81 цитата, которые говорил Карел Чапек

Карел Чапек — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 81 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Ни на ком так не заметен бег времени, как на детях.

   Ни на ком так не заметен бег времени, как на детях.

   — Война с саламандрами · книга
2. «

   Премьера — это роковой момент, когда драматическое произведение становится реальностью. До самой последней репетиции еще можно было что-то исправлять и спасать. Спектакль был незавершенной работой, миром в становлении, звездой, родившейся из хаоса. Премьера — это выражение отчаянной решимости прдоставить наконец пьесу самой себе.

   Премьера — это роковой момент, когда драматическое произведение становится реальностью. До самой последней репетиции еще можно было что-то исправлять и спасать. Спектакль был незавершенной работой, миром в становлении, звездой, родившейся из хаоса. Премьера — это выражение отчаянной решимости прдоставить наконец пьесу самой себе.

   — от лица автора · книга
3. «

   ... подлинная нищета — это не институция, а несчастье. <...> Борьба с несчастьями — это долг моральный, а не социальный.

   ... подлинная нищета — это не институция, а несчастье. <...> Борьба с несчастьями — это долг моральный, а не социальный.
4. «

   Искушенный полемист никогда не бывает побежден. Этим-то и отличается полемика от любого другого вида спорта. Борец на ковре честно признает себя побежденным, но, кажется, ещё ни одна полемика не кончалась словами: «Вашу руку, вы меня убедили».

   Искушенный полемист никогда не бывает побежден. Этим-то и отличается полемика от любого другого вида спорта. Борец на ковре честно признает себя побежденным, но, кажется, ещё ни одна полемика не кончалась словами: «Вашу руку, вы меня убедили».
5. «

   Донесение: «Развивая наступление, мы сожгли еще несколько деревень. Уцелевшие жители устроили нашим войскам восторженную встречу».

   Донесение: «Развивая наступление, мы сожгли еще несколько деревень. Уцелевшие жители устроили нашим войскам восторженную встречу».
6. «

   Человеку постепенно все становится привычным, однако, от этого «все» не очистится, не изменится, не переделается.

   Человеку постепенно все становится привычным, однако, от этого «все» не очистится, не изменится, не переделается.

   — Мучительные рассказы · книга
7. «

   Характерная черта судебного хроникера — весьма низкое мнение о справедливости на этом свете, а также о полиции, сыщиках, адвокатах, свидетелях, преступниках и вообще о всех людях.

   Характерная черта судебного хроникера — весьма низкое мнение о справедливости на этом свете, а также о полиции, сыщиках, адвокатах, свидетелях, преступниках и вообще о всех людях.

   — Как делается газета · книга
8. «

   Все живое делится на три разряда: на врагов, конкурентов и добычу.

   Все живое делится на три разряда: на врагов, конкурентов и добычу.
9. «

   Бедняки — это вовсе не масса <...> Беспомощный человек совершенно одинок.

   Бедняки — это вовсе не масса <...> Беспомощный человек совершенно одинок.
10. «

    Напишите о карманнике, судившемся тридцать раз, что он известный карманник-рецидивист, — и он подаст на вас в суд за оскорбление личности, причем вы проиграете это дело, вернее его проиграет ответственный редактор, а кроме того, оно обойдется редакции в кругленькую сумму.

    Напишите о карманнике, судившемся тридцать раз, что он известный карманник-рецидивист, — и он подаст на вас в суд за оскорбление личности, причем вы проиграете это дело, вернее его проиграет ответственный редактор, а кроме того, оно обойдется редакции в кругленькую сумму.

    — Как делается газета · книга
11. «

    Я всегда права.

    Я всегда права.
12. «

    Кто может сказать, насколько глубоко проникли в нас микробы неизлечимой болезни дифференцирования? Рано или поздно любое мнимооднородное целое неизбежно расколется вновь, превратившись в скопление различных интересов, партий, сословий и так далее, которые или снова начнут подавлять друг друга, или будут страдать от своего сосуществования.

