18 цитат от Константина Батюшкова

Ниже 18 цитат Константина Батюшкова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Ах! обнимемся руками, Съединим уста с устами, Души в пламени сольём, То воскреснем, то умрём!..

   Ах! обнимемся руками, Съединим уста с устами, Души в пламени сольём, То воскреснем, то умрём!..
2. «

   Я клялся боле не любить И клятвы верно не нарушу: Велишь мне правду говорить? И я — уже немного трушу!..

   Я клялся боле не любить И клятвы верно не нарушу: Велишь мне правду говорить? И я — уже немного трушу!..
3. «

   Когда счастливо жить хотите Среди весенних кратких дней, Друзья! оставьте призрак славы, Любите в юности забавы И сейте розы на пути. О юность красная! цвети! И, током чистым окропленна, Цвети хотя немного дней, Как роза, миртом осененна, Среди смеющихся полей; Но дай нам жизнью насладиться, Цветы на тернах находить! Жизнь — миг! не долго веселиться, Не долго нам и в счастьи жить! Не долго — но печаль забудем, Мечтать во сладкой неге будем: Мечта — прямая счастья мать!

   Когда счастливо жить хотите Среди весенних кратких дней, Друзья! оставьте призрак славы, Любите в юности забавы И сейте розы на пути. О юность красная! цвети! И, током чистым окропленна, Цвети хотя немного дней, Как роза, миртом осененна, Среди смеющихся полей; Но дай нам жизнью насладиться, Цветы на тернах находить! Жизнь — миг! не долго веселиться, Не долго нам и в счастьи жить! Не долго — но печаль забудем, Мечтать во сладкой неге будем: Мечта — прямая счастья мать!
4. «

   Я помню голос милых слов, Я помню очи голубые, Я помню локоны златые Небрежно вьющихся власов. Моей пастушки несравненной Я помню весь наряд простой, И образ милый, незабвенный Повсюду странствует со мной.

   Я помню голос милых слов, Я помню очи голубые, Я помню локоны златые Небрежно вьющихся власов. Моей пастушки несравненной Я помню весь наряд простой, И образ милый, незабвенный Повсюду странствует со мной.
5. «

   Я ближнего люблю, но ты, природа-мать, Для сердца ты всего дороже!

   Я ближнего люблю, но ты, природа-мать, Для сердца ты всего дороже!
6. «

   О память сердца! ты сильней Рассудка памяти печальной И часто сладостью своей Меня в стране пленяешь дальной.

   О память сердца! ты сильней Рассудка памяти печальной И часто сладостью своей Меня в стране пленяешь дальной.
7. «

   Любви непобедима сила! Она мой верный щит в войне; Булат в руке, а в сердце Лила, - Чего страшиться мне?

   Любви непобедима сила! Она мой верный щит в войне; Булат в руке, а в сердце Лила, - Чего страшиться мне?
8. «

   Терпеть не могу людей, которые всё бранят, затем чтоб прослыть глубокомысленными умниками. Правление дурно, войска дерутся дурно, погода дурна, прежде лучше варили пиво и так далее. Но отчего они сами дурны в своём семействе? Отчего домашние их ненавидят?

   Терпеть не могу людей, которые всё бранят, затем чтоб прослыть глубокомысленными умниками. Правление дурно, войска дерутся дурно, погода дурна, прежде лучше варили пиво и так далее. Но отчего они сами дурны в своём семействе? Отчего домашние их ненавидят?
9. «

   Женщины меня бесят. Они имеют дар ослеплять и ослепляться. Они упрямы, оттого что слабы. Недоверчивы, оттого что слабы. Они злопамятны, оттого что слабы... Им надобна беспрестанная пища для чувств, они не видят пороков в своих идолах, потому что их обожают; а оттого-то они не способны к дружбе, ибо дружба едва ли ослепляется! Но можно ли бранить женщин? Можно: браните смело. У них столько же добродетели, сколько пороков.

   Женщины меня бесят. Они имеют дар ослеплять и ослепляться. Они упрямы, оттого что слабы. Недоверчивы, оттого что слабы. Они злопамятны, оттого что слабы... Им надобна беспрестанная пища для чувств, они не видят пороков в своих идолах, потому что их обожают; а оттого-то они не способны к дружбе, ибо дружба едва ли ослепляется! Но можно ли бранить женщин? Можно: браните смело. У них столько же добродетели, сколько пороков.
10. «

    Стократ мы счастливы мечтаньем скоротечным! Мечтанье есть душа поэтов и стихов. <...> Найдем ли в истинах мы голых Печальных стоиков и твердых мудрецов Всю жизни бренной сладость? От них эфирна радость Летит, как бабочка от терновых кустов. Для них прохлады нет и в роскоши природы; Им девы не поют, сплетяся в хороводы; Для них, как для слепцов, Весна без прелестей и лето без цветов. Увы, но с юностью исчезнут и мечтанья, Исчезнут граций лобызанья! Как светлые лучи на темных облаках, Веселья на крылах Дни юности стремятся: Не долго на цветах В беспечности валяться. Весеннею порой Лишь бабочка летает, Амуров нежный рой Морщин не лобызает. Крылатые мечты Не сыплют там цветы, Где тусклый опытность светильник зажигает. Счастливая мечта, живи, живи со мной! Ни свет, ни славы блеск пустой Даров твоих мне не заменят.

