78 известных цитат Кира Булычева

Ниже 78 цитат Кира Булычева — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Мы ненавидим шантажистов, но поделать с ними ничего не можем, потому что шантажисты хитры и безжалостны.

   Мы ненавидим шантажистов, но поделать с ними ничего не можем, потому что шантажисты хитры и безжалостны.

   — Макс Белый · книга
2. «

   — Она полетит, как все. Она понимает, что её желание не может стать на пути желаний всех нас. И всех тех, кто остался дома. Это и есть демократия. — ... Может быть, ей очень нужно домой? — Что такое— очень нужно? Больше, чем тебе? Больше, чем мне? — Каждый понимает это по-своему. И я сомневаюсь имеем ли мы право, даже если нас больше, навязывать волю другому. — Глупые и пустые слова! Если все согласны, прогресса быть не может. Чаще всего в истории человечества меньшинство навязывало свою волю большинству. И ещё как навязывало. А непокорных — к стенке.

   — Она полетит, как все. Она понимает, что её желание не может стать на пути желаний всех нас. И всех тех, кто остался дома. Это и есть демократия. — ... Может быть, ей очень нужно домой? — Что такое— очень нужно? Больше, чем тебе? Больше, чем мне? — Каждый понимает это по-своему. И я сомневаюсь имеем ли мы право, даже если нас больше, навязывать волю другому. — Глупые и пустые слова! Если все согласны, прогресса быть не может. Чаще всего в истории человечества меньшинство навязывало свою волю большинству. И ещё как навязывало. А непокорных — к стенке.

   — Гражина · книга
3. «

   Любой город, как живой организм, обладает венами и артериями. Это улицы. А наполнение их – кровь города, его обитатели. Направление потоков всегда определенно и полезно. Утром люди несутся на работу, заполняя артерии и средства транспорта, днем неработающие и работающие ходят по магазинам, вечером по венам стекаются к своим жилищам, а потом порой покидают их снова, совершая вылазки в кино или на дискотеку.

   Любой город, как живой организм, обладает венами и артериями. Это улицы. А наполнение их – кровь города, его обитатели. Направление потоков всегда определенно и полезно. Утром люди несутся на работу, заполняя артерии и средства транспорта, днем неработающие и работающие ходят по магазинам, вечером по венам стекаются к своим жилищам, а потом порой покидают их снова, совершая вылазки в кино или на дискотеку.

   — Опозоренный город (Клад) · книга
4. «

   Удивительно несоизмеримы наши дела и их последствия!

   Удивительно несоизмеримы наши дела и их последствия!

   — технолог Щукин · книга
5. «

   — Тогда прощайся с жизнью. — Прощаюсь, — сказала Алиса. — Убивайте меня. Только учтите, что я буду визжать как недорезанная.

   — Тогда прощайся с жизнью. — Прощаюсь, — сказала Алиса. — Убивайте меня. Только учтите, что я буду визжать как недорезанная.

   — Робот · книга
6. «

   У нее такое свойство — глупость почти психическая: она всегда любила не тех, кого надо.

   У нее такое свойство — глупость почти психическая: она всегда любила не тех, кого надо.

   — Усни, красавица · книга
7. «

   До сих пор не могу сформулировать объективных законов красоты. Красив ли, например, мой старик? В линии носа или в душевной привлекательности таится истинная красота?

   До сих пор не могу сформулировать объективных законов красоты. Красив ли, например, мой старик? В линии носа или в душевной привлекательности таится истинная красота?

   — Муравей · книга
8. «

   Бывает, когда один человек становится дороже многих.

   Бывает, когда один человек становится дороже многих.

   — Девкали · книга
9. «

   ... Да пусть простят меня дамы за то, что раздеваюсь в их присутствии. Видно, из меня скоро получится великий человек. Рассеянность уже есть, таланты будут.

   ... Да пусть простят меня дамы за то, что раздеваюсь в их присутствии. Видно, из меня скоро получится великий человек. Рассеянность уже есть, таланты будут.

   — Алик Борисович · книга
10. «

    Без истории люди перестают быть людьми.

    Без истории люди перестают быть людьми.

    — Посёлок · книга
11. «

    — Между нами толстенная стена из кирпичей. — И каждый кирпич — это месяц, правда? — Даже один день может быть кирпичом.

    — Между нами толстенная стена из кирпичей. — И каждый кирпич — это месяц, правда? — Даже один день может быть кирпичом.

    — Можно попросить Нину? · книга
12. «

    Человечество может достичь звезд, всеобщего благополучия, люди могут путешествовать во времени и покорять дальние галактики. Но они остаются теми же людьми, какими были тысячу лет назад. Самый гуманный и талантливый человек будет бояться смерти и стремиться к любви. Одни буду жаждать славы, другие покоя, люди буду выбирать себе друзей и спутников жизни, но будут встречать и врагов и соперников, идеального человека, идеального общества, к счастью, быть не может — иначе бы человечество замерло в нирване и сгинуло бы в благостной неподвижности.

    Человечество может достичь звезд, всеобщего благополучия, люди могут путешествовать во времени и покорять дальние галактики. Но они остаются теми же людьми, какими были тысячу лет назад. Самый гуманный и талантливый человек будет бояться смерти и стремиться к любви. Одни буду жаждать славы, другие покоя, люди буду выбирать себе друзей и спутников жизни, но будут встречать и врагов и соперников, идеального человека, идеального общества, к счастью, быть не может — иначе бы человечество замерло в нирване и сгинуло бы в благостной неподвижности.

