Топ-88 цитат Карела Чапека

Карел Чапек — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 88 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Когда индивидуум растворяется в массе, он легко становится восприимчивым к... заразе, однако для частной жизни это не годится.

   Когда индивидуум растворяется в массе, он легко становится восприимчивым к... заразе, однако для частной жизни это не годится.
2. «

   Никакая чужая жертва во имя мира не может считаться слишком большой.

   Никакая чужая жертва во имя мира не может считаться слишком большой.
3. «

   Человеку постепенно все становится привычным, однако, от этого «все» не очистится, не изменится, не переделается.

   Человеку постепенно все становится привычным, однако, от этого «все» не очистится, не изменится, не переделается.

   — Мучительные рассказы · книга
4. «

   Порнография — это литературная проституция; она не просто удовлетворяет эротическое влечение, но еще и обесценивает его.

   Порнография — это литературная проституция; она не просто удовлетворяет эротическое влечение, но еще и обесценивает его.
5. «

   Вы не должны думать, что развитие, которое привело к возникновению нашей жизни, было единственно возможной формой развития на этой планете.

   Вы не должны думать, что развитие, которое привело к возникновению нашей жизни, было единственно возможной формой развития на этой планете.

   — от лица автора · книга
6. «

   Кирпич: Я лучше знаю, каким всё должно быть: прямоугольным.

   Кирпич: Я лучше знаю, каким всё должно быть: прямоугольным.
7. «

   Эти разговоры о нищете страшно преувеличены. Не так уж все плохо.

   Эти разговоры о нищете страшно преувеличены. Не так уж все плохо.
8. «

   Процесс, в ходе которого человек пытается как-то организовать себя в человечество, столь же древен, как сама цивилизация, как первые законы и первые общины; и если человечество после долгих тысячелетий добилось лишь того, что пропасти между расами, нациями, классами и мировоззрениями стали такими глубокими, бездонными, как сейчас, то уже не стоит закрывать глаза на тот факт, что злополучная историческая попытка сплотить всех людей в некое человечество потерпела окончательное и трагическое крушение.

   Процесс, в ходе которого человек пытается как-то организовать себя в человечество, столь же древен, как сама цивилизация, как первые законы и первые общины; и если человечество после долгих тысячелетий добилось лишь того, что пропасти между расами, нациями, классами и мировоззрениями стали такими глубокими, бездонными, как сейчас, то уже не стоит закрывать глаза на тот факт, что злополучная историческая попытка сплотить всех людей в некое человечество потерпела окончательное и трагическое крушение.

   — Война с саламандрами · книга
9. «

   Я думаю, дьявол — и тот огорчился бы, если бы его фотокарточка выдала его безобразие и ту низкую роль, которую он играет во вселенной.

   Я думаю, дьявол — и тот огорчился бы, если бы его фотокарточка выдала его безобразие и ту низкую роль, которую он играет во вселенной.
10. «

    Вот доказательство того, что мы действительно не хотим войны: мы воюем без объявления войны.

    Вот доказательство того, что мы действительно не хотим войны: мы воюем без объявления войны.
11. «

    Природа у большинства животных видов наделила превосходством жизненных сил именно самок. Самцы существуют для собственного удовольствия и для того, чтобы убивать; это — надменные и хвастливые одиночки, тогда как самки представляют сам род во всей его силе и со всеми свойственными ему добродетелями.

    Природа у большинства животных видов наделила превосходством жизненных сил именно самок. Самцы существуют для собственного удовольствия и для того, чтобы убивать; это — надменные и хвастливые одиночки, тогда как самки представляют сам род во всей его силе и со всеми свойственными ему добродетелями.

    — Война с саламандрами · книга
12. «

    Среди всех даров цивилизации, среди крезовского изобилия духовных и материальных богатств нас все больше и больше охватывает неотвязное чувство неуверенности, гнетущей тяжести и смутного беспокойства.

    Среди всех даров цивилизации, среди крезовского изобилия духовных и материальных богатств нас все больше и больше охватывает неотвязное чувство неуверенности, гнетущей тяжести и смутного беспокойства.