    Кто может сказать, насколько глубоко проникли в нас микробы неизлечимой болезни дифференцирования? Рано или поздно любое мнимооднородное целое неизбежно расколется вновь, превратившись в скопление различных интересов, партий, сословий и так далее, которые или снова начнут подавлять друг друга, или будут страдать от своего сосуществования.

    — Вольф Мейнерт · книга
13. «

    Все не так плохо: нас не продавали — нас выдали даром.

    Все не так плохо: нас не продавали — нас выдали даром.
14. «

    Для того, чтобы больше открыть вам тайны драматургии, скажу, что творчески настроенный автор — это такой, который не хочет связывать себя условиями сцены, а творчески настроенный режиссер — тот, который «не намерен идти на поводу у текста».

    Для того, чтобы больше открыть вам тайны драматургии, скажу, что творчески настроенный автор — это такой, который не хочет связывать себя условиями сцены, а творчески настроенный режиссер — тот, который «не намерен идти на поводу у текста».

    — от лица автора · книга
15. «

    Встаёт вопрос: способен ли человек быть счастливым, и был ли он когда-либо способен на это? Человек — несомненно, как каждое живое существо; но человечество — никогда. Всё несчастье человека в том, что ему предопределено было стать человечеством; или в том, что он стал человечеством слишком поздно, когда он уже непоправимо дифференцировался на нации, расы, веры, сословия и классы, на богатых и бедных, на культурных и некультурных, на поработителей и порабощенных. Сгоните в одно стадо лошадей, волков, овец и кошек, лисиц, медведей и коз; заприте их в одном загоне, заставьте их жить в этом неестественном соединении, которое вы назовете Обществом, и исполнять общие для всех правила жизни; это будет несчастное, недовольное, разобщенное стадо, в котором ни одна божья тварь не будет себя чувствовать на месте. Вот вам вполне точный образ огромного и безнадежно разнородного стада, называемого человечеством.

    Встаёт вопрос: способен ли человек быть счастливым, и был ли он когда-либо способен на это? Человек — несомненно, как каждое живое существо; но человечество — никогда. Всё несчастье человека в том, что ему предопределено было стать человечеством; или в том, что он стал человечеством слишком поздно, когда он уже непоправимо дифференцировался на нации, расы, веры, сословия и классы, на богатых и бедных, на культурных и некультурных, на поработителей и порабощенных. Сгоните в одно стадо лошадей, волков, овец и кошек, лисиц, медведей и коз; заприте их в одном загоне, заставьте их жить в этом неестественном соединении, которое вы назовете Обществом, и исполнять общие для всех правила жизни; это будет несчастное, недовольное, разобщенное стадо, в котором ни одна божья тварь не будет себя чувствовать на месте. Вот вам вполне точный образ огромного и безнадежно разнородного стада, называемого человечеством.

    — Война с саламандрами · книга
16. «

    Каждое чудо должно найти свое объяснение, иначе оно просто невыносимо.

    Каждое чудо должно найти свое объяснение, иначе оно просто невыносимо.
17. «

    Море велико, а океан времени бесконечен; плюй, братец, в море — воды в нем не прибавится; кляни свою судьбу — а ей нипочем...

    Море велико, а океан времени бесконечен; плюй, братец, в море — воды в нем не прибавится; кляни свою судьбу — а ей нипочем...

    — Ван Тох · книга
18. «

    В людях больше истины, чем в словах.

    В людях больше истины, чем в словах.
19. «

    Если человек что-нибудь работает, так он должен делать это либо для собственного удовольствия, либо оттого, что умеет делать именно это дело, либо, наконец, ради куска хлеба; но шить сапоги из принципа, работать из принципа и из моральных соображений, значит попросту портить материал.

    Если человек что-нибудь работает, так он должен делать это либо для собственного удовольствия, либо оттого, что умеет делать именно это дело, либо, наконец, ради куска хлеба; но шить сапоги из принципа, работать из принципа и из моральных соображений, значит попросту портить материал.

    — О черни, Путевые заметки · книга
20. «

    Мелкие люди бьются за престиж; у великих он есть и так.

    Мелкие люди бьются за престиж; у великих он есть и так.