечно, говорит о его вторичности, но радости от этого мало — слишком уж часто мы в этой его вторичности убеждаемся.

   — Напутствие · книга
5. «

   Смотри без суеты вперёд. Назад без ужаса смотри. Будь прям и горд, раздроблен изнутри, на ощупь твёрд.

   Смотри без суеты вперёд. Назад без ужаса смотри. Будь прям и горд, раздроблен изнутри, на ощупь твёрд.
6. «

   Уходить из любви в яркий солнечный день, безвозвратно.

   Уходить из любви в яркий солнечный день, безвозвратно.
7. «

   Он прибегает к этой форме — к стихотворению — по соображениям, скорее всего, бессознательно-миметическим: черный вертикальный сгусток слов посреди белого листа бумаги, видимо, напоминает человеку о его собственном положении в мире, о пропорции пространства к его телу.

   Он прибегает к этой форме — к стихотворению — по соображениям, скорее всего, бессознательно-миметическим: черный вертикальный сгусток слов посреди белого листа бумаги, видимо, напоминает человеку о его собственном положении в мире, о пропорции пространства к его телу.

   — Нобелевская лекция · книга
8. «

   Квадрат окна. В горшках — желтофиоль. Снежинки, проносящиеся мимо. Остановись, мгновенье! Ты не столь прекрасно, сколько ты неповторимо.

   Квадрат окна. В горшках — желтофиоль. Снежинки, проносящиеся мимо. Остановись, мгновенье! Ты не столь прекрасно, сколько ты неповторимо.
9. «

   Дверь хлопнула, и вот они вдвоём стоят уже на улице. И ветер их обхватил. И каждый о своём задумался, чтоб вздрогнуть вслед за этим.

   Дверь хлопнула, и вот они вдвоём стоят уже на улице. И ветер их обхватил. И каждый о своём задумался, чтоб вздрогнуть вслед за этим.
10. «

    Сегодня ночью я смотрю в окно и думаю о том, куда зашли мы? И от чего мы больше далеки: от православья или эллинизма? К чему близки мы? Что там, впереди? Не ждёт ли нас теперь другая эра? И если так, то в чём наш общий долг? И что должны мы принести ей в жертву?

    Сегодня ночью я смотрю в окно и думаю о том, куда зашли мы? И от чего мы больше далеки: от православья или эллинизма? К чему близки мы? Что там, впереди? Не ждёт ли нас теперь другая эра? И если так, то в чём наш общий долг? И что должны мы принести ей в жертву?
11. «

    Я обнял эти плечи и взглянул На то, что оказалось за спиною, И увидал, что выдвинутый стул Сливался с освещённою стеною. Был в лампочке повышенный накал, Невыгодный для мебели истёртой, И потому диван в углу сверкал Коричневою кожей, словно жёлтой. Стол пустовал, поблескивал паркет, Темнела печка, в раме запылённой Застыл пейзаж, и лишь один буфет Казался мне тогда одушевлённым. Но мотылёк по комнате кружил, И он мой взгляд с недвижимости сдвинул, И если призрак здесь когда-то жил, То он покинул этот дом, покинул.

    Я обнял эти плечи и взглянул На то, что оказалось за спиною, И увидал, что выдвинутый стул Сливался с освещённою стеною. Был в лампочке повышенный накал, Невыгодный для мебели истёртой, И потому диван в углу сверкал Коричневою кожей, словно жёлтой. Стол пустовал, поблескивал паркет, Темнела печка, в раме запылённой Застыл пейзаж, и лишь один буфет Казался мне тогда одушевлённым. Но мотылёк по комнате кружил, И он мой взгляд с недвижимости сдвинул, И если призрак здесь когда-то жил, То он покинул этот дом, покинул.
12. «

    Человек одинок, как мысль, которая забывается.

