19 цитат Кирилла Еськова для поста и дневника

Ниже 19 цитат Кирилла Еськова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   ...у азиатских караванщиков; помните этот их замечательный обычай — при переходах по пустыне вся вода находится у караван-баши, и никто, под страхом смерти, не может иметь отдельного запаса: чтобы не было соблазна в случае напряга играть в свои собственные игры — мы или спасаемся все вместе, или не спасется никто.

   ...у азиатских караванщиков; помните этот их замечательный обычай — при переходах по пустыне вся вода находится у караван-баши, и никто, под страхом смерти, не может иметь отдельного запаса: чтобы не было соблазна в случае напряга играть в свои собственные игры — мы или спасаемся все вместе, или не спасется никто.

   — Америkа (reload game) · книга
2. «

   Жизнь измеряется не годами, а мгновениями сильных ощущений...

   Жизнь измеряется не годами, а мгновениями сильных ощущений...

   — Михаил Харитонов · книга
3. «

   ...есть железный закон: приказ можно отдавать лишь в том случае, когда ты уверен, что его станут исполнять, иначе — конец всему, на чем стоит армия.

   ...есть железный закон: приказ можно отдавать лишь в том случае, когда ты уверен, что его станут исполнять, иначе — конец всему, на чем стоит армия.

   — Последний кольценосец · книга
4. «

   Зачистки — это такой эвфемизм для обозначения массовых убийств гражданского населения

   Зачистки — это такой эвфемизм для обозначения массовых убийств гражданского населения

   — Последний кольценосец · книга
5. «

   Власть, чтобы оставаться Властью, и должна быть непостижима и непредсказуема, иначе это никакая не Власть, а просто начальство...

   Власть, чтобы оставаться Властью, и должна быть непостижима и непредсказуема, иначе это никакая не Власть, а просто начальство...

   — Последний кольценосец · книга
6. «

   Никто не вправе знать о другом больше, чем тот сам желает о себе сообщить, и дружба, и любовь умирают одновременно с правом человека на тайну.

   Никто не вправе знать о другом больше, чем тот сам желает о себе сообщить, и дружба, и любовь умирают одновременно с правом человека на тайну.

   — Последний кольценосец · книга
7. «

   Говорите «победителей не судят»?! Черта с два! Закон либо есть — и тогда он един для всех, либо его нету вовсе.

   Говорите «победителей не судят»?! Черта с два! Закон либо есть — и тогда он един для всех, либо его нету вовсе.

   — Последний кольценосец · книга
8. «

   Образованный человек — вовсе не тот, кто может читать Гомера в подлиннике. По прошлым жизням я помню немало людей, которые в совершенстве владели не только латынью с греческим, но даже древневавилонским и синдарином, оставаясь при этом тупоумными начетчиками. Образование — то, что позволяет на пороге мрака неизвестности занимать свои мысли баллистикой и филологией, грехом и гидравликой…

   Образованный человек — вовсе не тот, кто может читать Гомера в подлиннике. По прошлым жизням я помню немало людей, которые в совершенстве владели не только латынью с греческим, но даже древневавилонским и синдарином, оставаясь при этом тупоумными начетчиками. Образование — то, что позволяет на пороге мрака неизвестности занимать свои мысли баллистикой и филологией, грехом и гидравликой…

   — Михаил Харитонов · книга
9. «

   Чтобы стучать на того, кого любишь, надо быть высокоморальным существом с глубоким чувством гражданского долга.

   Чтобы стучать на того, кого любишь, надо быть высокоморальным существом с глубоким чувством гражданского долга.

   — Последний кольценосец · книга
10. «

    … Осознание того, что помощи ждать неоткуда, бежать некуда, а господский и мужицкий скальпы смотрятся похожими до неотличимости – всё это замечательным образом, как выяснилось, пресекает размышления на извечную тему: «Когда Адам пахал, а Ева пряла – кто тогда был джентльменом?» Ибо столь же замечательным образом ситуация та прочищает мозги и джентльмену – если есть чего прочищать; и всплывает в тех мозгах, откуда-то из исторической памяти, что оборонять мечом тех, кто тебя кормит и одевает – сохой и прялкой, есть не щекочущее нервы развлечение, а условие самогО твоего существования. Что есть очень неплохая, оказывается, основа для пресловутого Общественного договора...

    … Осознание того, что помощи ждать неоткуда, бежать некуда, а господский и мужицкий скальпы смотрятся похожими до неотличимости – всё это замечательным образом, как выяснилось, пресекает размышления на извечную тему: «Когда Адам пахал, а Ева пряла – кто тогда был джентльменом?» Ибо столь же замечательным образом ситуация та прочищает мозги и джентльмену – если есть чего прочищать; и всплывает в тех мозгах, откуда-то из исторической памяти, что оборонять мечом тех, кто тебя кормит и одевает – сохой и прялкой, есть не щекочущее нервы развлечение, а условие самогО твоего существования. Что есть очень неплохая, оказывается, основа для пресловутого Общественного договора...

    — Америkа (reload game) · книга
11. «

    А может, Бог и в самом деле един — просто для разных стран и народов у него разные оперативные псевдонимы и легенды прикрытия?

    А может, Бог и в самом деле един — просто для разных стран и народов у него разные оперативные псевдонимы и легенды прикрытия?

