13 цитат, которые говорила Катя Мартынова

Подборка из 13 цитат Кати Мартыновы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мама, я твои глаза забыла, Мама, я твой голос не узнаю. Ты меня уже похоронила, Но живая я еще. Живая! Не поверь ты, руки опуская, В мою смерть осеннею порою. Не нашла меня ты. Но искала. Не поверь, что нет меня с тобою. Мама, береги свою надежду, Без нее несвет наступит в жизни. Я вернусь, пусть не такой, как прежде. Я вернусь, став ласковей и ближе. Береги свои святые слезы. Я не стою ни единой капли. Помни, что над нами те же звезды И небесной выси синей лапы. Мама, дорожи мгновеньем каждым, Ведь успеть так много тебе надо. Не бывает жизни в жизни дважды, Не бывает света в пустом взгляде. Мама, не отчайся. Умоляю! Ты нужна мне сильной и счастливой. Не в аду я и не в ложе рая. Мое сердце не остановилось. Не поверь, слезами умываясь, Что погибла я от рук злодея. Я вернусь к тебе, я постараюсь. Не вернуться я к тебе не смею.

   Мама, я твои глаза забыла, Мама, я твой голос не узнаю. Ты меня уже похоронила, Но живая я еще. Живая! Не поверь ты, руки опуская, В мою смерть осеннею порою. Не нашла меня ты. Но искала. Не поверь, что нет меня с тобою. Мама, береги свою надежду, Без нее несвет наступит в жизни. Я вернусь, пусть не такой, как прежде. Я вернусь, став ласковей и ближе. Береги свои святые слезы. Я не стою ни единой капли. Помни, что над нами те же звезды И небесной выси синей лапы. Мама, дорожи мгновеньем каждым, Ведь успеть так много тебе надо. Не бывает жизни в жизни дважды, Не бывает света в пустом взгляде. Мама, не отчайся. Умоляю! Ты нужна мне сильной и счастливой. Не в аду я и не в ложе рая. Мое сердце не остановилось. Не поверь, слезами умываясь, Что погибла я от рук злодея. Я вернусь к тебе, я постараюсь. Не вернуться я к тебе не смею.

   — Исповедь узницы подземелья · книга
2. «

   Им двигала не жестокость – все дело в страшном одиночестве. Вот почему он всегда боялся. – Боялся? – удивленно переспросил я. – Чего же он боялся? – Женщин. Заточив нас в подвале, он почувствовал себя хозяином положения, но все равно продолжал бояться. Чтобы защититься, он изо всех сил старался не видеть в нас людей. Мы для него были лишь сексуальными объектами. Некоторые мужчины покупают надувных кукол, а у Виктора были мы с Леной.

   Им двигала не жестокость – все дело в страшном одиночестве. Вот почему он всегда боялся. – Боялся? – удивленно переспросил я. – Чего же он боялся? – Женщин. Заточив нас в подвале, он почувствовал себя хозяином положения, но все равно продолжал бояться. Чтобы защититься, он изо всех сил старался не видеть в нас людей. Мы для него были лишь сексуальными объектами. Некоторые мужчины покупают надувных кукол, а у Виктора были мы с Леной.

   — Карстэн Графф · книга
3. «

   <…> Мечта владеть женщинами и использовать их, чтобы избежать одиночества и получить сексуальную разрядку, довольно широко распространена среди мужчин. Многие из них когда-либо мечтали о гареме, обитательницы которого удовлетворяли бы любые их прихоти. Мужчины часто способны отделять сексуальные потребности от эмоциональной жизни.

   <…> Мечта владеть женщинами и использовать их, чтобы избежать одиночества и получить сексуальную разрядку, довольно широко распространена среди мужчин. Многие из них когда-либо мечтали о гареме, обитательницы которого удовлетворяли бы любые их прихоти. Мужчины часто способны отделять сексуальные потребности от эмоциональной жизни.

