313 фраз Конкордии Антаровы, которые запоминаются

Ниже 313 цитат Конкордии Антаровы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Живи легко, понимая скорбь земли как неизбежный этап освобождения.

   Живи легко, понимая скорбь земли как неизбежный этап освобождения.

   — Две жизни · книга
2. «

   Нельзя плакать в великие моменты чужой страдающей души, как нельзя плакать и в великие моменты своих собственных страданий в жизни. Чтобы чьё-то сердце вышло очищенным и освобождённым из скорби, при которой вы присутствуете, надо, чтобы ваше сердце не теряло творческих сил и способностей. А это возможно только при полном самообладании. Каждый раз, когда вы сами сильно страдаете или жизнь делает вас свидетелем чужих страданий, – помните: Плачут только те, кто не имеет силы любви и мужества думать о других, и думает лишь о себе.

   Нельзя плакать в великие моменты чужой страдающей души, как нельзя плакать и в великие моменты своих собственных страданий в жизни. Чтобы чьё-то сердце вышло очищенным и освобождённым из скорби, при которой вы присутствуете, надо, чтобы ваше сердце не теряло творческих сил и способностей. А это возможно только при полном самообладании. Каждый раз, когда вы сами сильно страдаете или жизнь делает вас свидетелем чужих страданий, – помните: Плачут только те, кто не имеет силы любви и мужества думать о других, и думает лишь о себе.

   — Две жизни · книга
3. «

   Живите, не мудрствуя. Стремитесь установить в отношениях с каждым человеком максимум простоты. И опять-таки не от ума ищите эту простоту, а от сердечного вашего тепла.

   Живите, не мудрствуя. Стремитесь установить в отношениях с каждым человеком максимум простоты. И опять-таки не от ума ищите эту простоту, а от сердечного вашего тепла.

   — Две жизни · книга
4. «

   Только тогда ты станешь истинной матерью-воспитательницей, когда твое сознание полностью освободится от трех изъянов, свойственных людям. Первый – страх, второй – личностное восприятие текущей жизни и третий – скорбь.

   Только тогда ты станешь истинной матерью-воспитательницей, когда твое сознание полностью освободится от трех изъянов, свойственных людям. Первый – страх, второй – личностное восприятие текущей жизни и третий – скорбь.

   — Две жизни · книга
5. «

   Не равнодушием или порывами горечи и уныния движется жизнь, а радостью. Той высшей радостью, где нет уже личного восприятия текущей минуты, а есть только сила сердца – любовь, для которой ни время, ни пространство не играют роли. Любовь не судит – она радуется, помогая.

   Не равнодушием или порывами горечи и уныния движется жизнь, а радостью. Той высшей радостью, где нет уже личного восприятия текущей минуты, а есть только сила сердца – любовь, для которой ни время, ни пространство не играют роли. Любовь не судит – она радуется, помогая.

   — Две жизни · книга
6. «

   Человек закрепощает себя в долгах и обязанностях. Иногда он так утопает в мыслях о своих нравственных долгах, что положительно похож на раба, подгоняемого со всех сторон плеткой долга. А смысл жизни – в освобождении. Только то из добрых дел достигает творческого результата, что сделано легко и просто.

   Человек закрепощает себя в долгах и обязанностях. Иногда он так утопает в мыслях о своих нравственных долгах, что положительно похож на раба, подгоняемого со всех сторон плеткой долга. А смысл жизни – в освобождении. Только то из добрых дел достигает творческого результата, что сделано легко и просто.

   — Две жизни · книга
7. «

   Ни в какие мрачные или трагические моменты жизни нельзя забывать самого главного: радости, что вы живете, что вы можете кому-то помочь, передав через себя человеку атмосферу гармонии и защиты.

   Ни в какие мрачные или трагические моменты жизни нельзя забывать самого главного: радости, что вы живете, что вы можете кому-то помочь, передав через себя человеку атмосферу гармонии и защиты.

   — Две жизни · книга
8. «

   Если временами тебе будет становиться особенно трудно и тяжело, знай тогда, что ты проходишь одну из ступеней своего освобождения и что в тебе умирает какая-то часть прежних иллюзий. Их умирание всегда нелегко для земного существа, наделённого сознанием и чувствами двух миров – неба и земли.