    Человек одинок, как мысль, которая забывается.
13. «

    Я, может быть, в сильной степени живу своими старыми привязанностями, но для меня замечательным поэтом был и остается Евгений Рейн. Я у него многому научился. Один урок он мне преподал просто в разговоре. Он сказал: «Иосиф, — а мне было тогда двадцать лет, как раз тот период, о котором ты говорила, — в стихотворении должно быть больше существительных, чем прилагательных, даже чем глаголов. Стихотворение должно быть написано так, что, если ты на него положишь некую волшебную скатерть, которая убирает прилагательные и глаголы, а потом поднимешь ее, бумага все-таки будет еще черна, там останутся существительные: стол, стул, лошадь, собака, обои, кушетка…» Это, может быть, единственный или главный урок по части стихосложения, который я в своей жизни услышал.

    Я, может быть, в сильной степени живу своими старыми привязанностями, но для меня замечательным поэтом был и остается Евгений Рейн. Я у него многому научился. Один урок он мне преподал просто в разговоре. Он сказал: «Иосиф, — а мне было тогда двадцать лет, как раз тот период, о котором ты говорила, — в стихотворении должно быть больше существительных, чем прилагательных, даже чем глаголов. Стихотворение должно быть написано так, что, если ты на него положишь некую волшебную скатерть, которая убирает прилагательные и глаголы, а потом поднимешь ее, бумага все-таки будет еще черна, там останутся существительные: стол, стул, лошадь, собака, обои, кушетка…» Это, может быть, единственный или главный урок по части стихосложения, который я в своей жизни услышал.
14. «

    В ярко-красном кашне и в плаще в подворотнях, в парадных ты стоишь на виду на мосту возле лет безвозвратных...

    В ярко-красном кашне и в плаще в подворотнях, в парадных ты стоишь на виду на мосту возле лет безвозвратных...
15. «

    Есть города, в которые нет возврата. Солнце бьется в их окна, как в гладкие зеркала. То есть, в них не проникнешь ни за какое злато. Там всегда протекает река под шестью мостами. Там есть места, где припадал устами тоже к устам и пером к листам. И там рябит от аркад, колоннад, от чугунных пугал; там толпа говорит, осаждая трамвайный угол, на языке человека, который убыл.

    Есть города, в которые нет возврата. Солнце бьется в их окна, как в гладкие зеркала. То есть, в них не проникнешь ни за какое злато. Там всегда протекает река под шестью мостами. Там есть места, где припадал устами тоже к устам и пером к листам. И там рябит от аркад, колоннад, от чугунных пугал; там толпа говорит, осаждая трамвайный угол, на языке человека, который убыл.
16. «

    Однако скажу: всякая встреча с Ахматовой была для меня довольно-таки замечательным переживанием. Когда физически ощущаешь, что имеешь дело с человеком лучшим, нежели ты. Гораздо лучшим. С человеком, который одной интонацией своей тебя преображает. И Ахматова уже одним только тоном голоса или поворотом головы превращала вас в гомо сапиенс.

    Однако скажу: всякая встреча с Ахматовой была для меня довольно-таки замечательным переживанием. Когда физически ощущаешь, что имеешь дело с человеком лучшим, нежели ты. Гораздо лучшим. С человеком, который одной интонацией своей тебя преображает. И Ахматова уже одним только тоном голоса или поворотом головы превращала вас в гомо сапиенс.
17. «

    Внешность их не по мне. Лицами их привит к жизни какой-то не- покидаемый вид.

    Внешность их не по мне. Лицами их привит к жизни какой-то не- покидаемый вид.
18. «

    У каждого свой храм. И каждому свой гроб. Юродствуй, воруй, молись! Будь одинок, как перст!.. ... Словно быкам — хлыст, вечен богам крест.

    У каждого свой храм. И каждому свой гроб. Юродствуй, воруй, молись! Будь одинок, как перст!.. ... Словно быкам — хлыст, вечен богам крест.
19. «

    Размышляя о причале, по волнам плывет «Аврора», чтобы выпалить в начале непрерывного террора. Ой ты, участь корабля: скажешь «пли!» — ответят «бля!»

    Размышляя о причале, по волнам плывет «Аврора», чтобы выпалить в начале непрерывного террора. Ой ты, участь корабля: скажешь «пли!» — ответят «бля!»
20. «

    Грубо говоря, нас меняет то, что мы любим, иногда до потери собственной индивидуальности.

    Грубо говоря, нас меняет то, что мы любим, иногда до потери собственной индивидуальности.

    — Поклониться тени · книга