116 цитат Карла Густава Юнга для поста и дневника

Карл Густав Юнг — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 116 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Как-то вечером — отчетливо это помню — я расположился у огня, грея воду в большом чайнике, чтобы вымыть посуду. Вода начала кипеть, и чайник запел. Он звучал как многогосый хор, как какой-нибудь струнный инструмент или как целый оркестр... Околдованный, я сидел и слушал — больше часа слушал этот концерт, эту волшебную мелодию природы. То была тихая музыка, но со всеми естественными диссонансами, что на самом деле верно, потому что в природе существует не только гармония, природа противоречива и хаотична...

   Как-то вечером — отчетливо это помню — я расположился у огня, грея воду в большом чайнике, чтобы вымыть посуду. Вода начала кипеть, и чайник запел. Он звучал как многогосый хор, как какой-нибудь струнный инструмент или как целый оркестр... Околдованный, я сидел и слушал — больше часа слушал этот концерт, эту волшебную мелодию природы. То была тихая музыка, но со всеми естественными диссонансами, что на самом деле верно, потому что в природе существует не только гармония, природа противоречива и хаотична...

   — Воспоминания, сновидения, размышления · книга
2. «

   Но зачем тогда мировоззрение — спросят меня, — если без него и так хорошо? Однако с таким же основанием можно было бы спросить меня: зачем же сознание, если хорошо и без него? Ибо что такое, в конце концов, мировоззрение? Это не что иное, как расширенное и углублённое сознание! Причина, почему существует сознание и почему оно стремится к расширению и углублению, очень проста: без сознания дела обстоят хуже.

   Но зачем тогда мировоззрение — спросят меня, — если без него и так хорошо? Однако с таким же основанием можно было бы спросить меня: зачем же сознание, если хорошо и без него? Ибо что такое, в конце концов, мировоззрение? Это не что иное, как расширенное и углублённое сознание! Причина, почему существует сознание и почему оно стремится к расширению и углублению, очень проста: без сознания дела обстоят хуже.
3. «

   Ожидая чего-то от других, мы тем самым ставим себя в зависимость от кого-то.

   Ожидая чего-то от других, мы тем самым ставим себя в зависимость от кого-то.

   — Воспоминания, сновидения, размышления · книга
4. «

   Все люди в чем-то зависимы, в чем-то все несамостоятельны, поскольку они не боги.

   Все люди в чем-то зависимы, в чем-то все несамостоятельны, поскольку они не боги.

   — Проблемы души нашего времени · книга
5. «

   Наши личности являются частью окружающего нас мира, и их тайна так же безгранична.

   Наши личности являются частью окружающего нас мира, и их тайна так же безгранична.
6. «

   Смысл моего существования — это тот вопрос, который задаёт мне жизнь. Или наоборот, я сам и есть этот вопрос, обращённый к миру, не ответив на него, я останусь с чужими ответами, и это уже буду не я.

   Смысл моего существования — это тот вопрос, который задаёт мне жизнь. Или наоборот, я сам и есть этот вопрос, обращённый к миру, не ответив на него, я останусь с чужими ответами, и это уже буду не я.

   — Воспоминания, сновидения, размышления · книга
7. «

   Если героизм становится хроническим, то он оканчивается судорогой, а судорога ведёт к катастрофе или неврозу или к тому и другому.

   Если героизм становится хроническим, то он оканчивается судорогой, а судорога ведёт к катастрофе или неврозу или к тому и другому.
8. «

   К сожалению, слишком многие всегда говорят лишь о том, каким человеку желательно быть, но никогда — о том, каков он на самом деле.

   К сожалению, слишком многие всегда говорят лишь о том, каким человеку желательно быть, но никогда — о том, каков он на самом деле.

   — Психология бессознательного · книга
9. «

   Яхве отдает предпочтение раскаявшимся грешникам даже перед праведниками и защищает их от своего правосудия, прикрывая их рукой, либо пряча под своим троном.

   Яхве отдает предпочтение раскаявшимся грешникам даже перед праведниками и защищает их от своего правосудия, прикрывая их рукой, либо пряча под своим троном.