   — Карстэн Графф · книга
4. «

   Самым страшным в нашем мучителе стало несоответствие первоначального впечатления о нем его сути. При встрече с Виктором мы не могли заподозрить в нем настоящего тирана. Когда они с Алексеем предложили нас подвезти, он казался обычным, слегка неловким дяденькой, который в жизни никого не обидел. Но когда мы узнали его по-настоящему, нам открылся совершенно другой человек. Если он чего-то хотел, то становился совершенно безжалостен и был способен на все ради достижения своей цели.

   Самым страшным в нашем мучителе стало несоответствие первоначального впечатления о нем его сути. При встрече с Виктором мы не могли заподозрить в нем настоящего тирана. Когда они с Алексеем предложили нас подвезти, он казался обычным, слегка неловким дяденькой, который в жизни никого не обидел. Но когда мы узнали его по-настоящему, нам открылся совершенно другой человек. Если он чего-то хотел, то становился совершенно безжалостен и был способен на все ради достижения своей цели.

   — Карстэн Графф · книга
5. «

   Подобно большинству мужчин, он мечтал, чтобы женщины им восхищались. Ему хотелось заботиться о них, заслужить их уважение и любовь. Получил же он совершенно обратное. Он держал в темнице двух девушек, которые боялись и ненавидели его. Мучитель, желающий сохранить власть над своими пленниками, не может установить эмоциональный контакт с ними, иначе контроль перейдет в руки жертв. Я уверен, что для Виктора подчинение представляло огромную проблему. Как удержать двух узниц, принуждая их к сексу, и не ощутить эмоциональной связи? Он владел этими девушками целиком и полностью. Уверен, что проблема установления духовного контакта и стала причиной его падения. Постепенно Мохов становился все более одиноким и несчастным. В конце концов он утратил связь с реальностью, впав в полное безумие.

   Подобно большинству мужчин, он мечтал, чтобы женщины им восхищались. Ему хотелось заботиться о них, заслужить их уважение и любовь. Получил же он совершенно обратное. Он держал в темнице двух девушек, которые боялись и ненавидели его. Мучитель, желающий сохранить власть над своими пленниками, не может установить эмоциональный контакт с ними, иначе контроль перейдет в руки жертв. Я уверен, что для Виктора подчинение представляло огромную проблему. Как удержать двух узниц, принуждая их к сексу, и не ощутить эмоциональной связи? Он владел этими девушками целиком и полностью. Уверен, что проблема установления духовного контакта и стала причиной его падения. Постепенно Мохов становился все более одиноким и несчастным. В конце концов он утратил связь с реальностью, впав в полное безумие.

   — Карстэн Графф · книга
6. «

   На первый взгляд Виктор казался совершенно обычным приветливым человеком – таких много в толпе, они не выделяются. Но он был безумен. Даже когда он улыбался, глаза его оставались холодными. Говоря, Виктор проглатывал окончания слов, словно ему не нравилось говорить.

   На первый взгляд Виктор казался совершенно обычным приветливым человеком – таких много в толпе, они не выделяются. Но он был безумен. Даже когда он улыбался, глаза его оставались холодными. Говоря, Виктор проглатывал окончания слов, словно ему не нравилось говорить.

   — Карстэн Графф · книга
7. «

   Настоящий борец обладает эмоциональной гибкостью, потрясающей открытостью и огромной внутренней свободой. Кроме того, он редко считает себя жертвой. Настоящий борец понимает, что должен использовать все, чему научила его боль, во благо других.

   Настоящий борец обладает эмоциональной гибкостью, потрясающей открытостью и огромной внутренней свободой. Кроме того, он редко считает себя жертвой. Настоящий борец понимает, что должен использовать все, чему научила его боль, во благо других.

   — Карстэн Графф · книга
8. «

   С того момента, как я оказался в России, я не видел ни одного улыбающегося человека.

   С того момента, как я оказался в России, я не видел ни одного улыбающегося человека.

   — Карстэн Графф · книга
9. «

   Для исцеления всем нам нужны сочувствие и любовь. Вот почему лучше молчать с близкими, чем говорить с профессионалом, который не понимает, что произошло.

   Для исцеления всем нам нужны сочувствие и любовь. Вот почему лучше молчать с близкими, чем говорить с профессионалом, который не понимает, что произошло.