    — Вольф Мейнерт · книга
13. «

    Люди театра, как известно, суеверны. Не вздумайте, например, сказать актрисе перед премьерой: «Желаю успеха». Надо сказать: «Ни пуха ни пера». Актеру не говорите: «Желаю удачи», — а скажите: «Сломи себе шею», — да еще плюньте в его сторону.

    Люди театра, как известно, суеверны. Не вздумайте, например, сказать актрисе перед премьерой: «Желаю успеха». Надо сказать: «Ни пуха ни пера». Актеру не говорите: «Желаю удачи», — а скажите: «Сломи себе шею», — да еще плюньте в его сторону.

    — от лица автора · книга
14. «

    Много придумано для того, чтобы не думать.

    Много придумано для того, чтобы не думать.
15. «

    Встаёт вопрос: способен ли человек быть счастливым, и был ли он когда-либо способен на это? Человек — несомненно, как каждое живое существо; но человечество — никогда. Всё несчастье человека в том, что ему предопределено было стать человечеством; или в том, что он стал человечеством слишком поздно, когда он уже непоправимо дифференцировался на нации, расы, веры, сословия и классы, на богатых и бедных, на культурных и некультурных, на поработителей и порабощенных. Сгоните в одно стадо лошадей, волков, овец и кошек, лисиц, медведей и коз; заприте их в одном загоне, заставьте их жить в этом неестественном соединении, которое вы назовете Обществом, и исполнять общие для всех правила жизни; это будет несчастное, недовольное, разобщенное стадо, в котором ни одна божья тварь не будет себя чувствовать на месте. Вот вам вполне точный образ огромного и безнадежно разнородного стада, называемого человечеством.

    Встаёт вопрос: способен ли человек быть счастливым, и был ли он когда-либо способен на это? Человек — несомненно, как каждое живое существо; но человечество — никогда. Всё несчастье человека в том, что ему предопределено было стать человечеством; или в том, что он стал человечеством слишком поздно, когда он уже непоправимо дифференцировался на нации, расы, веры, сословия и классы, на богатых и бедных, на культурных и некультурных, на поработителей и порабощенных. Сгоните в одно стадо лошадей, волков, овец и кошек, лисиц, медведей и коз; заприте их в одном загоне, заставьте их жить в этом неестественном соединении, которое вы назовете Обществом, и исполнять общие для всех правила жизни; это будет несчастное, недовольное, разобщенное стадо, в котором ни одна божья тварь не будет себя чувствовать на месте. Вот вам вполне точный образ огромного и безнадежно разнородного стада, называемого человечеством.

    — Война с саламандрами · книга
16. «

    Дубина: «А если бы вы знали, какие у меня корни!»

    Дубина: «А если бы вы знали, какие у меня корни!»
17. «

    Донесение: «Развивая наступление, мы сожгли еще несколько деревень. Уцелевшие жители устроили нашим войскам восторженную встречу».

    Донесение: «Развивая наступление, мы сожгли еще несколько деревень. Уцелевшие жители устроили нашим войскам восторженную встречу».
18. «

    Самая подлая тирания — это тирания слёз.

    Самая подлая тирания — это тирания слёз.

    — Енсен · книга
19. «

    Насколько мне известно, никто до сих пор не пытался установить, откуда берутся журналисты. Правда, существует институт журналистики, но я еще не встречал журналиста, который вышел бы оттуда. Зато я выяснил, что каждый журналист когда-то был медиком, инженером, юристом, литератором, сотрудником торговой палаты или еще кем-нибудь, но по тем или иным причинам оставил прежнюю профессию.

    Насколько мне известно, никто до сих пор не пытался установить, откуда берутся журналисты. Правда, существует институт журналистики, но я еще не встречал журналиста, который вышел бы оттуда. Зато я выяснил, что каждый журналист когда-то был медиком, инженером, юристом, литератором, сотрудником торговой палаты или еще кем-нибудь, но по тем или иным причинам оставил прежнюю профессию.

    — Как делается газета · книга
20. «

    Мы, матери, никогда никаких войн не вели, сынок. Мы только расплачивались за них своими детьми.

    Мы, матери, никогда никаких войн не вели, сынок. Мы только расплачивались за них своими детьми.

    — Мать · книга