33 цитаты Ивана Гончарова, ставших крылатыми

Подборка из 33 цитаты Ивана Гончарова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — <...> я думала, что сердце не ошибается. — Нет, ошибается: и как иногда гибельно!

   — <...> я думала, что сердце не ошибается. — Нет, ошибается: и как иногда гибельно!

   — Андрей Штольц · книга
2. «

   Любовь менее взыскательна, нежели дружба, она даже часто слепа, любят не за заслуги. Но для любви нужно что-то такое, иногда пустяки, что ни определить, ни назвать нельзя.

   Любовь менее взыскательна, нежели дружба, она даже часто слепа, любят не за заслуги. Но для любви нужно что-то такое, иногда пустяки, что ни определить, ни назвать нельзя.

   — Андрей Штольц · книга
3. «

   Он по необходимости сидел в классе прямо, слушал, что говорили учителя, потому что другого ничего делать было нельзя, и с трудом, с потом, со вздохами выучивал задаваемые ему уроки. Всё это вообще считал он за наказание, ниспосланное небом за наши грехи.

   Он по необходимости сидел в классе прямо, слушал, что говорили учителя, потому что другого ничего делать было нельзя, и с трудом, с потом, со вздохами выучивал задаваемые ему уроки. Всё это вообще считал он за наказание, ниспосланное небом за наши грехи.

   — Илья Ильич Обломов · книга
4. «

   Он никогда не отдавался в плен красавицам, никогда не был их рабом. Обломов ограничивался поклонением издали, на почтительном расстоянии.

   Он никогда не отдавался в плен красавицам, никогда не был их рабом. Обломов ограничивался поклонением издали, на почтительном расстоянии.

   — Илья Ильич Обломов · книга
5. «

   ... Сердце людское только, кажется, и живёт противоречиями: не будь их, и его как будто нет в груди.

   ... Сердце людское только, кажется, и живёт противоречиями: не будь их, и его как будто нет в груди.

   — Обыкновенная история · книга
6. «

   Ни одна мелочь, ни одна черта не ускользает от пытливого внимания ребенка; неизгладимо врезывается в душу картина домашнего быта; напитывается мягкий ум живыми примерами и бессознательно чертит программу своей жизни по жизни, его окружающей.

   Ни одна мелочь, ни одна черта не ускользает от пытливого внимания ребенка; неизгладимо врезывается в душу картина домашнего быта; напитывается мягкий ум живыми примерами и бессознательно чертит программу своей жизни по жизни, его окружающей.

   — Обломов · книга
7. «

   К чему же грусть? к чему стенанья? Беги печали и тоски. Ужель до гробовой доски Твои товарищи — страданья?

   К чему же грусть? к чему стенанья? Беги печали и тоски. Ужель до гробовой доски Твои товарищи — страданья?
8. «

   ... В любви нет покоя, и она движется всё куда-то вперёд, вперёд…

   ... В любви нет покоя, и она движется всё куда-то вперёд, вперёд…

   — Илья Ильич Обломов · книга
9. «

   Вечная беготня взапуски, вечная игра дрянных страстишек, особенно жадности, перебиванья друг у друга дороги, сплетни, пересуды, щелчки друг другу, это оглядыванье с ног до головы; послушаешь, о чем говорят, так голова закружится, одуреешь. <…> Скука, скука, скука!... Где же тут человек? Где его целость? Куда он скрылся, как разменялся на всякую мелочь?

   Вечная беготня взапуски, вечная игра дрянных страстишек, особенно жадности, перебиванья друг у друга дороги, сплетни, пересуды, щелчки друг другу, это оглядыванье с ног до головы; послушаешь, о чем говорят, так голова закружится, одуреешь. <…> Скука, скука, скука!... Где же тут человек? Где его целость? Куда он скрылся, как разменялся на всякую мелочь?

   — Илья Ильич Обломов · книга
10. «

    «Она — злое, насмешливое создание!» — подумал Обломов, любуясь против воли каждым её движением.

