34 цитаты Карла Сагана — коротко и по делу

Карл Саган — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 34 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Но еще более Гиппократ заслужил наше уважение неуклонным стремлением избавить медицину от суеверий и превратить ее в истинную науку. Вот характерный для него отрывок: «Люди считают эпилепсию божественным недугом, ибо не понимают ее причин. Но, если мы станем именовать божественным все, чего не понимаем, сколько ж тогда будет божественного?» Мы не готовы признавать свое невежество во многих областях, мы предпочитаем заявить, что во Вселенной много «непостижимого». «Бог в пробелах» — ему приписывается все, чего мы не сумели пока что понять.

   Но еще более Гиппократ заслужил наше уважение неуклонным стремлением избавить медицину от суеверий и превратить ее в истинную науку. Вот характерный для него отрывок: «Люди считают эпилепсию божественным недугом, ибо не понимают ее причин. Но, если мы станем именовать божественным все, чего не понимаем, сколько ж тогда будет божественного?» Мы не готовы признавать свое невежество во многих областях, мы предпочитаем заявить, что во Вселенной много «непостижимого». «Бог в пробелах» — ему приписывается все, чего мы не сумели пока что понять.

   — Мир, полный демонов. Наука — как свеча во тьме · книга
2. «

   При полном контроле над СМИ и полицией, оказывается вполне возможно переписать воспоминания сотен миллионов людей — на это потребуется всего лишь одно поколение.

   При полном контроле над СМИ и полицией, оказывается вполне возможно переписать воспоминания сотен миллионов людей — на это потребуется всего лишь одно поколение.

   — Мир, полный демонов. Наука — как свеча во тьме · книга
3. «

   В книге <...> Дэвид Хаффорд рассказывает о человеке тридцати с небольшим лет, с университетским образованием и успешной карьерой, который вспоминает летние каникулы, которые он проводил в отрочестве в доме своей тети. Однажды ночью он увидел в гавани таинственные движущиеся огни. Затем уснул, а потом со своей постели видел, как по лестнице взбирается белая, ярко горящая фигура. Фигура зашла в его комнату, остановилась и сказала (нет, кульминации не будет): «Это линолеум».

   В книге <...> Дэвид Хаффорд рассказывает о человеке тридцати с небольшим лет, с университетским образованием и успешной карьерой, который вспоминает летние каникулы, которые он проводил в отрочестве в доме своей тети. Однажды ночью он увидел в гавани таинственные движущиеся огни. Затем уснул, а потом со своей постели видел, как по лестнице взбирается белая, ярко горящая фигура. Фигура зашла в его комнату, остановилась и сказала (нет, кульминации не будет): «Это линолеум».

   — Мир, полный демонов. Наука — как свеча во тьме · книга
4. «

   В мире, одержимом демонами, где нас хранит лишь наше человеческое достоинство, научный метод и Билль о правах — вот и все, что отделяет нас от всеокутывающей тьмы.

   В мире, одержимом демонами, где нас хранит лишь наше человеческое достоинство, научный метод и Билль о правах — вот и все, что отделяет нас от всеокутывающей тьмы.

   — Мир, полный демонов. Наука — как свеча во тьме · книга
5. «

   Гораздо лучше постигать Вселенную как она есть, чем рисовать ее такой, какой нам хотелось бы ее видеть.

   Гораздо лучше постигать Вселенную как она есть, чем рисовать ее такой, какой нам хотелось бы ее видеть.

   — Миллиарды и миллиарды. Размышления о жизни и смерти на рубеже тысячелетий · книга
6. «

   Фанатики куда чаще совершают преступления и терзают детей во имя Бога, Иисуса, Магомеда, чем ради Сатаны. Многим это утверждение придется не по душе, но с ним не поспоришь.

   Фанатики куда чаще совершают преступления и терзают детей во имя Бога, Иисуса, Магомеда, чем ради Сатаны. Многим это утверждение придется не по душе, но с ним не поспоришь.