    — Последний кольценосец · книга
12. «

    Звучит банально, но все на свете имеет свою цену. Цена воина — это сколько времени и денег (что суть одно и то же) требуется на то, чтобы обучить, вооружить и экипировать нового — ему на замену. При этом для каждой эпохи существует своя пороговая величина, сверх которой увеличивать цену подготовки бойца бессмысленно: уровень некоего мастерства уже достигнут, а полной неуязвимости все равно не добьешься. И что толку тратить силы на превращение среднестатистического солдата в фехтовальщика экстра-класса, если это все равно не убережет его ни от арбалетной стрелы, ни от (что еще более обидно) кровавого поноса?

    Звучит банально, но все на свете имеет свою цену. Цена воина — это сколько времени и денег (что суть одно и то же) требуется на то, чтобы обучить, вооружить и экипировать нового — ему на замену. При этом для каждой эпохи существует своя пороговая величина, сверх которой увеличивать цену подготовки бойца бессмысленно: уровень некоего мастерства уже достигнут, а полной неуязвимости все равно не добьешься. И что толку тратить силы на превращение среднестатистического солдата в фехтовальщика экстра-класса, если это все равно не убережет его ни от арбалетной стрелы, ни от (что еще более обидно) кровавого поноса?

    — Последний кольценосец · книга
13. «

    Как говорят ландскнехты: «Вы меня наняли, а не купили»;

    Как говорят ландскнехты: «Вы меня наняли, а не купили»;

    — Михаил Харитонов · книга
14. «

    ...прощение получить легче, чем разрешение...

    ...прощение получить легче, чем разрешение...

    — Михаил Харитонов · книга
15. «

    ...одно из ключевых, диагностических различий между авторитаризмом и тоталитаризмом состоит в их отношении к либеральной максиме «Государству не должно быть дела до того, что творится в спальнях его подданных». Так вот, авторитарные режимы (среди которых были и есть крайне неприятные и по-настоящему кровавые) этому правилу, как ни странно, следуют, тогда как тоталитарные (даже сравнительно вегетарианские) — из тех спален просто не вылезают.

    ...одно из ключевых, диагностических различий между авторитаризмом и тоталитаризмом состоит в их отношении к либеральной максиме «Государству не должно быть дела до того, что творится в спальнях его подданных». Так вот, авторитарные режимы (среди которых были и есть крайне неприятные и по-настоящему кровавые) этому правилу, как ни странно, следуют, тогда как тоталитарные (даже сравнительно вегетарианские) — из тех спален просто не вылезают.

    — Михаил Харитонов · книга
16. «

    Полевой устав — это такая книжка, где каждая запятая вписана кровью умников, пробовавших делать по-своему

    Полевой устав — это такая книжка, где каждая запятая вписана кровью умников, пробовавших делать по-своему

    — Последний кольценосец · книга
17. «

    — Черт побери, забавная идея!... Ведь описывать Мир можно массой способов, но истинный поэтический текст, где нельзя заменить ни единой буквы, — наверняка самый точный и экономный из них и уже в силу этого должен быть самым универсальным! Если и есть что-то общее для разных Миров, это будет поэзия — ну, если не считать музыки... Такие тексты должны существовать помимо нас, изначально вписанные в картину Сущего и Мыслимого — шумом морской раковины, болью отвергнутой любви, запахом весенней прели, — надо лишь научиться распознавать их... Поэты делают это интуитивно, но, может быть, ваш Сахеддин действительно открыл для этого формализованный метод — почему бы и нет? — Ну да, нечто вроде современной науки поиска рудных жил — взамен ненадежных озарений рудознатцев... Значит, вы тоже полагаете, что Мир есть Текст? — Тот мир, в котором живу я, — без сомнения; впрочем, это дело вкуса...

    — Черт побери, забавная идея!... Ведь описывать Мир можно массой способов, но истинный поэтический текст, где нельзя заменить ни единой буквы, — наверняка самый точный и экономный из них и уже в силу этого должен быть самым универсальным! Если и есть что-то общее для разных Миров, это будет поэзия — ну, если не считать музыки... Такие тексты должны существовать помимо нас, изначально вписанные в картину Сущего и Мыслимого — шумом морской раковины, болью отвергнутой любви, запахом весенней прели, — надо лишь научиться распознавать их... Поэты делают это интуитивно, но, может быть, ваш Сахеддин действительно открыл для этого формализованный метод — почему бы и нет? — Ну да, нечто вроде современной науки поиска рудных жил — взамен ненадежных озарений рудознатцев... Значит, вы тоже полагаете, что Мир есть Текст? — Тот мир, в котором живу я, — без сомнения; впрочем, это дело вкуса...

    — Последний кольценосец · книга
18. «

    если демографическая статистика сама по себе выглядит как революционная брошюра, это, согласитесь, больше говорит о правящем режиме, нежели о революционерах…

    если демографическая статистика сама по себе выглядит как революционная брошюра, это, согласитесь, больше говорит о правящем режиме, нежели о революционерах…

    — Америkа (reload game) · книга
19. «

    Самурай служит не в надежде на будущую награду, а из благодарности за былые благодеяния

    Самурай служит не в надежде на будущую награду, а из благодарности за былые благодеяния

    — Америkа (reload game) · книга