    «Она — злое, насмешливое создание!» — подумал Обломов, любуясь против воли каждым её движением.

    — Илья Ильич Обломов · книга
11. «

    Кому хорошо и выгодно на месте, тот не уйдет; а если ему невыгодно, то и тебе невыгодно: зачем же его держать?

    Кому хорошо и выгодно на месте, тот не уйдет; а если ему невыгодно, то и тебе невыгодно: зачем же его держать?

    — Андрей Штольц · книга
12. «

    Потянулась бы за этим длинная ночь, скучное завтра, невыносимое послезавтра и ряд дней всё бледнее, бледнее...

    Потянулась бы за этим длинная ночь, скучное завтра, невыносимое послезавтра и ряд дней всё бледнее, бледнее...

    — Илья Ильич Обломов · книга
13. «

    Началось с неумения надевать чулки и кончилось неумением жить.

    Началось с неумения надевать чулки и кончилось неумением жить.

    — Андрей Штольц · книга
14. «

    — И я, может быть, женюсь! — сказал Александр на ухо дяде. — Закрой клапан, Александр!

    — И я, может быть, женюсь! — сказал Александр на ухо дяде. — Закрой клапан, Александр!

    — Александр Адуев · книга
15. «

    Я отравился и отравил вас, вместо того чтоб быть просто и прямо счастливым...

    Я отравился и отравил вас, вместо того чтоб быть просто и прямо счастливым...

    — Илья Ильич Обломов · книга
16. «

    Он в самом деле смотрел на неё как будто не глазами, а мыслью, всей своей волей, как магнетизёр, но смотрел невольно, не имея силы не смотреть.

    Он в самом деле смотрел на неё как будто не глазами, а мыслью, всей своей волей, как магнетизёр, но смотрел невольно, не имея силы не смотреть.

    — Илья Ильич Обломов · книга
17. «

    Взрослый Илья Ильич хотя после и узнает, что нет медовых и молочных рек, нет добрых волшебниц, хотя и шутит он с улыбкой над сказаниями няни, но улыбка эта не искренняя, она сопровождается тайным вздохом: сказка у него смешалась с жизнью, и он бессознательно грустит подчас, зачем сказка не жизнь, а жизнь не сказка.

    Взрослый Илья Ильич хотя после и узнает, что нет медовых и молочных рек, нет добрых волшебниц, хотя и шутит он с улыбкой над сказаниями няни, но улыбка эта не искренняя, она сопровождается тайным вздохом: сказка у него смешалась с жизнью, и он бессознательно грустит подчас, зачем сказка не жизнь, а жизнь не сказка.

    — Обломов · книга
18. «

    Влюбленные — все равно что две лейденские банки: оба сильно заряжены; поцелуями электричество разрешается, и когда разрешится совсем — прости любовь, следует охлаждение.

    Влюбленные — все равно что две лейденские банки: оба сильно заряжены; поцелуями электричество разрешается, и когда разрешится совсем — прости любовь, следует охлаждение.

    — Петр Иваныч Адуев · книга
19. «

    Воспоминания — или величайшая поэзия, когда они — воспоминания о живом счастье, или — жгучая боль, когда они касаются засохших ран...

    Воспоминания — или величайшая поэзия, когда они — воспоминания о живом счастье, или — жгучая боль, когда они касаются засохших ран...

    — Илья Ильич Обломов · книга
20. «

    Когда не знаешь, для чего живешь, так живешь как-нибудь, день за днем; радуешься, что день прошел, что ночь прошла, и во сне погрузишь скучный вопрос о том, зачем жил этот день, зачем будешь жить завтра.

    Когда не знаешь, для чего живешь, так живешь как-нибудь, день за днем; радуешься, что день прошел, что ночь прошла, и во сне погрузишь скучный вопрос о том, зачем жил этот день, зачем будешь жить завтра.

    — Илья Ильич Обломов · книга