   — Мир, полный демонов. Наука — как свеча во тьме · книга
7. «

   Космос — это все, что есть, что когда-либо было и когда-нибудь будет. Одно созерцание Космоса потрясает: дрожь бежит по спине, перехватывает горло, и появляется чувство, слабое, как смутное воспоминание, будто падаешь с высоты. Мы сознаем, что прикасаемся к величайшей из тайн.

   Космос — это все, что есть, что когда-либо было и когда-нибудь будет. Одно созерцание Космоса потрясает: дрожь бежит по спине, перехватывает горло, и появляется чувство, слабое, как смутное воспоминание, будто падаешь с высоты. Мы сознаем, что прикасаемся к величайшей из тайн.

   — Космос · книга
8. «

   Обязанность историка — всеми силами восстанавливать истинную последовательность событий, какой бы постыдной или неприятной ни была эта реальность. Историки учатся подавлять естественное негодование из-за обид, причиненных их народу, и признавать, где следует, преступления и жестокости своих вождей. Возмущенные возгласы «патриотов» — для них часть профессионального риска. Они сознают, что любой отчет о событиях проходит сквозь фильтр человеческой предвзятости, что и у них имеются предрассудки и пристрастия.

   Обязанность историка — всеми силами восстанавливать истинную последовательность событий, какой бы постыдной или неприятной ни была эта реальность. Историки учатся подавлять естественное негодование из-за обид, причиненных их народу, и признавать, где следует, преступления и жестокости своих вождей. Возмущенные возгласы «патриотов» — для них часть профессионального риска. Они сознают, что любой отчет о событиях проходит сквозь фильтр человеческой предвзятости, что и у них имеются предрассудки и пристрастия.

   — Мир, полный демонов. Наука — как свеча во тьме · книга
9. «

   Представьте, что между нажатием на спусковой крючок и выстрелом проходят десятилетия. Лишь тогда, не раньше, жертва или стрелок вообще осознают, что нанесен смертельный ущерб. Было бы еще труднее понять опасность свободного доступа к оружию. При всем несовершенстве эта аналогия дает представление о влиянии современной промышленность на окружающую среду.

   Представьте, что между нажатием на спусковой крючок и выстрелом проходят десятилетия. Лишь тогда, не раньше, жертва или стрелок вообще осознают, что нанесен смертельный ущерб. Было бы еще труднее понять опасность свободного доступа к оружию. При всем несовершенстве эта аналогия дает представление о влиянии современной промышленность на окружающую среду.

   — Миллиарды и миллиарды. Размышления о жизни и смерти на рубеже тысячелетий · книга
10. «

    Где-то между непрошибаемым оптимизмом и неизбывной мрачностью лежит сбалансированное мировосприятие, к которому нужно стремиться.

    Где-то между непрошибаемым оптимизмом и неизбывной мрачностью лежит сбалансированное мировосприятие, к которому нужно стремиться.

    — Миллиарды и миллиарды. Размышления о жизни и смерти на рубеже тысячелетий · книга
11. «

    Какое это счастье — понять. Загадочные термины внезапно наполняются смыслом, становится ясно, что к чему, и открываются дивные чудеса.

    Какое это счастье — понять. Загадочные термины внезапно наполняются смыслом, становится ясно, что к чему, и открываются дивные чудеса.

    — Мир, полный демонов. Наука — как свеча во тьме · книга
12. «

    С учетом нашей истории даже агрессивные инопланетяне едва ли захотят нападать на Землю. Немного понаблюдав за нами, они скорее предпочтут подождать, пока мы уничтожим себя сами.

    С учетом нашей истории даже агрессивные инопланетяне едва ли захотят нападать на Землю. Немного понаблюдав за нами, они скорее предпочтут подождать, пока мы уничтожим себя сами.

    — Миллиарды и миллиарды. Размышления о жизни и смерти на рубеже тысячелетий · книга
13. «

    Генеральный инспектор ЦРУ в 1995 г. заявил: «Абсолютная секретность развращает абсолютно».

    Генеральный инспектор ЦРУ в 1995 г. заявил: «Абсолютная секретность развращает абсолютно».