   — Карстэн Графф · книга
10. «

    Мама, забери меня отсюда! Мама, я устала от бессилия. Мама, я разочаровалась в людях И в стране, где место есть насилию. Мама, мое сердце не живое, Но рукою нахожу пульс на запястье, Мама, объясни мне, что со мною, Ведь семнадцать месяцев не ясно. Мама, я боюсь ума лишиться, В четырех стенах ходя по кругу, Тяжкий груз ложится на ресницы, Каплями стекая с них на губы. Мама, докричись срывая голос, До меня, не выдержав разлуки, Я не видела почти два года звезды И не слышала привычные вам звуки. Мама, одиноко мне сегодня, Опустели полные глубины. Мама, разделяют нас дороги, Расстелившиеся лентой длинной, Не пугает меня старый дьявол, Но он запер на замок свободу, Мама, не открыть ее ключами, Мама, под землею я холодной. Жизни смысл во тьме пустой не вижу, Лабиринт судьбы мне не известен. Мама, для меня тебя нет ближе, Почему с тобою мы не вместе? Надоело вспоминать вздыхая, О тебе, умытая слезами. Мама, что душа моя скрывает Не возможно описать словами.

    Мама, забери меня отсюда! Мама, я устала от бессилия. Мама, я разочаровалась в людях И в стране, где место есть насилию. Мама, мое сердце не живое, Но рукою нахожу пульс на запястье, Мама, объясни мне, что со мною, Ведь семнадцать месяцев не ясно. Мама, я боюсь ума лишиться, В четырех стенах ходя по кругу, Тяжкий груз ложится на ресницы, Каплями стекая с них на губы. Мама, докричись срывая голос, До меня, не выдержав разлуки, Я не видела почти два года звезды И не слышала привычные вам звуки. Мама, одиноко мне сегодня, Опустели полные глубины. Мама, разделяют нас дороги, Расстелившиеся лентой длинной, Не пугает меня старый дьявол, Но он запер на замок свободу, Мама, не открыть ее ключами, Мама, под землею я холодной. Жизни смысл во тьме пустой не вижу, Лабиринт судьбы мне не известен. Мама, для меня тебя нет ближе, Почему с тобою мы не вместе? Надоело вспоминать вздыхая, О тебе, умытая слезами. Мама, что душа моя скрывает Не возможно описать словами.

    — Исповедь узницы подземелья · книга
11. «

    Часто психика ломается, ее компенсаторные механизмы принимают только отрицательную сторону, и там совсем не остается места для любви и понимания, ответственности и сострадания.

    Часто психика ломается, ее компенсаторные механизмы принимают только отрицательную сторону, и там совсем не остается места для любви и понимания, ответственности и сострадания.

    — Карстэн Графф · книга
12. «

    Говорят, что в ад можно попасть лишь однажды. Если это правда, то мне не стоит бояться его после смерти. Я уже пережила ад на земле. Я четыре года провела в подземной тюрьме Виктора Мохова, не зная, буду ли жить или умру.

    Говорят, что в ад можно попасть лишь однажды. Если это правда, то мне не стоит бояться его после смерти. Я уже пережила ад на земле. Я четыре года провела в подземной тюрьме Виктора Мохова, не зная, буду ли жить или умру.

    — Карстэн Графф · книга
13. «

    Моя боль – это реальность моего прошлого. Если я попытаюсь заглушить ее лекарствами, она никогда не пройдет. После освобождения я не раз испытывала страх, стыд, тоску и отчаяние. Но другого пути у меня не было. – А что именно помогло вам избавиться от боли? – Общение с теми, кто меня любит. Но я находилась в очень тяжелом эмоциональном состоянии. Наверное, многие мои поступки заставляли их беспокоиться.

    Моя боль – это реальность моего прошлого. Если я попытаюсь заглушить ее лекарствами, она никогда не пройдет. После освобождения я не раз испытывала страх, стыд, тоску и отчаяние. Но другого пути у меня не было. – А что именно помогло вам избавиться от боли? – Общение с теми, кто меня любит. Но я находилась в очень тяжелом эмоциональном состоянии. Наверное, многие мои поступки заставляли их беспокоиться.

    — Карстэн Графф · книга