40 цитат Катрина Панколя про любовь, время и выбор

Ниже 40 цитат Катрина Панколя — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Он выше меня, и когда мы целуемся, моя голова уютно пристраивается на его плече. Он не давит на меня своим весом, не заставляет выгибать шею. Он не делает мне больно, когда мы обнимаемся или спим, тесно прижавшись друг к другу. Именно так познаются люди, созданные друг для друга.

   Он выше меня, и когда мы целуемся, моя голова уютно пристраивается на его плече. Он не давит на меня своим весом, не заставляет выгибать шею. Он не делает мне больно, когда мы обнимаемся или спим, тесно прижавшись друг к другу. Именно так познаются люди, созданные друг для друга.

   — Я была первой · книга
2. «

   Что такое идеальный мужчина? Это мужчина, который твердо стоит на ногах, который занимает в этой жизни свое достойное место. Он на самом деле не идеален, но воспринимает себя адекватно, знает свои слабые и сильные стороны, признает их и старается извлечь из них лучшее. Он не пытается быть кем-то другим, иметь успех у женщин. Он понимает, что он такой же человек, как все.

   Что такое идеальный мужчина? Это мужчина, который твердо стоит на ногах, который занимает в этой жизни свое достойное место. Он на самом деле не идеален, но воспринимает себя адекватно, знает свои слабые и сильные стороны, признает их и старается извлечь из них лучшее. Он не пытается быть кем-то другим, иметь успех у женщин. Он понимает, что он такой же человек, как все.

   — Я была первой · книга
3. «

   Вы вдруг отчетливо понимаете, что все бросающееся вам в глаза, раздражающее и донимающее вас в дру­гих, на самом деле в точности отражает ваши собст­венные беды, изъяны и недостатки, в которых вы никогда бы не признались себе, не будь у вас перед глазами столь наглядного примера.

   Вы вдруг отчетливо понимаете, что все бросающееся вам в глаза, раздражающее и донимающее вас в дру­гих, на самом деле в точности отражает ваши собст­венные беды, изъяны и недостатки, в которых вы никогда бы не признались себе, не будь у вас перед глазами столь наглядного примера.

   — Я была первой · книга
4. «

   Я не рисуюсь, мне еще ни в чью жизнь не удалось войти, разве только заскочить проездом. Вероятно, я не так смел, как хотелось бы.

   Я не рисуюсь, мне еще ни в чью жизнь не удалось войти, разве только заскочить проездом. Вероятно, я не так смел, как хотелось бы.

   — Джонатан Шилдс · книга
5. «

   Любовь – это такие весы, которые ломаются, ес­ли вес зашкаливает или если чаша совсем пуста.

   Любовь – это такие весы, которые ломаются, ес­ли вес зашкаливает или если чаша совсем пуста.

   — Я была первой · книга
6. «

   Все мы одержимы иллюзией счастья, гонимся за ним, как безумные. Это бездумное стремление к счастью и заставляет нас жить. Иначе можно было бы лечь и ждать, когда придет твой час!

   Все мы одержимы иллюзией счастья, гонимся за ним, как безумные. Это бездумное стремление к счастью и заставляет нас жить. Иначе можно было бы лечь и ждать, когда придет твой час!

   — Мужчина на расстоянии · книга
7. «

   Тот, кто любит по-настоящему, присматривается к вам, вглядывается в глубины вашей души и заботливо извлекает оттуда сокровища, о существовании которых вы даже не догадывались. Он помогает вам стать богаче, взрослее, свободнее. Взгляд любящего человека способен изменить всю вашу жизнь, подарить вам бесконечные просторы, по которым вы будете мчаться, упиваясь счастьем и гордостью, говоря себе: «Я — это я, иногда я незаурядна, а иногда такая как все».

   Тот, кто любит по-настоящему, присматривается к вам, вглядывается в глубины вашей души и заботливо извлекает оттуда сокровища, о существовании которых вы даже не догадывались. Он помогает вам стать богаче, взрослее, свободнее. Взгляд любящего человека способен изменить всю вашу жизнь, подарить вам бесконечные просторы, по которым вы будете мчаться, упиваясь счастьем и гордостью, говоря себе: «Я — это я, иногда я незаурядна, а иногда такая как все».

   — Я была первой · книга
8. «

   Истинная любовь не снисходит до житейских условностей, не подчиняется идиотским законам повседневного человеческого бытия.

   Истинная любовь не снисходит до житейских условностей, не подчиняется идиотским законам повседневного человеческого бытия.

