Топ-246 цитат Конкордии Антаровы

Ниже 246 цитат Конкордии Антаровы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   В течение каждого своего дня человек должен думать о том, чтобы принести как можно больше мира и гармонии в свои дела и встречи. Мир, который одна душа приносит другой, – это целебный клей, стягивающий раны раздражения, согревающий компресс к синякам бушующих страстей и бальзам на огорчённую душу собеседника.

   В течение каждого своего дня человек должен думать о том, чтобы принести как можно больше мира и гармонии в свои дела и встречи. Мир, который одна душа приносит другой, – это целебный клей, стягивающий раны раздражения, согревающий компресс к синякам бушующих страстей и бальзам на огорчённую душу собеседника.

   — Две жизни · книга
2. «

   Ни в одном мгновении земной жизни в человеке не должно звучать лишь одно его животное, плотское «я». Если хоть один раз человек осознал вечность жизни и ощутил себя в мантии этой вечности, он уже не сможет жить в душных объятиях одних плотских, земных интересов.

   Ни в одном мгновении земной жизни в человеке не должно звучать лишь одно его животное, плотское «я». Если хоть один раз человек осознал вечность жизни и ощутил себя в мантии этой вечности, он уже не сможет жить в душных объятиях одних плотских, земных интересов.

   — Две жизни · книга
3. «

   И не забудь, что бесстрашие — это не только отсутствие трусости. Это ещё полная работоспособность, полное спокойствие в атмосфере опасности.

   И не забудь, что бесстрашие — это не только отсутствие трусости. Это ещё полная работоспособность, полное спокойствие в атмосфере опасности.

   — Ананда · книга
4. «

   Все убеждения людей, их моральные принципы, их радостность или уныние в отношениях друг с другом, доброжелательство или равнодушие, и тому подобное – всё зависит от степени их закрепощённости в личных страстях или от их освобождённости.

   Все убеждения людей, их моральные принципы, их радостность или уныние в отношениях друг с другом, доброжелательство или равнодушие, и тому подобное – всё зависит от степени их закрепощённости в личных страстях или от их освобождённости.

   — Две жизни · книга
5. «

   Есть много путей знания, но верность у всех одна. Распознавай во встречных их скрытое величие и не суди их по видимым несовершенным качествам.

   Есть много путей знания, но верность у всех одна. Распознавай во встречных их скрытое величие и не суди их по видимым несовершенным качествам.

   — Две жизни · книга
6. «

   Я стар и уже почти слеп. Но людей перевидал я много. Когда идёт добрый, он весь светится. И дышать возле него легко. А идёт злой – тьма вокруг него, и все гады, живущие в его сердце, вся ложь, так и ползут за ним и вокруг него, даже смрад от них в нос ударяет. Будешь стар, сам их увидишь, гадов-то человеческих.

   Я стар и уже почти слеп. Но людей перевидал я много. Когда идёт добрый, он весь светится. И дышать возле него легко. А идёт злой – тьма вокруг него, и все гады, живущие в его сердце, вся ложь, так и ползут за ним и вокруг него, даже смрад от них в нос ударяет. Будешь стар, сам их увидишь, гадов-то человеческих.

   — Две жизни · книга
7. «

   Если твой друг не может сдерживать своих страстей и своего раздражения в твоём присутствии, если ты не содействуешь его умиротворённости и не видишь успехов в его самообладании, ты виновен. И виновен не только перед тем, что видишь, то есть перед временной его формой, но виновен перед его вечной жизнью, в которой твоя любовь привела его не к высшей, а к низшей ступени на лестнице вечного совершенствования. Твоё иллюзорное милосердие, твоя призрачная любовь к другу в данном случае могли быть причиной даже того, что ему в следующем воплощении пришлось бы нести тяжкий урок зависти и к знаниям, и к положению других. Могут быть и такие случаи, – если поведение твоего друга в твоём присутствии часто идёт в напряжённом раздражении и бешеных порывах несдержанности, – что ему придётся начать следующее воплощение не в человеческой, а в животной форме, – и ты будешь нести ответ и за него, и за себя.