    Стократ мы счастливы мечтаньем скоротечным! Мечтанье есть душа поэтов и стихов. <...> Найдем ли в истинах мы голых Печальных стоиков и твердых мудрецов Всю жизни бренной сладость? От них эфирна радость Летит, как бабочка от терновых кустов. Для них прохлады нет и в роскоши природы; Им девы не поют, сплетяся в хороводы; Для них, как для слепцов, Весна без прелестей и лето без цветов. Увы, но с юностью исчезнут и мечтанья, Исчезнут граций лобызанья! Как светлые лучи на темных облаках, Веселья на крылах Дни юности стремятся: Не долго на цветах В беспечности валяться. Весеннею порой Лишь бабочка летает, Амуров нежный рой Морщин не лобызает. Крылатые мечты Не сыплют там цветы, Где тусклый опытность светильник зажигает. Счастливая мечта, живи, живи со мной! Ни свет, ни славы блеск пустой Даров твоих мне не заменят.
11. «

    Все здесь, друзья, изменой дышит, Теперь нет верности нигде! Амур, смеясь, все клятвы пишет Стрелою на воде.

    Все здесь, друзья, изменой дышит, Теперь нет верности нигде! Амур, смеясь, все клятвы пишет Стрелою на воде.
12. «

    Начало и конец, средина всех вещей! Во тьме ты ясно зришь и в глубине морей. Хочу постичь тебя, хочу — не постигаю. Хочу не знать тебя, хочу — и обретаю.

    Начало и конец, средина всех вещей! Во тьме ты ясно зришь и в глубине морей. Хочу постичь тебя, хочу — не постигаю. Хочу не знать тебя, хочу — и обретаю.
13. «

    Любовь красавицам — игрушка, А клятвы их — слова!

    Любовь красавицам — игрушка, А клятвы их — слова!
14. «

    Вот два чудака: один из них бранит погоду — а время очень хорошо; другой бранит людей — а люди всё те же; и оба бранят пра­вительство, которое в них нужды не имеет и, что всего досад­нее, не заботится об их речах. Оба они недовольные...

    Вот два чудака: один из них бранит погоду — а время очень хорошо; другой бранит людей — а люди всё те же; и оба бранят пра­вительство, которое в них нужды не имеет и, что всего досад­нее, не заботится об их речах. Оба они недовольные...

    — Прогулки по Москве · книга
15. «

    Прекрасная женщина всегда божество, особливо если мила и умна, если хочет нравиться. Но где она привлекательнее? За арфой, за книгой, за пяльцами, за молитвою или в кадрили? Нет совсем! За столом, когда она делает салат.

    Прекрасная женщина всегда божество, особливо если мила и умна, если хочет нравиться. Но где она привлекательнее? За арфой, за книгой, за пяльцами, за молитвою или в кадрили? Нет совсем! За столом, когда она делает салат.
16. «

    Надобно, чтобы вся жизнь, все тайные помышления, все пристрастия клонились к одному предмету, и сей предмет должен быть — Искусство. Поэзия, осмелюсь сказать, требует всего человека. <...> Живи, как пишешь, и пиши, как живешь. Иначе все отголоски лиры твоей будут фальшивы.

    Надобно, чтобы вся жизнь, все тайные помышления, все пристрастия клонились к одному предмету, и сей предмет должен быть — Искусство. Поэзия, осмелюсь сказать, требует всего человека. <...> Живи, как пишешь, и пиши, как живешь. Иначе все отголоски лиры твоей будут фальшивы.

    — Опыты в стихах и прозе · книга
17. «

    Философия господствует над протекшим и будущим; настоящее убивает её.

    Философия господствует над протекшим и будущим; настоящее убивает её.
18. «

    Я сам, друзья мои, дань сердца заплатил, Когда, волненьями судьбины В отчизну брошенный из дальных стран чужбины, Увидел наконец Адмиралтейский шпиц, Фонтанку, этот дом... и столько милых лиц, Для сердца моего единственных на свете! Я сам...

    Я сам, друзья мои, дань сердца заплатил, Когда, волненьями судьбины В отчизну брошенный из дальных стран чужбины, Увидел наконец Адмиралтейский шпиц, Фонтанку, этот дом... и столько милых лиц, Для сердца моего единственных на свете! Я сам...