    — Посёлок · книга
13. «

    Любой археолог будет вам доказывать, что диадема — не цель археологии, ее цель отыскать как можно больше черепков и бусинок, чтобы определить пути миграции и уровень материальной культуры. Но можете быть уверены, что археолог лицемерит. В глубине души он мечтает о диадеме, о неожиданном блеске в завале черной земли, о той редчайшей сенсации, презрение к которой — основа основ археологической гордыни.

    Любой археолог будет вам доказывать, что диадема — не цель археологии, ее цель отыскать как можно больше черепков и бусинок, чтобы определить пути миграции и уровень материальной культуры. Но можете быть уверены, что археолог лицемерит. В глубине души он мечтает о диадеме, о неожиданном блеске в завале черной земли, о той редчайшей сенсации, презрение к которой — основа основ археологической гордыни.

    — Посёлок · книга
14. «

    ...критерием цивилизованности мира должно служить именно чувство юмора.

    ...критерием цивилизованности мира должно служить именно чувство юмора.

    — Посёлок · книга
15. «

    Пираты не обязательно бегают по океанам и космосу с кинжалами, пистолетами, лазерлетами. Они встречаются где угодно. Бывает, младенец только доковылял до яслей, а уже пират: спешит отобрать у другого малыша игрушку. Бывает, пират в жизни никаких законов не нарушил, никого не ограбил и не убил, а в самом деле — там мысль украл, там слово зарезал, там чувство задушил, и вреда от него больше, чем от целого брига с пиратским флагом.

    Пираты не обязательно бегают по океанам и космосу с кинжалами, пистолетами, лазерлетами. Они встречаются где угодно. Бывает, младенец только доковылял до яслей, а уже пират: спешит отобрать у другого малыша игрушку. Бывает, пират в жизни никаких законов не нарушил, никого не ограбил и не убил, а в самом деле — там мысль украл, там слово зарезал, там чувство задушил, и вреда от него больше, чем от целого брига с пиратским флагом.

    — Сто лет тому вперед · книга
16. «

    — А почему вы так сердитесь на мужчин? — спросила Алиса. — Мне страшно надоел Никитин, — сказала Светлана. — Он мой соавтор. Ужасно бестолковый. А рассеянный — ты не представляешь, до чего он рассеянный! Вчера зачем-то купил целый букет роз. Принес в лабораторию. И что же ты думаешь? Поставил по рассеянности на мой стол. Прямо на мои расчеты! Это же отвлекает! Они пахнут! — А может быть, он специально поставил букет к вам на стол? — спросила Алиса. — Тогда еще хуже! Значит, он надо мной издевается. — А если не издевается? — спросила Алиса. — Как так? — А если вы ему нравитесь? — сказала Алиса. — И он хотел сделать вам приятное. — Нет! Он знает, что если хочешь сделать мне приятное, почини компьютер!

    — А почему вы так сердитесь на мужчин? — спросила Алиса. — Мне страшно надоел Никитин, — сказала Светлана. — Он мой соавтор. Ужасно бестолковый. А рассеянный — ты не представляешь, до чего он рассеянный! Вчера зачем-то купил целый букет роз. Принес в лабораторию. И что же ты думаешь? Поставил по рассеянности на мой стол. Прямо на мои расчеты! Это же отвлекает! Они пахнут! — А может быть, он специально поставил букет к вам на стол? — спросила Алиса. — Тогда еще хуже! Значит, он надо мной издевается. — А если не издевается? — спросила Алиса. — Как так? — А если вы ему нравитесь? — сказала Алиса. — И он хотел сделать вам приятное. — Нет! Он знает, что если хочешь сделать мне приятное, почини компьютер!

    — Ржавый фельдмаршал · книга
17. «

    Ждать всегда плохо, особенно когда не знаешь, чем кончится ожидание, но почему-то мы всегда чего-то ждём. Даже жить некогда...

    Ждать всегда плохо, особенно когда не знаешь, чем кончится ожидание, но почему-то мы всегда чего-то ждём. Даже жить некогда...

    — Посёлок · книга
18. «

    В этом горе всех неудачных браков. Мы забываем первые ночи, а помним последующие дни, хотя в любви достойно лишь начало.

    В этом горе всех неудачных браков. Мы забываем первые ночи, а помним последующие дни, хотя в любви достойно лишь начало.

    — Покушение на Тесея · книга
19. «

    Свалка приобрела самостоятельное значение, и постепенно завод отступал под ее напором, оставляя в ее владении подъездные пути и заброшенные склады. А свалка все росла и надвигалась. Было много постановлений о ликвидации свалки, как-то ее попробовали снести, но два бульдозера сгинули там, одного бульдозериста так и не нашли, второй выбрался, но сошел с ума. В городе свалку начали называть Зоной, и даже появились сталкеры...

    Свалка приобрела самостоятельное значение, и постепенно завод отступал под ее напором, оставляя в ее владении подъездные пути и заброшенные склады. А свалка все росла и надвигалась. Было много постановлений о ликвидации свалки, как-то ее попробовали снести, но два бульдозера сгинули там, одного бульдозериста так и не нашли, второй выбрался, но сошел с ума. В городе свалку начали называть Зоной, и даже появились сталкеры...

    — технолог Щукин · книга
20. «

    Салли смотрела на детей. Детей оказалось много, ей как-то и в голову не пришло, что люди здесь, в этой грязной пропасти, могут плодить детей. В этом было что-то животное, унизительное.

    Салли смотрела на детей. Детей оказалось много, ей как-то и в голову не пришло, что люди здесь, в этой грязной пропасти, могут плодить детей. В этом было что-то животное, унизительное.

    — Посёлок · книга