   Если твой друг не может сдерживать своих страстей и своего раздражения в твоём присутствии, если ты не содействуешь его умиротворённости и не видишь успехов в его самообладании, ты виновен. И виновен не только перед тем, что видишь, то есть перед временной его формой, но виновен перед его вечной жизнью, в которой твоя любовь привела его не к высшей, а к низшей ступени на лестнице вечного совершенствования. Твоё иллюзорное милосердие, твоя призрачная любовь к другу в данном случае могли быть причиной даже того, что ему в следующем воплощении пришлось бы нести тяжкий урок зависти и к знаниям, и к положению других. Могут быть и такие случаи, – если поведение твоего друга в твоём присутствии часто идёт в напряжённом раздражении и бешеных порывах несдержанности, – что ему придётся начать следующее воплощение не в человеческой, а в животной форме, – и ты будешь нести ответ и за него, и за себя.

   — Две жизни · книга
8. «

   Не извне приходит к человеку помощь. И не вовне он схватывает самую значительную часть своих знаний. Но в нём самом живущее откровение двигает его, увлекает и заставляет искать новых путей к знанию.

   Не извне приходит к человеку помощь. И не вовне он схватывает самую значительную часть своих знаний. Но в нём самом живущее откровение двигает его, увлекает и заставляет искать новых путей к знанию.

   — Две жизни · книга
9. «

   Нет Чудес — есть только разные уровни Знания.

   Нет Чудес — есть только разные уровни Знания.

   — Две жизни · книга
10. «

    ... Нет «дня» личной жизни, а есть только «день дежурства» человека на земле – дежурства не ради подвига, а ради простого счастья вносить действенную энергию доброты во все дела и встречи... Только тот может войти в круг дежурящих учеников, кто забыл о себе хотя бы до такой малости, что перестал обижаться, кого-то и за что-то наказывать, кому-то угрожать или сам чего-то страшиться, с кем-то объясняться, оправдываться и ссориться. Шаткие, бесхребетные, ни в чём не уверенные люди напрасно стремятся что-то читать или о чём-то философствовать, полагая, что в этом и состоит весь их труд и «искания» высокой человеческой жизни. Не говорю уже о тех, кто видит повсюду только куплю-продажу.

    ... Нет «дня» личной жизни, а есть только «день дежурства» человека на земле – дежурства не ради подвига, а ради простого счастья вносить действенную энергию доброты во все дела и встречи... Только тот может войти в круг дежурящих учеников, кто забыл о себе хотя бы до такой малости, что перестал обижаться, кого-то и за что-то наказывать, кому-то угрожать или сам чего-то страшиться, с кем-то объясняться, оправдываться и ссориться. Шаткие, бесхребетные, ни в чём не уверенные люди напрасно стремятся что-то читать или о чём-то философствовать, полагая, что в этом и состоит весь их труд и «искания» высокой человеческой жизни. Не говорю уже о тех, кто видит повсюду только куплю-продажу.

    — Две жизни · книга
11. «

    Ведь жизнь — это радость. Вся сила дня в том, что можешь радоваться красоте без угнетения в сердце, в том, что ты свободно и спокойно любуешься красотой мира и людей.

    Ведь жизнь — это радость. Вся сила дня в том, что можешь радоваться красоте без угнетения в сердце, в том, что ты свободно и спокойно любуешься красотой мира и людей.

    — Две жизни · книга
12. «

    Со смертью любимых не кончаются наши обязанности перед ними. И первейшая из них: забыть о себе и думать о них. Думать об их пути к совершенству и освобождению. Думать и помнить, что если мы плачем и стонем, то взваливаем на их новую, хрупкую форму невыносимую тяжесть, под которой они сгибаются и даже могут погибнуть. Мы же склонны приписывать к числу своих добродетелей усердное их оплакивание. Тогда как истинная любовь, им помогающая, будет проявляться в мужестве, творческой силе сердца, живущего в двух мирах, а не в унынии от нарушенного привычного уклада земной жизни.

    Со смертью любимых не кончаются наши обязанности перед ними. И первейшая из них: забыть о себе и думать о них. Думать об их пути к совершенству и освобождению. Думать и помнить, что если мы плачем и стонем, то взваливаем на их новую, хрупкую форму невыносимую тяжесть, под которой они сгибаются и даже могут погибнуть. Мы же склонны приписывать к числу своих добродетелей усердное их оплакивание. Тогда как истинная любовь, им помогающая, будет проявляться в мужестве, творческой силе сердца, живущего в двух мирах, а не в унынии от нарушенного привычного уклада земной жизни.

    — Две жизни · книга
13. «

    Не в высоких словах, но в простом труде обычного дня передавай встречным и трудящимся рядом с тобой доброту, мир и радость.

    Не в высоких словах, но в простом труде обычного дня передавай встречным и трудящимся рядом с тобой доброту, мир и радость.