   Если временами тебе будет становиться особенно трудно и тяжело, знай тогда, что ты проходишь одну из ступеней своего освобождения и что в тебе умирает какая-то часть прежних иллюзий. Их умирание всегда нелегко для земного существа, наделённого сознанием и чувствами двух миров – неба и земли.

   — Две жизни · книга
9. «

   Я не мог больше иметь ни случайных встреч, ни пустых мелких дел – всё, что я думал, видел, делал, – всё становилось теперь делом не одного лишь меня, но во всём было двое действующих: мой Господь и я... Я твёрдо знал, как далеко идут лучи Света и как они сопровождают каждого в его делах, если дела эти ведут двое: человек и его Бог.

   Я не мог больше иметь ни случайных встреч, ни пустых мелких дел – всё, что я думал, видел, делал, – всё становилось теперь делом не одного лишь меня, но во всём было двое действующих: мой Господь и я... Я твёрдо знал, как далеко идут лучи Света и как они сопровождают каждого в его делах, если дела эти ведут двое: человек и его Бог.

   — Две жизни · книга
10. «

    Как раньше всю жизнь вы изливали из себя мусор своей души и грязнили им Вселенную, так теперь вы должны выработать в себе новые привычки, и первые из них: научиться искренне радоваться и не осуждать.

    Как раньше всю жизнь вы изливали из себя мусор своей души и грязнили им Вселенную, так теперь вы должны выработать в себе новые привычки, и первые из них: научиться искренне радоваться и не осуждать.

    — Две жизни · книга
11. «

    Я стар и уже почти слеп. Но людей перевидал я много. Когда идёт добрый, он весь светится. И дышать возле него легко. А идёт злой – тьма вокруг него, и все гады, живущие в его сердце, вся ложь, так и ползут за ним и вокруг него, даже смрад от них в нос ударяет. Будешь стар, сам их увидишь, гадов-то человеческих.

    Я стар и уже почти слеп. Но людей перевидал я много. Когда идёт добрый, он весь светится. И дышать возле него легко. А идёт злой – тьма вокруг него, и все гады, живущие в его сердце, вся ложь, так и ползут за ним и вокруг него, даже смрад от них в нос ударяет. Будешь стар, сам их увидишь, гадов-то человеческих.

    — Две жизни · книга
12. «

    Перестаньте думать и действовать, ходить и говорить, как ходят и живут обыватели в мире суеты, условности, страха. Двигаясь по миру времени и пространства, несите Силу Света, не считая своим подвигом такой образ жизни, но живите так, легко улавливая всюду и во всём Звук Вечного.

    Перестаньте думать и действовать, ходить и говорить, как ходят и живут обыватели в мире суеты, условности, страха. Двигаясь по миру времени и пространства, несите Силу Света, не считая своим подвигом такой образ жизни, но живите так, легко улавливая всюду и во всём Звук Вечного.

    — Две жизни · книга
13. «

    Только сейчас она отдала себе отчёт, как глубоко любила она этого человека и какое огромное место – незаметно для неё – занял он в её жизни. Она не могла сказать себе, с какого именно момента она полюбила его. Со свойственным всем женщинам инстинктом она сразу поняла глубину молчаливого обожания, с которым он смотрел на неё. Теперь она стояла перед совершившимся фактом: она любила его той любовью, где ни время, ни расстояние, ни разлука, не гасят пылающего в сердце образа, но где два сердца сливаются в одно, и нельзя провести границ между «мое» и «твоё», и радости и печали одного заливают нераздельно двоих.

    Только сейчас она отдала себе отчёт, как глубоко любила она этого человека и какое огромное место – незаметно для неё – занял он в её жизни. Она не могла сказать себе, с какого именно момента она полюбила его. Со свойственным всем женщинам инстинктом она сразу поняла глубину молчаливого обожания, с которым он смотрел на неё. Теперь она стояла перед совершившимся фактом: она любила его той любовью, где ни время, ни расстояние, ни разлука, не гасят пылающего в сердце образа, но где два сердца сливаются в одно, и нельзя провести границ между «мое» и «твоё», и радости и печали одного заливают нераздельно двоих.