   — Эон · книга
10. «

    Есть также вещи в человеческой природе, которые крайне опасны и сообразно этому представляются злом всякому, кто стоит на их линии огня. Замалчивать такое зло бесполезно, ибо ничего, кроме ложного чувства безопасности, подобное самоуспокоение не даст. Человеческая природа способна на зло в невероятном количестве, и злые дела столь же реальны, как и добрые, в той мере и в тех пределах, в каких человеческая психе в состоянии дифференцировать их и выносить суждения.

    Есть также вещи в человеческой природе, которые крайне опасны и сообразно этому представляются злом всякому, кто стоит на их линии огня. Замалчивать такое зло бесполезно, ибо ничего, кроме ложного чувства безопасности, подобное самоуспокоение не даст. Человеческая природа способна на зло в невероятном количестве, и злые дела столь же реальны, как и добрые, в той мере и в тех пределах, в каких человеческая психе в состоянии дифференцировать их и выносить суждения.

    — Эон: Исследования феноменологии самости · книга
11. «

    Зло, очевидно, может быть представлено как уменьшение, «отъятие» добра; но при такой логике с тем же успехом можно было бы сказать: «температура при арктической зиме, от которой мерзнут наши носы и уши, лишь немного ниже (если говорить в относительном смысле), чем та, что наблюдается при экваториальной жаре. Ведь арктическая температура редко опускается ниже 230 градусов над абсолютным нулем. Все предметы на земле «теплы» в том смысле, что нигде даже приблизительно не достигается абсолютный нуль. Подобным образом, все вещи более или менее «благи», и как холод есть не что иное, как уменьшение тепла, так и зло есть не что иное, как уменьшение добра, его «отъятие». Аргумент privatio boni остается эвфемистическим petltio principii независимо от того, будет ли зло считаться уменьшенным добром или же следствием конечности и ограниченности сотворенных вещей. Ложный вывод следует из предпосылки «Deus = Summum Bonum» (Бог = Высшее Добро (лат.) — прим.пер.), поскольку немыслимо, чтобы высшее благо когда-либо породило зло. Оно просто сотворило добро, а также меньшее добро (последнее миряне называют «худшим») . И, как мы отчаянно мерзнем, невзирая на то, что температура на 230 градусов выше абсолютного нуля, так же есть люди и вещи, которые, хотя и созданы Богом, добры лишь в минимальной степени, а злы — в максимальной. Вероятно, именно указанной тенденции отрицать за злом какую бы то бы было реальность мы обязаны аксиоме «Omne bonum a Deo omne malum ab homine». Здесь выявляется противоречивость той истины, что создатель тепла ответственен также за холод («добро менее добрых»). Мы, конечно, можем признать очевидную правоту Августина в том, что по природе все добры, — однако же, недостаточно добры, чтобы их испорченность не была настолько же очевидна.

    Зло, очевидно, может быть представлено как уменьшение, «отъятие» добра; но при такой логике с тем же успехом можно было бы сказать: «температура при арктической зиме, от которой мерзнут наши носы и уши, лишь немного ниже (если говорить в относительном смысле), чем та, что наблюдается при экваториальной жаре. Ведь арктическая температура редко опускается ниже 230 градусов над абсолютным нулем. Все предметы на земле «теплы» в том смысле, что нигде даже приблизительно не достигается абсолютный нуль. Подобным образом, все вещи более или менее «благи», и как холод есть не что иное, как уменьшение тепла, так и зло есть не что иное, как уменьшение добра, его «отъятие». Аргумент privatio boni остается эвфемистическим petltio principii независимо от того, будет ли зло считаться уменьшенным добром или же следствием конечности и ограниченности сотворенных вещей. Ложный вывод следует из предпосылки «Deus = Summum Bonum» (Бог = Высшее Добро (лат.) — прим.пер.), поскольку немыслимо, чтобы высшее благо когда-либо породило зло. Оно просто сотворило добро, а также меньшее добро (последнее миряне называют «худшим») . И, как мы отчаянно мерзнем, невзирая на то, что температура на 230 градусов выше абсолютного нуля, так же есть люди и вещи, которые, хотя и созданы Богом, добры лишь в минимальной степени, а злы — в максимальной. Вероятно, именно указанной тенденции отрицать за злом какую бы то бы было реальность мы обязаны аксиоме «Omne bonum a Deo omne malum ab homine». Здесь выявляется противоречивость той истины, что создатель тепла ответственен также за холод («добро менее добрых»). Мы, конечно, можем признать очевидную правоту Августина в том, что по природе все добры, — однако же, недостаточно добры, чтобы их испорченность не была настолько же очевидна.