    — Две жизни · книга
14. «

    Каждому из вас надо достичь такой освобождённости своего духовного мира, чтобы ничто из внешних или внутренних катастроф, даров, радостей, возвышений, унижений, разлук или несчастий не могло нарушить ровного света гармонии в себе, не могло ни омрачить, ни разрушить вашего счастья жить в этом текущем дне.

    Каждому из вас надо достичь такой освобождённости своего духовного мира, чтобы ничто из внешних или внутренних катастроф, даров, радостей, возвышений, унижений, разлук или несчастий не могло нарушить ровного света гармонии в себе, не могло ни омрачить, ни разрушить вашего счастья жить в этом текущем дне.

    — Две жизни · книга
15. «

    Знание — двигатель жизни, и радость — масло для него.

    Знание — двигатель жизни, и радость — масло для него.

    — Али (Ali) · книга
16. «

    Если сейчас не сумеешь победить, любя вставшее препятствие, если будешь оценивать его не как звено собственного пути, а как козни людей, разрушающих твое счастье – которое тоже понимаешь на свой лад, желая, чтобы ни тебя, ни твоих близких не тревожили, и не сознаешь в себе высших сил для спокойной борьбы, – дни жизни будут потеряны. И снова где-то и когда-то придется все начинать сначала.

    Если сейчас не сумеешь победить, любя вставшее препятствие, если будешь оценивать его не как звено собственного пути, а как козни людей, разрушающих твое счастье – которое тоже понимаешь на свой лад, желая, чтобы ни тебя, ни твоих близких не тревожили, и не сознаешь в себе высших сил для спокойной борьбы, – дни жизни будут потеряны. И снова где-то и когда-то придется все начинать сначала.

    — Две жизни · книга
17. «

    Я не мог больше иметь ни случайных встреч, ни пустых мелких дел – всё, что я думал, видел, делал, – всё становилось теперь делом не одного лишь меня, но во всём было двое действующих: мой Господь и я... Я твёрдо знал, как далеко идут лучи Света и как они сопровождают каждого в его делах, если дела эти ведут двое: человек и его Бог.

    Я не мог больше иметь ни случайных встреч, ни пустых мелких дел – всё, что я думал, видел, делал, – всё становилось теперь делом не одного лишь меня, но во всём было двое действующих: мой Господь и я... Я твёрдо знал, как далеко идут лучи Света и как они сопровождают каждого в его делах, если дела эти ведут двое: человек и его Бог.

    — Две жизни · книга
18. «

    Я не ищу ни наград, ни похвал, я знаю, как трудно жить каждому человеку на земле в его закрепощенности страстями и личными привязанностями. Я пойду всюду так, как ваша любовь поведет меня и пойдет по земле через меня. Я буду стараться в полном самообладании приносить каждой достойной душе ваши помощь и мир. Зная, как скромно мое место во Вселенной, я полна смирения и радости и готова к усердной работе в моих скромных трудах и задачах.

    Я не ищу ни наград, ни похвал, я знаю, как трудно жить каждому человеку на земле в его закрепощенности страстями и личными привязанностями. Я пойду всюду так, как ваша любовь поведет меня и пойдет по земле через меня. Я буду стараться в полном самообладании приносить каждой достойной душе ваши помощь и мир. Зная, как скромно мое место во Вселенной, я полна смирения и радости и готова к усердной работе в моих скромных трудах и задачах.

    — Две жизни · книга
19. «

    Не равнодушием или порывами горечи и уныния движется жизнь, а радостью. Той высшей радостью, где нет уже личного восприятия текущей минуты, а есть только сила сердца – любовь, для которой ни время, ни пространство не играют роли. Любовь не судит – она радуется, помогая.

    Не равнодушием или порывами горечи и уныния движется жизнь, а радостью. Той высшей радостью, где нет уже личного восприятия текущей минуты, а есть только сила сердца – любовь, для которой ни время, ни пространство не играют роли. Любовь не судит – она радуется, помогая.

    — Две жизни · книга
20. «

    Тот, кто принес земле свою песню торжествующей любви, и своим обагренным страданием сердцем благословил свой день, тот войдет в новую атмосферу сил и знаний, где ясно увидит, что нет чудес, а есть только та или иная ступень знания.

    Тот, кто принес земле свою песню торжествующей любви, и своим обагренным страданием сердцем благословил свой день, тот войдет в новую атмосферу сил и знаний, где ясно увидит, что нет чудес, а есть только та или иная ступень знания.

    — Две жизни · книга