    — Две жизни · книга
14. «

    Думать, что ты можешь кого-либо поднять к более высокому миросозерцанию, если приобщишь его к той или иной истине, раскрывшейся тебе благодаря твоему собственному труду любви, – это такое же заблуждение, как пытаться объяснить немузыкальному человеку прелесть песни.

    Думать, что ты можешь кого-либо поднять к более высокому миросозерцанию, если приобщишь его к той или иной истине, раскрывшейся тебе благодаря твоему собственному труду любви, – это такое же заблуждение, как пытаться объяснить немузыкальному человеку прелесть песни.

    — Две жизни · книга
15. «

    Учитесь не судить людей, в каком бы виде они пред вами ни предстали. В тех местах, где живут грешные, – грешнее всех тот, кто грех, а не Бога в грешнике увидел.

    Учитесь не судить людей, в каком бы виде они пред вами ни предстали. В тех местах, где живут грешные, – грешнее всех тот, кто грех, а не Бога в грешнике увидел.

    — Две жизни · книга
16. «

    Земля — мир форм, где идеи, энергии, мысли и все, чем живет человек, непременно претворяется в форму. Все неосязаемое, невидимое, все самое высокое, чем живет человек на земле – пока он на ней живет, – все непрестанно претворяется им в форму, если он живет полезным членом своего общества. Всякий болтающий попусту, воздвигающий на словах памятники человечеству, но не умеющий ни зашить дыру в одежде своего друга, ни добавить своей любви в самое простое дело обычного трудового дня, – только бесполезный нарост на теле общества.

    Земля — мир форм, где идеи, энергии, мысли и все, чем живет человек, непременно претворяется в форму. Все неосязаемое, невидимое, все самое высокое, чем живет человек на земле – пока он на ней живет, – все непрестанно претворяется им в форму, если он живет полезным членом своего общества. Всякий болтающий попусту, воздвигающий на словах памятники человечеству, но не умеющий ни зашить дыру в одежде своего друга, ни добавить своей любви в самое простое дело обычного трудового дня, – только бесполезный нарост на теле общества.

    — Две жизни · книга
17. «

    Пока вы не съели ни одного куска хлеба, заработанного своими руками и головой, — вы не можете понять счастья жить на земле. Его приносит только честный труд.

    Пока вы не съели ни одного куска хлеба, заработанного своими руками и головой, — вы не можете понять счастья жить на земле. Его приносит только честный труд.

    — Две жизни · книга
18. «

    Сейчас вы стоите у перекрестка дорог. И в зависимости от вашей энергичности и мужественного поведения, в зависимости от истинной доброты и силы вашего благородства в этот момент, вы услышите тот или иной зов жизни.

    Сейчас вы стоите у перекрестка дорог. И в зависимости от вашей энергичности и мужественного поведения, в зависимости от истинной доброты и силы вашего благородства в этот момент, вы услышите тот или иной зов жизни.

    — Две жизни · книга
19. «

    Высшая форма человеческой любви – это действие, энергия. Лишь тот, кто имеет в себе мужество, способен встать на высокий путь благородства и самоотвержения. И только в таком бесстрашном сердце нуждается жизнь. В жизни нет остановки ни на мгновение. Она – вечное движение, вечное стремление вперед. И только мужественный движется в ногу с нею.

    Высшая форма человеческой любви – это действие, энергия. Лишь тот, кто имеет в себе мужество, способен встать на высокий путь благородства и самоотвержения. И только в таком бесстрашном сердце нуждается жизнь. В жизни нет остановки ни на мгновение. Она – вечное движение, вечное стремление вперед. И только мужественный движется в ногу с нею.

    — Две жизни · книга
20. «

    Что по масштабу одного человека чрезвычайно много, то по масштабам другого гибельно мало, и никакого значения для вечного пути человека не имеет, на каких церемониях он «бывает» и куда он «допущен». Но огромное значение имеет то, как он всюду бывает и что приносит с собой в окружающую среду.

    Что по масштабу одного человека чрезвычайно много, то по масштабам другого гибельно мало, и никакого значения для вечного пути человека не имеет, на каких церемониях он «бывает» и куда он «допущен». Но огромное значение имеет то, как он всюду бывает и что приносит с собой в окружающую среду.

    — Две жизни · книга