    — Эон: Исследования феноменологии самости · книга
12. «

    Я не то, что со мной случилось, я — то, чем я решил стать.

    Я не то, что со мной случилось, я — то, чем я решил стать.
13. «

    Символы открывают человеку священное и одновременно предохраняют его от непосредственного соприкосновения с колоссальной психической энергией архетипов.

    Символы открывают человеку священное и одновременно предохраняют его от непосредственного соприкосновения с колоссальной психической энергией архетипов.
14. «

    Отсутствие смысла в жизни играет критическую роль в этиологии невроза. В конечном счёте невроз следует понимать как страдание души, не находящей своего смысла... Около трети моих случаев – это страдание не от какого-то клинически определимого невроза, а от бессмысленности и бесцельности собственной жизни.

    Отсутствие смысла в жизни играет критическую роль в этиологии невроза. В конечном счёте невроз следует понимать как страдание души, не находящей своего смысла... Около трети моих случаев – это страдание не от какого-то клинически определимого невроза, а от бессмысленности и бесцельности собственной жизни.
15. «

    Знать тьму внутри себя — лучший способ справиться с тьмой в других.

    Знать тьму внутри себя — лучший способ справиться с тьмой в других.
16. «

    С самого начала Башня была для меня местом зрелости, материнским лоном, где я мог стать тем, чем я был, есть и буду. Башня давала мне такое ощущение, словно я переродился в камне.

    С самого начала Башня была для меня местом зрелости, материнским лоном, где я мог стать тем, чем я был, есть и буду. Башня давала мне такое ощущение, словно я переродился в камне.
17. «

    ... проблема приводит нас к одиночеству, где мы лишены отца и матери и покинуты даже природой, где мы вынуждены обращаться к сознанию, и ни к чему другому, кроме него. Мы не можем поступить иначе и должны на место того, что совершалось естественным путем, поставить сознательное решение. Таким образом, любая проблема означает возможность распространения сознания, но вместе с тем также и необходимость распрощаться со всей бессознательной детскостью и естественностью.

    ... проблема приводит нас к одиночеству, где мы лишены отца и матери и покинуты даже природой, где мы вынуждены обращаться к сознанию, и ни к чему другому, кроме него. Мы не можем поступить иначе и должны на место того, что совершалось естественным путем, поставить сознательное решение. Таким образом, любая проблема означает возможность распространения сознания, но вместе с тем также и необходимость распрощаться со всей бессознательной детскостью и естественностью.

    — Проблемы души нашего времени · книга
18. «

    Одиночество обусловлено не отсутствием людей вокруг, а невозможностью говорить с людьми о том, что кажется тебе существенным, или неприемлемостью твоих воззрений для других.

    Одиночество обусловлено не отсутствием людей вокруг, а невозможностью говорить с людьми о том, что кажется тебе существенным, или неприемлемостью твоих воззрений для других.
19. «

    Встреча двух людей — это встреча двух химических элементов. Реакция может и не произойти, но если произойдет — изменяются оба.

    Встреча двух людей — это встреча двух химических элементов. Реакция может и не произойти, но если произойдет — изменяются оба.
20. «

    Эта жизнь и весь мир этот мир представлялись мне тюрьмой. Я никак не мог смириться с тем, что обязан воспринимать это как нечто совершенно нормальное. Я так радовался освобождению, а теперь выходило, что я, как все остальные, буду жить в каком-то ящике.

    Эта жизнь и весь мир этот мир представлялись мне тюрьмой. Я никак не мог смириться с тем, что обязан воспринимать это как нечто совершенно нормальное. Я так радовался освобождению, а теперь выходило, что я, как все остальные, буду жить в каком-то ящике.

    — Воспоминания, сновидения, размышления · книга