    — Мир, полный демонов. Наука — как свеча во тьме · книга
14. «

    Наука не просто совокупность знаний, это еще и определенный образ мышления. Боюсь, что при жизни моих детей или внуков наступят невеселые времена: США превратятся в экономику, основанную на обслуживании информации, ключевые производства мигрируют в другие страны, грозные технологии сосредоточатся в руках немногих, а последствия этого мало кто в состоянии будет осознать; люди утратят способность направлять собственный путь, разумно и информированно судить о действиях властей. Тогда, цепляясь за магические кристаллы и поминутно сверяясь с гороскопами, утратив способность к критическому суждению, мы, сами того не заметив, вновь соскользнем во тьму суеверий.

    Наука не просто совокупность знаний, это еще и определенный образ мышления. Боюсь, что при жизни моих детей или внуков наступят невеселые времена: США превратятся в экономику, основанную на обслуживании информации, ключевые производства мигрируют в другие страны, грозные технологии сосредоточатся в руках немногих, а последствия этого мало кто в состоянии будет осознать; люди утратят способность направлять собственный путь, разумно и информированно судить о действиях властей. Тогда, цепляясь за магические кристаллы и поминутно сверяясь с гороскопами, утратив способность к критическому суждению, мы, сами того не заметив, вновь соскользнем во тьму суеверий.

    — Мир, полный демонов. Наука — как свеча во тьме · книга
15. «

    Это было время Феодора — выдающегося инженера своего века, которому греки приписывают изобретение ключа, линейки, плотничьего угольника, уровня, токарной обработки, бронзового литья и центрального отопления. Почему этому человеку не поставлен памятник?

    Это было время Феодора — выдающегося инженера своего века, которому греки приписывают изобретение ключа, линейки, плотничьего угольника, уровня, токарной обработки, бронзового литья и центрального отопления. Почему этому человеку не поставлен памятник?

    — Космос · книга
16. «

    Очевидный факт на маленькой нашей измученной планете: пытки, голод, преступная безответственность правительства гораздо шире распространены в тиранических государствах, нежели в демократических. Почему? Потому что тираны не боятся, что их за дурные дела сместят, а демократические власти вынуждены править с оглядкой.

    Очевидный факт на маленькой нашей измученной планете: пытки, голод, преступная безответственность правительства гораздо шире распространены в тиранических государствах, нежели в демократических. Почему? Потому что тираны не боятся, что их за дурные дела сместят, а демократические власти вынуждены править с оглядкой.

    — Мир, полный демонов. Наука — как свеча во тьме · книга
17. «

    Огромные расстояния до звезд и галактик означают, что мы видим все в космосе в прошлом — некоторые из них были такими, какими они были до того, как появилась Земля. Телескопы — это машины времени.

    Огромные расстояния до звезд и галактик означают, что мы видим все в космосе в прошлом — некоторые из них были такими, какими они были до того, как появилась Земля. Телескопы — это машины времени.
18. «

    Порой ученых попрекают дурными последствиями их открытий, а порой изгоняют как раз за то, что они пытались предупредить об этих последствиях.

    Порой ученых попрекают дурными последствиями их открытий, а порой изгоняют как раз за то, что они пытались предупредить об этих последствиях.

    — Мир, полный демонов. Наука — как свеча во тьме · книга
19. «

    Открытый ум — это прекрасно, однако следите, чтобы оттуда все не выпало, как советовал космический инженер Джеймс Оберг. Мы должны быть готовы изменить свои представления перед лицом новым убедительных данных, но пусть уж данные и вправду будут убедительными.

    Открытый ум — это прекрасно, однако следите, чтобы оттуда все не выпало, как советовал космический инженер Джеймс Оберг. Мы должны быть готовы изменить свои представления перед лицом новым убедительных данных, но пусть уж данные и вправду будут убедительными.

    — Мир, полный демонов. Наука — как свеча во тьме · книга
20. «

    Экстраординарные заявления требуют экстраординарных доказательств.

    Экстраординарные заявления требуют экстраординарных доказательств.