   — Мужчина на расстоянии · книга
9. «

   Согласитесь, в глубине души мужчины и женщины испытывают одни и те же чувства, вся разница – в поверхностных проявлениях, в степени обнажённости…

   Согласитесь, в глубине души мужчины и женщины испытывают одни и те же чувства, вся разница – в поверхностных проявлениях, в степени обнажённости…

   — Мужчина на расстоянии · книга
10. «

    Дарить и принимать, дарить и принимать, это вечное движение куда опаснее взаимного притяжения двух тел.

    Дарить и принимать, дарить и принимать, это вечное движение куда опаснее взаимного притяжения двух тел.

    — Я была первой · книга
11. «

    Не могу равнодушно наблюдать, как пересекаются и расходятся людские судьбы, по глупости, по трусости, из-за неумения открыться, объясниться. Мне всегда хочется проскользнуть прямо в роман и заставить героев сказать друг другу правду.

    Не могу равнодушно наблюдать, как пересекаются и расходятся людские судьбы, по глупости, по трусости, из-за неумения открыться, объясниться. Мне всегда хочется проскользнуть прямо в роман и заставить героев сказать друг другу правду.

    — Джонатан Шилдс · книга
12. «

    Жизнь людей – это беско­нечное поле для наблюдений, где громоздится множество деталей, способных пролить свет на ва­шу собственную жизнь, словно шаг за шагом ища разгадку преступления.

    Жизнь людей – это беско­нечное поле для наблюдений, где громоздится множество деталей, способных пролить свет на ва­шу собственную жизнь, словно шаг за шагом ища разгадку преступления.

    — Я была первой · книга
13. «

    Расход-приход, расход-приход, так устроена жизнь.

    Расход-приход, расход-приход, так устроена жизнь.

    — Я была первой · книга
14. «

    Поневоле цепляешься за прошлое, когда настоящее пусто…

    Поневоле цепляешься за прошлое, когда настоящее пусто…

    — Мужчина на расстоянии · книга
15. «

    Любовь – странная штука. Избыток любви ду­шит, нехватка – убивает.

    Любовь – странная штука. Избыток любви ду­шит, нехватка – убивает.

    — Я была первой · книга
16. «

    Чем упорнее мы молчим, тем беззащитнее становимся.

    Чем упорнее мы молчим, тем беззащитнее становимся.

    — Я была первой · книга
17. «

    Это и есть любовь, – подумала я, распахивая ок­но и подставляя лицо солнечным лучам. – Ты помо­гаешь любимому существу набраться сил, чтобы он почувствовал себя уверенным и свободным.

    Это и есть любовь, – подумала я, распахивая ок­но и подставляя лицо солнечным лучам. – Ты помо­гаешь любимому существу набраться сил, чтобы он почувствовал себя уверенным и свободным.

    — Я была первой · книга
18. «

    Воз­можно, они видят его в тысячу первый раз, но имен­но в этот вечер они смотрят на него по-особенному. При мысли о том, что соперница остановила свой выбор именно на нем, на мужчине, которого они прежде не замечали, они загораются страстным же­ланием принять вызов, попробовать кусочек чужого пирога, урвать его целиком.

    Воз­можно, они видят его в тысячу первый раз, но имен­но в этот вечер они смотрят на него по-особенному. При мысли о том, что соперница остановила свой выбор именно на нем, на мужчине, которого они прежде не замечали, они загораются страстным же­ланием принять вызов, попробовать кусочек чужого пирога, урвать его целиком.

    — Я была первой · книга
19. «

    Любовь возникает, когда двое начинают делиться сокровенными мыслями, запретными тайнами. Всё остальное – не любовь, а простое трение кожи о кожу, мимолетное наслаждение, после которого чувствуешь себя опустошенной, будто в твой дом ворвались грабители.

    Любовь возникает, когда двое начинают делиться сокровенными мыслями, запретными тайнами. Всё остальное – не любовь, а простое трение кожи о кожу, мимолетное наслаждение, после которого чувствуешь себя опустошенной, будто в твой дом ворвались грабители.

    — Мужчина на расстоянии · книга
20. «

    Урок номер два: если вам нечего сказать, не говорите вовсе. Не пытайтесь приступом красноречия замаскировать незнание предмета. Если вам тяжело писать о соломенных крышах, ирисовых полях, буржуазных интерьерах и нормандской мебели, не делайте этого. Смиритесь с тем, что это – не ваше. Пишите о том, к чему лежит душа. Первостепенное значение имеют стиль и структура, а великие идеи – это так, пустяки.

    Урок номер два: если вам нечего сказать, не говорите вовсе. Не пытайтесь приступом красноречия замаскировать незнание предмета. Если вам тяжело писать о соломенных крышах, ирисовых полях, буржуазных интерьерах и нормандской мебели, не делайте этого. Смиритесь с тем, что это – не ваше. Пишите о том, к чему лежит душа. Первостепенное значение имеют стиль и структура, а великие идеи – это так, пустяки.

    — Я была первой · книга